Лицом к лицу с монстром

Человека, заразившегося слепой верой, не переубедишь, пусть даже еще вчера это было не в его характере. Ирвин Уоллес. «Чудо»

      Триитхрод родился уже под защитой Убежища и ему сложно было представить иную жизнь, ту, о которой так любили говорить пришедшие из вне. О свободе, позволяющей делать что угодно вне созданной сине кожей лжебогиней тюрьмы. Сейчас, вспоминая то с каким восторгом слушал рассказы этих разумных, создание света стыдился, что позволял себе верить этим далёким от истины словам. Не знавший другой жизни, он плохо представлял, что есть эта пресловутая свобода «делать что угодно». Пока однажды она не наступила для него и его народа.       Убежище перестало быть оплотом безопасности в день, когда подавляющее большинство народов, проживающих в убежище потребовали невмешательства со стороны Рафаэля в их жизнь. «Хотите жить без вмешательства с моей стороны? Хорошо. Кто я такой чтобы мешать вам жить своим умом?» В восторженном рёве толпы было не различить недовольный ропот, тех кто верил в то, что в Убежище должны действовать его законы, а для остального есть Внешний Мир. Они говорили о том, что свобода делать что угодно в Убежище добра не принесёт, но их голоса не были услышаны, а потом…       Вокруг искусственные лица,       Всё подделка,       И даже если хочешь утопиться — всюду мелко.       Я сижу на резиновом стуле       В неестественной позе       И на свои пластмассовые руки       Я роняю слезы.       Пережив то, что он пережил юный дракон* смог ответить на так возмущающие многих разумных вопросы: «почему ушла богиня?», «настолько ли она была могущественна как говорят черноглазые с половинчатыми**?», «а и существовала ли она вообще?». Богиня знала, как именно, рано или поздно, они поступят с тем даром, что она преподнесла им не ожидая ничего взамен. Знала, как будут поносить её имя на каждом углу, извращать её слова и поступки в угоду своим амбициям и страхам. Ужаснувшись богиня оставила их, не желая прощать предательства. Ведь если преступление возможно свершить, не получив за него заслуженное и соразмерное ему наказание, то это развращает. Он видел это собственными глазами, он знал, о чем говорит и не мог винить богиню за этот её поступок.       Триитхрод, не надеялся, что она простит когда-нибудь хоть кого-то из них. Но это не мешало ему пытаться своими поступками заслужить её прощение, даже если в его действиях отсутствовал какой-либо смысл, ведь таких как он было мало среди народов, возжелавших свободы. Таких как он называли фанатиками, сектантами, ловили, тех кто продолжал упорствовать и не отказывался от своей веры отправляли во Внешний Мир где они неизбежно погибали.       Так было с его родителями, со многими из его друзей и знакомых, так и произошло и с ним. Ему зачитали «справедливый» приговор и вот, он оказался во Внешнем Мире сразу по среди космической пустоты, но смог выжить и во время падения пребывания там и вовремя почти не контролируемого падения на обитаемую планету. Его народ всегда славился своей крепостью и живучестью и именно это спасло Триитхрод от мгновенной смерти.       Неудобно ходить в нейлоновом платье,       В пенопластовой комнате трудно уснуть,       И я таращу свои стеклянные глаза       Чтобы увидеть       настоящее что-нибудь,       настоящее что-нибудь.       Внешний Мир оказался не таким ужасным местом, каким его воображал наученный горьким опытом дракон. Встретив местных жителей, которые называли себя людьми, но могли иметь внешность в очень широком диапазоне и пережив вместе с ними не мало невзгод и радостей он понял, что свобода, как таковая не является злом или добром, всё зависит от того какой именно смысл вкладываешь в это понятие и для чего.       — Ей, écailleux***, я вот долго не решался спросил, но что именно ты делаешь каждое утро? Многие уверены, что ты медитируешь…Des goûts et des couleurs il ne faut pas discuter! **** Но, ты же в любом состоянии и при любых обстоятельствах перед восходом солнца застываешь, свернувшись в клубок хотя бы на пару минут! Это какой-то твой инстинкт? — однажды не выдержал один из его новых друзей, когда они оказались одни спрятавшись от Стражей в сети подземных пещер.       