восемнадцать тысяч дней

- Я терпеть тебя не могу. Дэн зарывается носом в мягкие волосы, мимолетно путает свои ресницы с черными прядями, вдыхая аромат шоколадных кексов с розовой, блестящей и такой чудесной посыпкой вверху на креме. Выпечка пахнет так маняще какао и, кажется, ванилью, что Дэн еще грубее и сильнее обнимает Фила, потому что он любит сюрпризы, потому что он любит Фила. - Ты врешь, - отвечает брюнет и улыбается навстречу солнечным лучам, которые играют на волосах шатена, придавая его волосам яркий оранжевый оттенок, и Фил где-то в подсознании думает о своем настоящем цвете волос, который Дэн не видел, ведь даже старые фотографии парень не показывает ему, - Слушай... Не хочешь посмотреть мой фотоальбом? Даже если бы Дэн не хотел - а он хочет - голос Фила, такой мнимо умоляющий, тихий прямо в ухо никого бы не оставил равнодушным, и Дэн просто кивнул, беря в руку еще теплый кекс, потому что, ебать, как же мило, Дэн просто хочет расплакаться, лечь на диван в объятиях парня и просто напросто никогда не вставать. Огоньки где-то снаружи, отбивающие свет проезжающих мимо машин стекла и вывески, которые горят и цепляются за взгляд своими мигающими движениями - все окружающее кричало и двигалось, а Дэн сидел на Филе, и руки второго обвивали его талию, пока он держал фотоальбом, и листал, листал, листал как в последний раз, вспоминая самые чудесные и смешные истории. - А вот тут, - он показал тонким пальцем на фотографию светло-русого, почти рыжего мальчика, который сидел на большой лошадке, а фото было смазано, словно тот слишком сильно шевелился, - я катаюсь на игрушке, которую мне подарил мой папа. - Ты... рыжий? - с удивлением в голосе спросил шатен. - Скорее, русый. Но, да, черный - не мой родной цвет. - Черт, он тебе так идет. Хотел бы я увидеть тебя без краски на волосах. - Ты видел меня без одежде на моем теле, с тебя хватит. Дэн улыбается. Да и вообще, он улыбается так часто в последнее время, что скулы сводит, словно это так наигранно, но морщинки появляются в уголках глаз, а иногда даже слезы, потому что Дэн так искренне смеется, когда он рядом с Филом, что это похоже на какую-то глупую детскую сказку или подростковые отношения с фундаментом на максимализме, но все дело просто в Филе - он влюблен в Дэна, и это чувствуется, и Дэн чувствует это, и он много смеется. - Твой фотоальбом такой чудесный... - шепчет шатен куда-то в воздух. - Хочешь, отдам его тебе. Молчание повисает в воздухе, прерываемое лишь ветром с открытой форточки, эта ебанная форточка всегда открыта, потому что в комнате всегда слишком душно и мало воздуха. Оба парня прекрасно понимают, что через тридцать (меньше) дней альбом все равно вернется на полку в квартире Фила. - Хочу. Шепот отбивается от стен и прыгает в тишине, пока Дэн медленно разворачивается, медленно дотрагивается руками до лица Фила и прикасается к его губам своими губами. Дыхание чувствуется сильнее и давит больше, такое горячее и ожигающее, дрожащее от неровного дыхание, а сам поцелуй такой невесомый, что Фил задыхается, сидит и чувствует, как его коленки подкашиваются, блять, он чувствует, как с каждым движением парня напротив утопает в этих волосах, голосе, взгляде и человеке полностью. Он все больше и больше влюбляется, и ему это нравится настолько же, как он это ненавидит. Руки Дэна не желают сдвигаться с лица Фила, они словно целуют его кончиками пальцев, а Фил только сидит и не двигается, Фил обнимает дрожащими руками парня, зажмуривая глаза до боли в голове, потому что он так боится их открыть, боится увидеть эти