Лицом к лицу с монстром

В семье не бывает так, чтобы супруги не оказывали влияния друг на друга. Там, где есть любовь, это происходит легко, а там, где нет любви, применение насилия вызывает то, что называем трагедией. Тагор Р.

      Аэлтри жался ко мне словно желал согреться в стылую, неприветливую ночь самой середины северной земли, когда глубокие озёра чуть-чуть не промерзают до самого дна сохраняя жизнь не многим оставшимся там рыбам. Он слышит тоже, что и я: как один из миров покачнулся и замер над пропастью, страх и панику его жителей, то, как один из Камней Бесконечности вот-вот окажется в руках Таноса.       Множество нитей вероятности сплетаются в клубок жалящих и пожирающих друг друга змей. Глупо думать, что Безумный Титан допустит ошибку позволив мне войти в силу. Но стоит мне начать вмешиваться прямо сейчас?       Я судорожно вздыхаю, ощущая как в одно мгновение трое Камней занимают свои места в Перчатке… Душа, Время и Сила. Шах и мат в два хода. Танос завладел Временем — в его руки подобно спелым плодам попали Душа и Сила, уничтожил несколько миров — запустил механизм Рагнарёка который не остановить.       Отцепив от своего одеяния руки ребёнка, я встала перед ним на колени и заглянула в глаза полные токи и обреченности.       — Аэ… Я знаю, что мои действия несут Вам боль, юный наследник, — грустно улыбнулась я.       — Заложник не может быть наследником… — говорит ребёнок, пряча глаза и крепче сжимая кулаки.       Хочется расплакаться, сгрести в охапку Аэлтри и пообещать что угодно, только ради того, чтобы он перестал грустить, но… Многое я позволить себе просто не могу. Отношения с Малекитом слишком двусмысленны и если я буду проявлять мягкость с Аэлтри… В одну и туже реку дважды не войти. Мне моё положение толи ученицы, толи наложницы надоело мне хуже тёртой редьки, начинать партию заново и идти на повышение не по мне. Сыграть на желании азари иметь своих детей было смелым и вполне выигрышным ходом. Только эльф промазал. Да, семье правителей, если жена не может дать жизнь наследнику, то правитель в праве сам, без одобрения жены выбрать мать для наследника, но в этом случае право воспитывать будущего правителя полностью принадлежит жене. Но меня это ни коем образом уже не касается.       Малекит, вот зачем было создавать настолько неоднозначную ситуацию?       — А разве ты можешь быть заложником? — спросила я, материализуя в руках белую маску с хаотично меняющимися синими и фиолетовыми рисунками и протягивая ему, обрывая тонкие нити привязанностей. — Заложником выбранной твоим народом богини?       — Нет… — потрясённо выдыхает эльфёнок неверяще дотрагиваясь кончиками пальцев до тёплой шероховатой поверхности маски. Не удержавшись я поцеловала ребёнка в лоб прежде чем уйти не оборачиваясь, бросив застывшей ледяной статуей жрице:       — Позаботься о нём. Я знаю какая сейчас обстановка в Убежище, но рядом со мной его ждёт гибель.       — Си…! — жрица закрыла губы ладонями услышав сорвавшееся с губ имя. Она не понимала того, что происходило на её глазах.       — Стоило только хорошенько ошарашить, как ты правильно произнесла моё имя для твоего народа, — весело фыркнула я. — Тихого дня. ***       Сурт во главе армии занёс огненный меч над трещащим от натуги щитом, закрывающим столицу Асгарда от мгновенного уничтожения. Горячий воздух царапает горло, а меня разбирает на самый натуральный злодейский смех. В голове одна похабщина вперемешку с частушками, печалится и проникаться чужим горем не выходит хоть ты тресни!       «Объятья вечности» это вам не ёжик чихнул, это настоящий сюрприз на большой дороге, который начинается с буквы «з»! Слишком много крови тёмных эльфов в своё время пролили жители Асгарда, чтобы вызвать во мне хоть слабую искру милосердия. В голове хоровод из разных мыслей в котором с яростью и счастьем горят слова «Асгадр падёт». Это безумие, но руки дрожат, а по лицу расползается улыбка и на волю рвётся счастливый смех.       Только в том, что я творю нет ничего правильного. В этой мести нет смысла. Никто из тёмных эльфов не простит, не забудет того что было, но… Может пора этой войне прекратиться?       Я сбрасываю маскировку стоя на остатках радужного моста. От прекрасного океана остались лужи, жар от армии Сурта испарил его почти полностью, но я замираю, вслушиваясь в мир входя с ним в резонанс. С губ срываются первые слова и мне снова хочется до разноцветных кругов перед глазами зайтись в приступе злодейского смеха, но я сдерживаю себя:       Люди смотрят из окна, называя имена,       Люди смотрят на часы, узнавая времена,       Люди смотрят на меня, люди думают пьяна,       Или может быть больна, а внутри меня волна.       