Триитхрод на миг замер разглядывая человека, который внешне мало походил на представителя этого вида, скорее уж не немного не правильного эльфа, смуглая кожа, черные белки глаз, с ярко красной радужкой и тёмно-бордовой шевелюрой сбивали по началу с толку.       Он называл себя Гамбит, вёл себя порой как маленький ребёнок, ненавидел одиночество и Стражей «эй, écailleux, не будь занудой это единственное, что так и норовит убить любого, не делая скидок на возраст!». Именно он когда-то нашел Триитхрод и стал тем, кто научил его выживать во Внешнем Мире, но дракон никогда не рассказывал о том откуда пришел и о своей вере.       — Я прошу прощения у богини, которая дала моему народу великий дар, который не все смогли оценить…- наконец начал говорить дракон, но неуверенно замолчал, видя, что человек собирается что-то сказать дитя света торопливо продолжил. — Не смейся! Я знаю жители Внешнего Мира ставят под сомнения существование богов, но она спасла многие народы создав для нас Убежище, в котором мы нашли безопасный приют… Но… Для богов время и пространство словно открытая книга. Для неё не стало тайной, во что со временем мы превратим её дар, и она оставила нас. Молитва не достигают её, да она и никогда не требовала ни от кого поклонения и веры. Она сделала то, что считала правильным. И я делаю то, что считаю правильным. Путь моя вера ничего не способна дать взамен, а извинения никогда не будут услышаны за теми проклятиями и ложью, что кидают ей во след.       Приклеенная к ветке птица       Очень хочет взлететь,       И я, когда хочу напиться,       Не могу опьянеть.       Манекенщицы с мертвыми лицами       Рассуждают о мире искусств,       А я ребёнок-даун, позор семьи,       Мне не хватает человеческих чувств.       — Я никогда не спрашивал тебя о твоём прошлом, расскажи мне. Потому, что из твоего монолога я нихрена ничего не понял! Что за «убежище»? Что ты имел ввиду говоря «внешний мир»? — спросил Гамбит. Дракон смутился, действительно, его другу не откуда было знать то, что для Трииитхрода было естественным. Может стоило рассказать ему то, о чем просил?       После долгого рассказа, который Гамбит на удивление выслушал без не уместных вопросов и восклицаний. Человек взлохматил волосы и долго собирался с мыслями прежде чем хоть что-то сказать.       — Homme chiche nʼest has riche*****… — пробормотал Гамбит, под нос, а за тем стал эмоционально высказывать то, что у него накипело за время рассказа создания света. — Нет, écailleux, в том, что твоя богиня обладает божественной силой я сомневаюсь, но в то, что она святая верю безоговорочно! После такого пренебрежения и стольких оскорблений всего лишь уйти даже как следует дверью не хлопнув! Застило вам взгляд, то что именно в её честь творились самые ужасные и прекрасные вещи в вашей галактике! Да и сейчас видимо спокойно спать не даёт. Envie passe avarice! ******       Дальше друг совсем перешел на неизвестный дракону диалект человеческого языка, слова из которого то и дело проскальзывали в речи Гамбита. Утихнув и высказав явно всё что хотел человек застыл с очень странным выражением лица:       — Wow… Perfection. Je voudrais au moins un oeil pour le voir.******* Ты говорил, что чисто теоретически она не может услышать тебя из-за громких голосов твоих сородичей? Люди у вас как люди, без гена Х? Может быть мне стоит попросить прощения?       — Но за что ты будешь просить у неё прощения? — удивился дракон, начиная подозревать, что друг не воспринял его в серьёз.       — Да разве это важно, когда имеешь дело с женщиной, écailleux? Главное искренность! — уверенно заявил человек. Сцепив руки перед собой в замок и возвёл глаза к потолку, его лицо разгладилось, как-то резко став моложе и выразительнее, восприятие созданием света человека мгновенно изменилось.       Слова незнакомой речи что срывались с губ человека были наполнены такой страстью и внутренней силой, каких никогда ранее не слышал в своей жизни дракон. Человек вкладывал всего себя в каждое слово. И когда последние из них отзвучали, разочарованный вздох поле долгого молчания прозвучал словно выстрел больно резанув что-то в глубине сердца.       — Heureux au jeu, malheureux en amour, ******** — грустно усмехнулся Гамбит, на что из ниоткуда раздался переливчатый звонкий смех, человека и создание света накрыло ощущением пристального внимания богини.       — Умеренность — мать здоровья, Реми, — с искренней теплотой и лёгкими нотками укоризны и веселья произнесла незримо присутствующая рядом с ними богиня. Из неоткуда взявшийся порыв ветра нежно взлохматил волосы человека, прошелся по запылённым перьям создания света. — И я не обижалась, Триитхрод. Просто становиться чье-то богиней и постоянно доказывать своё право ей быть — это не по мне. Я вам не нянька.       Присутствие богини пропало, но несмотря на это, где-то глубоко в сердце оно осталось, свернулось тёплым комочком ощущения чего-то таинственного и прекрасного. Созданию света стало намного легче дышать, будто многотонный груз всегда тянувший его к земле мгновенно исчез, тело наполнилось удивительной лёгкостью, и голова немного кружилась. ______________________________________________ * люди назвали, детям света название понравилось и прочно вошло в их культуру. ** тёмные эльфы из-за схожести с людьми и иного цвета белка, азари досталось за то же самое, но отсутствие мужских особей. *** фр. чешуйчатый (спонсор французского гугл, так что могут быть ошибки, сам автор языка не знает и просит не пинать ногами) **** фр. о вкусах не спорят ***** фр. скупой богач беднее нищего. ******фр. зависть пуще жадности ******* фр. Надо же… Совершенство. Хотелось бы мне хоть одним глазком увидеть её. ********фр. счастлив в игре, несчастлив в любви. ____________________________________________       — Молитвы, новые последователи, подвиги в её честь… То, что ты творишь — глупо, ты сам чувствуешь, что она не одобряет того, что ты делаешь, — укоризненно сказал дракон неодобрительно поглядывая на красноволосого человека.       — Да, моя богиня очень своенравна и проницательна, внешняя мишура нисколько не привлекает её. И ты ошибаешься, не одобряет она совсем не подвиги и молитвы…- усмехается, поправляя бережно повязанный на шее ярко синий шелковый платок. — Она как море, и благоволит к тем, кто умеет рисковать и добиваться поставленных целей. И что ей претит так это наши с тобой ссоры.       — Ты вечно делаешь всё вопреки здравому смыслу!       — А ты вечно боишься ей не угодить и сделать хоть один не верный шаг в сторону, — ответил на это красноволосый. — Брось, écailleux, своими действиями ты не привлечёшь её внимания и через тысячу лет.       — Зато я не доставляю ей лишних хлопот, а вот ты… Ты творишь просто невообразимое!       — Я всего лишь делаю то, что считаю правильным, а ты? Ты считаешь, что поступаешь правильно, écailleux?       — Да, именно так я и поступаю, — хмуро ответил дракон.       — Тогда выдохни и расслабься. Не мешай Гамбиту делать тоже самое, что и себе, — растянув губы в по детски радостной улыбке сказал человек. Создание света устало вздохнуло.       — Я не понимаю, зачем ты всё это делаешь… У вас же есть свои боги, те, которым молились твои предки, так зачем?       Неудобно ходить в нейлоновом платье,       В пенопластовой комнате трудно уснуть,       И я таращу свои стеклянные глаза       Чтобы увидеть       настоящее что-нибудь,       настоящее что-нибудь.       — Зачем? Ты спрашиваешь «зачем»? — удивился человек, но немного помолчав улыбнулся полной горечи улыбкой, взгляд утратил привычную весёлость. — Хотя, всё верно, ты врят ли можешь это понять… Ты всегда знал, что она существует, что она не обман, не фикция. Ты родился в созданном ей Убежище, что так похож по описаниям на рай из библейских сказаний. Ты не знаешь, что такое не иметь возможности верить и сомневаться даже в собственной тени. Знать, что твоя жизнь не имеет смысла и после неё не будет ничего, только пустота.       — Но ведь в Библии, которую ты упоминал…       — Да кто бы в неё еще верил, écailleux! — яростно воскликнул человек. — Вполне возможно, что и наш бог о котором в ней говориться, просто взял и отошел в сторону дав нам самим разбираться с тем, что мы сами выбрали!       — А ты хочешь её привязать так, чтобы не смогла никуда деться? — недобро сощурил глаза дракон.       — Нет… — глухо выдохнул Гамбит. — В детстве, когда еще мог себе позволить верить во что-то светлое и хорошее, я мечтал быть рыцарем. Глупо, но воруя на улицах и видя всю грязь человеческого мира без прикрас, я хотел иметь что-то, ради чего можно было бы сражаться со всем миром. Что-то, что не исчезнет даже когда не станет не только меня, но и самой памяти обо мне. Что-то Прекрасное и Великое… Я завидовал благородным героям книг, сражающимся до конца за правое дело, за свою честь или защищая невинных. Им, как и тебе не нужно было заставлять себя верить во что-то, как и ты, эти книжные смешные герои знали, что-то, что они делают не напрасно, что оно имеет значение. Смысл. Я… У меня, мальчишки из гильдии воров и ненавистного большинству людей, не было права на что-то подобное.       — Ты прав. Мне сложно тебя понять. Но это не ответ.       — Нравиться тебе это или нет, но независимо от желаний богини, я привязан ней крепче, чем кто-либо другой. И тогда, в тот самый день, когда я молился ей впервые, я был искренен как никогда не был ранее в своей жизни. Я невообразимо устал идти в темноте без единого блика солнечного света определяя путь по движению ветра, звукам, спотыкаться об острые камни, проваливаться в пропасти и на ощупь взбираться обратно вверх, — всё также глухо продолжил говорить Гамбит, пряча взгляд красных глаз за устало прикрытыми веками. — Смешно, что такого как ты называли фанатиком. Для тебя служение ей не является смыслом жизни, ты просто знаешь, что она существует, знаешь её силу, благодарен за то, что она успела сделать для тебя и других.       — Причем здесь это, Гамбит? — растерялся от резкой смены темы дракон.       — Притом, что исчезнет она или останется, для меня ничего не изменит — она останется моей богиней, Триитхрод, — тяжело роняя слова сказал человек открывая пронзительные словно состарившиеся на несколько тысячелетий глаза дракону. — А разве это не очевидно, создание света? ***       Мою резиновую шею нелегко сломать,       У меня нет ничего, что ты бы мог отнять.       Ведь…       Они были друзьями когда-то, а стали непонятно кем. Соперниками? Противниками? Борьба обычных людей с мутантами, набирала обороты, те кто шли за драконом стремились к миру и покою, а те, кто шли за человеком несли разрушение и смерть своим врагам. Время шло, люди учились применять даруемую богиней силу, как для защиты и исцеления, так и для нападения и разрушения. Сил что людей, что мутантов с каждым днём с каждым сражением становилось всё меньше, мир подгоняемый своими опьянёнными кровью жителями несся в пропасть и казалось, что ничего уже нельзя было исправить.       Однажды произошло то, что должно было когда-то произойти, защищая детей и раненых вместе с разделяющими его мысли собратьями по вере Триитхрод перешагнул свой предел и надорвался, но дал спастись остальным. И чувствуя ледяной холод подступающей смерти он не думал ни о чем, из-за сильной слабости в голове был только комок из чего-то слабо напоминающего мысли.       Но вот мир перед глазами дрогнул, по телу прошла смывающая боль и усталость волна, наступила темнота, а в следующее мгновение он оказался в знакомом телепортационном круге перед человеческим мальчишкой семнадцати на вид лет. Круг был начерчен мелом на полу, какого-то заброшенного здания, с улицы доносились звуки жизни мирного города, сам мальчишка в неопрятной и явно доставшейся ему с чужого плеча одежде сидел перед кругом на коленях с плотно зажмуренными глазами и что-то монотонно бормотал себе под нос.       — Гамбит? — спросил Триитхрод с трудом скрывая охватившее его удивление.       — И тебе здравствуй, écailleux, — весело улыбнулся мальчишка, открывая простые карие глаза с белком белого цвета.       — Где мы?       — Во временной линии где силы всех мутантов блокированы, и они по внешним признакам совсем не отличаются от других людей. — Что ты собираешься делать и зачем призвал меня?       — А разве это не очевидно? — весело рассмеялся мальчишка. Дракон обреченно вздохнул.       — Она этого не одобрит.       — И ты опять ошибаешься, создание света, — улыбается самопровозглашённый паладин.       — А ты снова не прав, — неодобрительно качает головой смиренный монах.       — Но разве всё это не стоит того, чтобы встретиться с ней лицом к лицу?       — И я снова не могу понять твоих поступков, человек.       — Должно же быть что-то в наших с тобой жизнях неизменное, кроме веры?       Неудобно ходить в нейлоновом платье,       В пенопластовой комнате трудно уснуть,       И я таращу свои стеклянные глаза       Чтобы увидеть       настоящее что-нибудь,       настоящее что-нибудь.* ____________________________________________________ * Fleur — «Настоящее что-нибудь»