Противоречия судеб.

      Как он посмел его остановить? Не позволить броситься на помощь Каре и спасти ее от этой Хиираги? Злость бушевала в каждой частичке тела, едва ли не отдавая команды телу самовольно покинуть отряд и помочь той, к которой уже успел привязаться. И ему было плевать на последствия, лишь бы с ней все было хорошо. Не хотелось бы потерять дорогих людей снова. — С твоей любимой все будет в порядке, не переживай так, Микаэль. Она же Серафим. Людишки ей ничего не сделают, уж поверь. Могут, конечно, забрать на опыты и сделать из нее нечто похуже… как с твоей несчастной принцессой Юичиро.~ — Фелид сделал трагичную позу, хотя его явно забавляла безнадежность в глазах Микаэля, но стоило блондину чуть поднять опущенную голову и взяться за рукоять меча, как прародитель продолжил, напуская на себя испуг. — Но мы, возможно, успеем спасти её!       Микаэль не ответил, уставившись в землю. Стоило ему вновь обрести семью, хоть и не такую большую как прежде, как ее сразу отняли у него. Мир вокруг померк без этой рыжей бестии и превратился в серое и мрачное небо над головой, да такие же дороги.       После того, как Кара провалилась под стекло вместе с Хиираги (фамилию девушки он узнал от Фелида), отряд людишек быстро разбежался, не понеся значительных потерь, кроме как потеря крови у некоторых его членов. Микаэлю было все равно, он ринулся к стеклу, где стояла Кара, но ни ее, ни саму Хираги он не нашел. Даже следов никаких не осталось, чтобы ринуться по ним на ее поиски. Чутье ему подсказывало, что с Карой все хорошо, она жива, раз тела нет, но то, что ее сейчас могли жестоко допрашивать или избивать, не давало ему покоя. Стоило представить занесенную над ней в ударе руку, как злость вскипала с новой силой, выбивая из сознания и перенося в мир иллюзий, где он расправляется с каждым человеком, посмевшим только прикоснуться к его Каре. Посмевшим также нанести вред Юу. — Грядет что-то важное, Мика, нам надо идти в центр цветущего Токио. — Фелид театрально воздел руки, прославляя эту яму, именуемую когда-то центром, а Микаэль, в очередной раз перебирающий в голове все возможные варианты поиска Кары, побрел за ним.

***

— Кара! — Пилика, как обычно, первая оправилась от шока и бросилась на шею к сестре. — Кара? — а вот близняшки, похоже, не сразу узнали свою сестру, но уже через минуту бросились к ней вслед за Пиликой, увлекая Кару на пол.       Смеясь, принимая поцелуи и даже не пытаясь вырваться из цепких ручек ее сестер, Кара отметила, что позаботились люди о них хорошо: глаза, некогда впавшие настолько, что казались признаком безумия, теперь лучились счастьем и едва сдерживаемыми слезами; щеки стали румяными и теплыми, а улыбки расцвели на их поалевших губах; кожа не казалась бледной и болезненной… Полная противоположность нынешнему состоянию Кары.       Ее раны, хоть и были обработаны, все еще кровоточили и не хотели покрыться даже тонким слоем корки, кожа стала какой-то синюшной, будто бы вся решила превратиться в синяк, распоротые в нескольких местах губы обескровились, а глаза потухли. Что же теперь будет с Микаэлем? Надо выбраться туда, к нему, а потом… А что потом?       Она рассказала Юу все: от появления ее в интернате и до того момента, как она оказалась в отряде Микаэля, умолчав о том, кто тот самый вампир, выходивший ее и научивший драться. Ей было больно думать об этом, поэтому она ограничилась парой общих слов, о том, что жила у вампира, сподвижника Крул Цепеш и он же научил ее драться. Похоже, это не сильно волновало парнишку, потому как после того, как он рассказал все это своему отряду, он отвел ее в то место, где жили Рин и его сестры. Как оказалось, именно на нижних этажах теплицы и разместился лагерь. Кара знала о том, что люди живут за стенами, но увидеть малышек вне города, она никак не рассчитывала. По пути туда она заметила не только их место обиталища — старый дом на колесах, бывший когда-то зеленого цвета. Тут были обиталища самого разного типа — от обычной палатки, до кабины грузовика (как они ее сюда притащили?). — Людям не хватает места за стенами города, по этому создаются такие пункты. Раз в неделю сюда привозят продукты и чистую воду, а посты выставляют для защиты от вампиров. — объяснил Юу, шедший рядом. — Не все же люди являются наполовину серафимами, как ты. — поддакнула Мицуба.       Девушка не ответила, ей не очень нравились солдаты. Почти все, кроме Юичиро и Йоичи. Она считала бойцов высокомерными и зазнавшимися и в такие моменты она даже отказывалась причислять хоть часть себя к ним. «Люди», она даже перестала думать как человек. — Пойдем в дом, Кара? — Пилика схватила ее за одну руку, а близняшки, вцепившись в другую, потащили ее в дом.       «Дом» отличался от того места, где их семья жила раньше: он был значительно меньше, что было терпимо, но такая нагроможденность пары комнат смутила Кару, потому что пока они дошли до «гостиной», девушка успела трижды приложится ногой. — Рин скоро прибудет, он получил приказ! — Мицуба села на край старого выцветшего дивана с таким брезгливым видом, что Каре захотелось со всей силы приложить ее лицом о пол, пробивая им дыру.       Приступы злости проскакивали в ней все чаще, стоило лишь немного последить за высокомерным повадками людей, как она была готова добровольно вернутся к вампирам. — Сестренка, ты же больше не уйдешь? — девочки, похоже, совершенно не знали куда деваться при посторонних людях, но оставлять Кару они не хотели. — Вот что я вам скажу, — рыжая усадила Пилику себе на колени и приобняла близняшек, понижая голос так, чтобы никто посторонний их не услышал. — Я должна буду уйти, у меня еще есть одно незаконченное дело, но потом, стоит только уговорить Рина и мы убежим отсюда, все вместе, я вам обещаю. — А что за дело? — Винора подняла на нее свои большие глаза. — Я должна вернуть одному вампиру его брата, а после мы убежим и будем жить одной большой семьей, хорошо? — Кара постаралась улыбнутся.       Малышки притихли. Похоже, слова Кары о вампире ввели их в ступор. — Почему ты помогаешь тому вампиру? Ты что, любишь его?       Кара на мгновение замерла. Любовь? Как она могла зародится в этом жестоком мире? Но, когда она закрывает глаза и перед ней каждый раз встает лицо Микаэля, когда она видит его глаза в бескрайнем небе, это не любовь? Наверное, не спроси ее сестры, она бы в жизни не догадалась о любви. — Люблю.