чудесныеневозможныепрекрасные карие глаза, нахуй его. - Посмотри на меня, - шепчет шатен Филу в губы. И тому приходится отсоединять свои ресницы медленными движениями век. Карие глаза светятся золотом, и Фил искренне не понимает, как такой чудесный цвет кто-то мог бы назвать самым неинтересным из всех: он сияет золотом, как драгоценная радуга, всеми его оттенками, с отметинами воспоминаний и эмоций, такие яркие и незабываемые, смотрящие прямо в душу своей любовью, что плавает от ресниц к белку глаза, и Фил чувствует себя ебнутым романтиком, потому что нашел целую вселенную в глазах Дэна напротив. - Я люблю тебя, - внезапно говорит он, и из Дэна выбивает весь воздух, как и всегда, когда Фил говорит это. Комната полна темноты и тишины, и, кажется, грудь шатена вздымается так резко, что может просто разорваться, и все в его голове превращается в хаос, пока он не сталкивается прямым зрительным контактом с голубыми глазами напротив. - Я чертовски сильно люблю твои глаза, - говорит Фил, да так громко, словно пытаясь доказать всем, что так и есть, доказать звездам, которые где-то там когда-то там взрываются, а потом получаются такие невероятные и непонятные Дэны Хауэллы; он хочет разорвать небо и высыпать оттуда все галактики, чтобы найти хоть что-то или кого-то похожего на этого странного и чудесного парня напротив, но найдет он только черные дыры и потрепанные планеты. - Еще я люблю твои губы. Пальцы тонкими нитями аккуратно проводят по губам Дэна, и тот закрывает свои глаза, вслушиваясь и запоминая, как самую чудесную мелодию. - Твои волосы. Брюнет проводит рукой по прядям, уже волнистым и неуложенным, чувствуя всем телом мурашки удовольствия, что исходят от парня, и он ерошит его волосы в медленном танце, гладит мягкие локоны и улыбается, так по-домашнему и тихо. - А еще, черт, твоя шея, ты вообще знаешь, какая твоя шея чудесная? Фил присаживается ближе, недвусмысленно наклоняя свою голову, и Дэн усмехается, все так же еще не отвечая, все так же наслаждаясь с закрытыми глазами, а теперь еще губы брюнета касаются его нежной кожи, так же нежно и аккуратно, не оставляя следов или намеков на чужое присутствие, хотя Фил уже совершенно не чужой, и Дэн хочет заплакать, потому что, блять, все физически не может быть настолько милым или хорошим, должно когда-нибудь наступить какое-нибудь дерьмо, а потом он как-то резко и не вовремя вспоминает, что дерьмо наступит через ровно двадцать девять земных суток, и именно сейчас он хочет открыть новую планету. - Ты потрясающий, Фил Лестер, ты действительно заебал таким быть. Брюнет улыбается, и Дэн чувствует это своей кожей, и так крепко обнимает его, так сильно вжимает в себя, словно пытается стать одним целым сейчас и навсегда, на все возможные бесконечные часы и убогую, короткую и непонятную жизнь. - Я хочу открыть новую планету, - говорит Дэн и глупо улыбается. - Я уверен, ты откроешь. - Фил смотрит ему в глаза с искренностью, на которую только способен человек, который действительно не сдается, и улыбается, блять, снова улыбается, и Дэн сходит с ума от его улыбки, и он никогда не признается ему в этом, чтобы тот всегда улыбался так внезапно и неожиданно, а Дэн радовался, плакал в душе от счастья и говорил, что хочет открыть новые планеты. - Пойдем на кровать? - говорит Дэн тихим шепотом, засовывая свои ладони под ремень парня напротив. - Надеюсь, мы не будем просто лежать, - так же отвечает Фил, накрывая его руки своими. - Разве что ты на мне. И оба улыбаются, укрываясь покровом ночи и своими светящимися от временного счастья глазами.