Часть 1.
14 октября 2012 г., 11:35
Это - моё прощальное письмо, адресованное тебе, моему самому дорогому.
Мне жаль, что я не смог сам прийти к тебе с ним, но Бог подтвердит, это письмо адресовано тебе, моему самому дорогому.
Это - моя боль, ацетаминофеном убивающая сердце. Она адресована тебе, моему самому дорогому.
Это - моё письмо о самоубийстве, которое я посвящаю тебе.
О, не паникуй напрасно, теперь ты всё равно уже ничего не сможешь поделать.
К тому времени, как ты получишь это письмо, уже ничего нельзя будет изменить.
Как всегда, утром ты встанешь и по пути на работу заглянешь в свой почтовый ящик. Вытянешь оттуда смятый конверт, вскроешь его и прочтёшь.
Я кану в небытие.
И ты должен знать об этом.
Может, я отсутствовал в течении недели. А может быть, даже месяца или года. Теперь это не имеет значения.
То есть, даже если кто-то заметит моё отсутствие... Нет, я уверен, что этого не случится.
И я даже могу представить твою реакцию на это. Даже немного забавно. Ты будешь кричать, обвинять себя (но пожалуйста, не надо, это не твоя ошибка, не твоя вина, нет-нет), но вскоре ты просто забудешь. Забудешь, что кто-то по имени Ловино Варгас существовал. Это замечательно, не правда ли? Выбросить из головы. И тогда ты поймешь, что теперь все это — всего лишь рассказ. Рассказ о прошлом. Осознав это, ты сможешь с легкостью плюнуть на все что было и обо всем забыть.
"Другой Италия?" недоумённо спросишь ты. "О чём вы говорите? Италия только один, никакого другого никогда не было".
Хорошо.
Забудь обо мне.
Забудь, что Ловино Варгас когда-либо существовал.
Забудь, что Ловино Варгас убил себя.
Забудь, что Ловино Варгас любил тебя.
Почему я тебя любил и никогда не говорил об этом?
Хорошо.
Я люблю тебя, люблю. Тi amo. Тe amo.
Я. Люблю. Тебя.
Именно поэтому я и должен уйти.
Мы никогда не могли, и не сможем быть вместе. И это причиняет нестерпимую боль, которая будто бы рвёт меня изнутри.
И никакое количество обезболивающих не сможет заставить ее уйти. Никакое количество обезболивающих не может заглушить боль в моем сердце. Я это точно знаю, потому что уже множество раз пытался. И это уже убило меня несколько раз. Ты же знаешь, болеутоляющее, передозировка... Но я - страна и очень трудно оставаться мёртвым.
Тридцать два.
Это число показывает, сколько раз я уже умирал ,но снова и снова я открывал глаза и всё начиналось сначала.
Но я постепенно ослабевал. Зачем я вообще нужен? Миру не нужны две Италии. Я медленно чувствую, как исчезаю и тело моё становится невесомым, прозрачным. Это незабываемое чувство полёта.
Закрывая глаза, я вижу пропасть. Или это дно океана... А может ещё что-то. Я падаю, я тону. В моём подводном мире есть рыбы. В моей пропасти летают бабочки. Мне не одиноко, мне совсем не хочется всплывать наружу.
Скоро я уйду. Когда ты получишь это письмо, я уже уйду.
Интересно, сколько уже прошло времени после моей смерти?
Но ты должен задаться вопросом, почему же я пишу всё это, какова цель всех этих бессмысленных, и может быть красивых слов. Неужели я заскучал, и решил излить душу бумаге, или же просто пытаюсь отработать почерк? О, нет-нет-нет.
Всё предельно просто: забытие.
В моей жизни было слишком много сожалений. Слишком много, понимаешь?
Я никогда не говорил, что люблю одиночество.
Но так или иначе, у всего должен быть свой конец. Заключение. Такой период, который акцентирует конец.
Это - моё заключение. Это - мой конец.
P.S. Антонио, я люблю тебя... И пожалуйста, живи. Живи и забудь обо всём этом.