Это действительно смешно. Между гибелью Асгарда и его спасением невероятная пропасть, ведь противостоят армии Сурта сейчас только небольшой гарнизон и Фригга, армия Асгарда во главе с Одином перед нападением рванула на защиту других миров. Глупость? Саботаж? Я не знаю. Всё-таки не всевидящая, но одно ясно сразу — Асгард падёт, если ничего не предпринять в следующие несколько минут.       Поворот, за ним тупик, я и рухну прямо тут,       И закончу в тот же миг свой бессмысленный маршрут,       Люди смотрят из окна, люди думают пьяна,       Или может быть больна, и не знают что она, что…       Мир нехотя откликается входит со мной в резонанс. Он чувствует моё желание отступить в сторону и наслаждаться его гибелью из первого ряда, не доверяет. Кажется, что тяжесть всего этого мира ложиться мне на плечи, стремиться раздавить, но я знаю, что это иллюзия. Просто иллюзия, с которой я обязана справиться, чтобы этот мир продолжил свою жизнь. Каждый звук сорвавшийся с губ выворачивает меня на изнанку. Ведь я помню…       Я помню, как жители этого мира стирали с лица мироздания мой народ!       Эта волна меня сбила с ног,       Разнесла о камни, разорвала на части,       Изранив ракушками, швырнула в песок,       Есть ли что-нибудь, что в моей власти?       Мир откликается, каждой каплей влаги, каждой песчинкой, дуновением ветра, затерявшимся в облаках пара светом звёзд. По щекам бегут слёзы, к горлу то и дело подкатывает тошнота. Застарелая ледяная ненависть скручивает внутренности. Мне дурно. Противно. Мерзко. «Если тебя ударили по левой щеке подставь правую»? Однако, есть то, что оставлять безнаказанным равносильно предательству. Но сам мир… Разве он в чём-то виноват? К тому же, ответ нужно требовать с конкретных людей за конкретные поступки.       Позвоните, передайте моей сладостной тоске:       Я валяюсь на асфальте в безымянном тупике.       Поворот, за ним стена, здесь валяется она,       Говорит, что не пьяна, что внутри неё волна и…       Резонанс едва не выходит из-под контроля. Стоп. В войне вообще нет правых и виноватых. Утихни, Сигюн. Направь свою ярость на тех, кто этого заслуживает — кто пришел убивать в чужой дом в отсутствии защитников. Возьми себя в руки!       Эта волна — уже огромный поток,       Разнесла о камни, разорвала на части,       Изранив ракушками, швырнула в песок       Есть ли что-нибудь, что в моей власти?       В сердце по прежнему нет места милосердию и сочувствию. Застарелая ненависть отравляет мой разум и с этим сложно что-либо сделать. Но вот я ощущаю, как в Асгарде появляется яркая искра знакомого присутствия и то, что казалось невозможным перестаёт быть таковым. Ненависть уступает место удивлению и острому желанию защитить. Резонанс резким скачком усиливается.       Люди смотря из окна, люди смотрят из окна,       Люди смотря на меня, люди думают пьяна,       Или может быть больна, а внутри меня волна.       Кап… Кап. Кап-кап.       Нет. Обычным дождём тут ничего не решить.       Океан, что подобно обычной земной птице воспарил в небеса испуганный явлением не добрых гостей, ведомый моей волей застыл в воздухе ледяными иглами. Лёд не обратиться паром пока его ведёт моя воля.       Внутри меня волна… ***       Сознание медленно отпускает после сильнейшего резонанса. Ноги дрожат и подкашиваются, я еле ими передвигаю, огибая валяющееся тут и там остывающие трупы демонов, нанизанные на тонкие ледяные иглы. Хочется закрыть глаза и уснуть прямо тут в грязи и крови, и чтобы никто не посмел будить меня до начала, следующего Рагнарёка, но нельзя. Там, в окружении воинов Асгарда стоит Он. Причина и следствия столь быстрого и кардинального решения проблемы с Суртом и его армией. Тот из-за чьего появления я настолько перепугалась. Ненормальный. Псих. Тот, кто должен сейчас быть в совершенно другом месте. Мне нужно дойти до него и придушить. Совсем придушить, а после… После можно будет и поспать.       Явление Одина с армией, его сыновей и соратников я воспринимаю краем сознания, как ничего не значащий факт. Мелкая досадная помеха — не более. Эта до боли и скрипа зубов гордая задница стоит в окружении асгардцев будто так и надо, будто это его давние и проверенные временем друзья. Я всё еще чувствую окружающий мир, мы связаны с ним как нитка с иглой и потому мой путь к цели намного легче чем должен был быть — я окружена тонкой водяной плёнкой мягко отсекающей от меня всё лишнее.       Он спокойно встречает мой переполненный жажды его крови взгляд. Нежно и чуть виновато улыбается. Что только ухудшает его и без того не завидное положение. Неоновые бублики невинных-невинных глаз, так и просят тыкнуть в себя пальцами или парой… десятков ледяных игл.       