Morte

День начался как обычно. За окном ярко светило солнце и пели птицы. Ветер разносил цветочный аромат, что делало воздух сладким, и как бы тягучим. Антонио встал как всегда. Если быть точнее, то спустя три часа после того, как будильник по обычаю отправился в далёкое путешествие через открытое нараспашку окно спальни. Умывшись и сделав все "утренние" дела, он пошёл, чтобы проверить почту. Как всегда переполненный ящик с лёгкостью открылся и в руки испанца посыпались многочисленные конверты. Он взял их в охапку и стал быстро перебирать, просматривая только адреса. - Счета, счета, счета, - бормотал Антонио, торопливо складывая ненавистные бумажки на гладкую поверхность ящика. - Барахло, счета, Ловино, барахло, счета... Стоп! Почта от Ловино? Это было большой редкостью. Его бывший подопечный не очень любил писать ему, хотя... Что тут скрывать, он никогда ему и не писал. Опрятный, немного сдвинутый почерк. Ловино был перфекционистом, поэтому даже его почерк был прекрасен. Без сомнений, это письмо написал он. То, что это письмо было написано рукой Ловино заставило испанца улыбнуться. Но так или иначе, это послание могло бы присоединиться к небольшой коллекции "вещей от Ловино", которую Антонио так трепетно берёг. Испанец поглядел на свои часы и понял, что он уже опоздал. После чего он решил, что спешить ему некуда и можно спокойно сесть и прочитать то, что написал ему Ловино. Таким образом, он поспешил назад в дом, на ходу тщательно вскрывая конверт. - Что же это? - рассуждал он. - Возможно, приглашение на какой-то праздник? Хотя... Ловино не из тех, кто любит праздники. Или припоздавшая открытка "С днём рождения"... Или... Возможно... Немного шероховатая бумага легко поддалась. И вот, содержимое конверта уже оказалось в руках Антонио. Когда его глаза пробежались по первой строчке, лицо тут же изменилось, и на смену лёгкой улыбке пришла почти мертвенная бледность. "Это-моё прощальное письмо,адресованное тебе,моему самому дорогому." -Нет... Руки Антонио начали подрагивать, но он продолжил чтение. "Мне жаль,что я не смог сам прийти к тебе с ним, но Бог подтвердит, это письмо адресовано тебе, моему самому дорогому." -Нет... Нет... Нет... Не может быть... "Это - моя боль, ацетаминофеном убивающая сердце. Она адресована тебе, моему самому дорогому." -Нет, пожалуйста, только не это, - судорожно шептал он. Как будто слова могут что-то изменить. "Это - моё письмо о самоубийстве, которое я посвящаю тебе." Антонио чувствовал, что его мир начал рушиться на глазах, когда он быстро прочитывал письмо. Быстрее, быстрее, быстрее... Всё словно застыло,з вуки перестали существовать. Слышны были только удары сердца, казавшиеся громовыми в этой тишине. - - Ловино... Самое дорогое... Нет. Он читал и перечитывал письмо бесчисленное количество раз, отчаянно пытаясь найти какое-то опровержение всему этому, надеясь увидеть аккуратно написанную между строк фразу "Это была шутка, и не надейся, что хоть что-то в этом письме является правдой". Но этого не было. Аккуратно выведенные буквы начали сливаться в сплошные линии, густой туман начал застилать глаза. - Нет. Это не может быть правдой. Это ложь. Просто ложь. Неудачная шутка. Враньё. Чушь. Ловино никогда такого не сделал бы, он никогда не любил его. Конечно же нет. Просто не может быть, чтобы Ловино любил Антонио так, как Антонио любит (это не должно быть прошедшим временем,потому что Антонио любит, и всегда будет любить) его. Это просто невозможно. Ноги подкосились, и испанец рухнул наземь. Осознание реальности будто бы придавило его к земле. Он понял, что человек, которого он безумно, безнадёжно и бесспорно любил, мёртв. Его мир разрушен, сердце навсегда разбито. А жизнь окончена. Это конец. Заключение. Такой период, который всегда акцентирует конец. И жизнь, которую знал как он, так и все остальные, пришла к концу.