Наконец, казавшееся мне вечным путешествие завершается, я останавливаюсь перед ним на расстоянии десятка шагов практически выдохшись, меня штормит, и я покачиваюсь из стороны в стороны на манер кобры которой наступили на хвост. Водяная плёнка лопается, вываливая на меня тяжесть гнетущей тишины. Асгардцы на удивление молчаливы и не спешат вмешиваться в разворачивающийся перед их глазами концерт.       — Что. Ты. Здесь. Забыл? — едва не срываясь на злобное рычание спросила я и не дожидаясь ответа озвучила следующие. — Какого. Хрена. Ты. Кинулся. В. Ближний. Бой. С. Суртом? Жить. Надоело?       — Ты злишься, — констатировал факт этот индивид, но затем спросил прямо в лоб. — Потому, что я здесь или что рисковал своей жизнью?       — Сохранись у меня побольше сил, и я бы тебя уже придушила… — обреченно пробормотала я, прикрывая глаза, чтобы не видеть его наглую моську. Очень наглую моську, которая слишком хорошо меня знает, чтобы сделать не верные выводы из моего поведения.       — Я рад, что ты волновалась за меня, — предельно честно сказал этот ненормальный.       — Ну, да. С богами, особенно молодыми, так и надо. Лучше сразу всё выяснить, чем потом бороться с последствиями божественной мстительности, — пробормотала я.       — Ты извращаешь мои слова.       — Ты…- начала было я, но заставила себя замолчать и успокоиться. Я и так словами и недавними действиями едва могилу себе не вырыла, достаточно того, что я успела наворотить. — Это не важно. Кто я такая, чтобы злиться на тебя и оспаривать принятые решения? Твоя жизнь принадлежит тебе.       — Ложь, — констатирует факт эта… моль бледная.       — Одной больше, одной меньше… Велика ли разница? Об этом ли печалиться счастливому вдовцу?       — Ты жива.       — Я не могу понять твою логику, правитель, каким боком твоя жизнь касается меня, мне не понять. Желаемое ты получил. Как и твой наследник моё благословение, — интересно из толпы слушателей вокруг, кто знает эльфийский на которым мы сейчас так мило общаемся на публике? — Что-то ещё?       — Тебе нужна моя помощь, — опять констатирует факт этот псих, приближая меня к состоянию «всех-убью-одна-останусь».       — Загрызу, — вяло предупреждаю я, с трудом поднимая веки и направляя полный вселенской усталости взгляд на эльфа. — Твои действия неприемлемы. Ты переходишь границы допустимого, Малекит.       — Ты права. Мою вину перед тобой не искупить, но позволить тебе воевать в одиночестве выше моих сил. Ведь тебе действительно нужна моя помощь, — взгляд полон решимости и нежности, не видя никакой реакции с моей стороны опять констатирует очевидное. — Одиночество яд для азари.       — Я особенная, — усмехаюсь, но зевок портит всю атмосферу делая моё сопротивление нелепым. Мои негативные эмоции утихают под воздействием его светлых и ярких эмоций. Его чувства окутывают меня тёплым коконом от чего до последнего сопротивляющаяся напору эльфа жажда крови утихает.       — Не сомневаюсь, — говорит эльф, делая первый шаг ко мне на встречу.       — Ложь, — констатирую я.       — Ты не бережёшь себя, — пытается выкрутиться этот ненормальный. Наш разговор всё больше и больше напоминает тайную шифровку или разговор иностранцев.       — Я никого не берегу.       — Ты едва стоишь.       — Если бы правитель выбравшего меня божеством народа не кинулся в ближний бой с Суртом, то я бы просто выгнала его из этого мира. Рисковать разумом в мои планы не входило, как и убивать, — вяло огрызнулась я, следя за каждым шагом приближающегося ко мне эльфа, даже не дёрнулась, когда он осторожно взял меня на руки, но с какой-то детской обидой заявила: — Ты опять всё испортил!       — Я рад, что моя жизнь способна хоть что-то изменить в твоих планах, — сказал этот псих, а после некоторой заминки добавил, — душа моя.       — Где взял, туда и поставил, эльф, — мгновенно завелась я, реагируя на подобное обращение как бык на красную тряпку.       — Ты знаешь, как меня остановить, — говорит Малекит не собираясь выполнять мой приказ.       — Ты пользуешься тем, что я не стану расстраивать Аэ из-за пустяков.       — Это единственное моё преимущество, — с едва уловимыми нотками злости и раздражения в голосе говорит эльф.       — В моей прошлой жизни у тебя в подобных глупостях не было нужды, — не удержалась я. Его намёк на мою влюблённость в Локи я стерпеть без ответных действий не смогла.       — Ты жива, — говорит эльф таким тоном, что сразу и не разберёшь угроза это, обещание или обвинение, а может быть и всё сразу.       — Разве это не причиняет тебе боль? Не печалит? Разве ты бы предпочел меня видеть живой, если бы цена этого осталась той, что сам установил? — после очередного зевка спросила я, намекая на его желание в небытие завладеть моей силой.       — Твои слова ранят меня, — ушел от ответа наглый интриган.       — И это не несёт мне счастья, правитель. Надеюсь твои иллюзии развеются, и ты перестанешь страдать, — немного высокопарно пробубнила я, засыпая в уютном коконе рук и эмоций.