Укрощение строптивой

      — Прости, милый, тут я тоже ничем помочь не смогу, ищи кого-нибудь другого, — уткнувшись взглядом в крышечку, кажется, от бутылки дешёвого пива, пролепетала Вероника, надеясь немного унять жар на щеках. — Я здесь по другому поводу. Кстати! — неожиданно воскликнула она, всё-таки оторвавшись от рассматривания маленького предмета, переливающегося под лучом солнечного света. — С чего ты взял, что я к тебе пришла?       — А я этого, если ты не заметила, и не говорил, ты сама только что подтвердила, — хмыкнул. — А ещё несложно догадаться, почему ты здесь. Вон в той квартире, — указав пальцем на дверь прямо напротив лестницы, сказал он, — живёт шестидесяти трёх летняя бабуля, которая несколько дней назад слегла в больницу с инсультом, а родственников у неё нет. Квартира за ней продаётся уже недели три. В четвёртой предположительно живут только тараканы и пауки, потому что её хозяина я видел последний раз, когда ломал левую руку, а это семь месяцев назад. Ну, а пятая дверь ведёт на чердак, и вряд ли ты пришла в гости к Карлсону поесть варенья. Элементарно, Ватсон, — ухмыльнулся Кеша так легко, словно ответил на вопрос а-ля, сколько будет дважды два, а не рассказал историю жизни целого этажа своего дома.       — Невероятно, — притворно восхитилась русоволосая. — Ты случайно не на актёра или журналиста поступаешь? Больно дикция у тебя хорошая, — подметила Маркевич.       — Не угадала, Кис, на психиатра. Выучусь, буду тебя лечить, — заржал Иннокентий, затянувшись никотином. Девушка и сама усмехнулась, он знал, что не обидится на такую глупую шутку. — Так чё у тебя там? Интрига, блять.       Ника только склонила голову вправо, усмехнувшись. Авдеев сгорал от любопытства. Ему было безумно интересно узнать причину, которая заставила её прийти к нему самой, потому что вряд ли она пришла бы просто от скуки или по пустяку. Синеглазая подошла к нему и, аккуратно поправив юбку, дабы не зацепиться ни за какой сучок, села рядом с парнем. И дальше не говоря ни слова, она заглянула в сумочку и, буквально секунду провозившись с внутренним замком, вытащила из кармашка телефон. Кеша радостно улыбнулся, но потом спросил, сузив в подозрении глаза:       — Ты украла его у меня? — Вероника рассмеялась, проводя пальцем по круглой маленькой клавише чуть ниже экрана.       — Делать мне больше нечего, — протянула руку с мобильником парню Маркевич. Тот забрал его одной рукой, а второй тут же схватил ладонь девушки и сжал, не намереваясь отпускать. Она не особо и сопротивлялась: может, сама того хотела, а может, понимала, что попытки освободиться вряд ли увенчаются успехом. — Меня вообще изнасиловать хотели из-за него, — усмехнулась русоволосая, наблюдая, как быстро поменялся в лице Иннокентий. Улыбка мгновенно спала, он нахмурился и сжал зубы, а заодно и руку Ники. — Эй, я пошутила, ты чего? — заверила она, облизнув губы, и отметила, что хватка брюнета заметно ослабилась. — Уёбок какой-то просто нашёл его, не парься, — добавила, лишь в мыслях признавшись себе, что не ожидала от него такой мгновенной и такой сильной реакции.       — Ещё не начинал, — натянуто ухмыльнулся Авдеев, на что Вероника с улыбкой помотала головой, мол, да, по тебе видно. — Где он был-то? Ну, телефон. Да и мудак этот тоже.       — Ты же даже не знаешь, почему мудак, — хмыкнула Маркевич, но тот лишь невинно пожал плечами. — Мне пришлось тебя в свои парни записать, чтобы он не начал меня домогаться прямо на улице. Противный такой, долбанутый.       — Ради Бога, можешь хоть моей реальной девушкой стать, чтобы от ебанатов защищаться, я только рад буду, — Кеша широко улыбнулся, всё с той же искрой глядя на вновь смутившуюся Нику. Ей уже стыдно становилось за свои стереотипы, но отказываться от них определённо она не собиралась. Оставалось только перевести тему на другой лад, что и попыталась сделать русая, пусть и неумело.       — Так вот, мобильник был у больницы. Возникает вполне логичный вопрос, как мне кажется. Какого хуя ты был в больнице? — спросила она с практически незаметной обычному человеку ноткой беспокойства в голосе, но питающий тёплые чувства к синеглазой Авдеев ясно её уловил, отчего едва не улыбнулся.       — Вернёмся к началу этого разговора. Если бы мы были в фильме, то здесь был бы звук киноленты, когда её сматывают, но мы, к сожалению, в реальной жизни. Короче, моя соседка — шестидесяти трёх летняя бабушка, которая пару дней назад легла в больницу с инсультом. Родственников у неё нет, потому что детей она иметь не могла, но она хорошая подруга моего дяди и он попросил отнести ей презент, апельсины-яблочки там. Не парься, я жить буду.       — А жаль, — бесстрастно выпалила она, смахнув пылинку со своей юбки.       — Подъёбка засчитана, милая, — засмеялся Иннокентий, с умным видом, словно хоть немного понимается в этом, разглядывая маникюр подруги. — Чё, вопросы закончились, и ты опять сбежишь от меня?       Он взглянул на неё с грустной усмешкой на губах и, спрыгнув со своего места и подвинув пепельницу ближе к углу подоконника, что, как посчитала Ника, было странно, медленно начал подниматься по лестнице на свой этаж. Заметив, что она всё так же сидит около окна и не особо спешит убегать, он остановился в удивлении и, развернувшись к ней лицом, спросил:       — На чай зайти не хочешь? — ошарашенная предложением девушка не промолвила ни слова. — Насиловать не буду, я не мудила. Обещаю, — добавил парень с соблазнительной улыбкой, которой заставил Веронику тоже улыбнуться, хотя при первой встрече она с удовольствием стёрла бы её каким-нибудь кирпичом.       — Да мне к экзаменам ебучим готовиться надо, через десять дней первый, — пожала плечами она, скорее пытаясь найти оправдание, чем называя реально серьёзную причину. На предстоящий экзамен по русскому языку ей было совсем немного плевать.       — Детка, у меня через шесть дней выпускной, а через восемь — ЕГЭ, на который все пойдут ещё не отошедшими от выпуска, но школе насрать. И я не особо ебу себе этим мозг, как ты могла заметить. Не ломайся, пошли, — на последних словах он спустился к ней и мягко потянул за запястье наверх. Та поначалу состроила недовольную мордашку и захныкала, но уже через пару секунд поддалась напору, когда заметила, что её актерская игра ей не поможет. — Чувствуйте себя, как дома, миледи, не ссыте, носков не разбрасываем, — пропуская вовнутрь сначала Маркевич, пролепетал брюнет.       Она недоверчиво скосилась на него, усмехаясь, а затем аккуратно разулась и отставила к стенке. Белые стены гостиной, совмещённой с кухней барной стойкой, куда и зашли ребята, были хаотично завешаны разного вида фотографиями. Некоторые висели в рамках, но чаще встречались просто прикрепленные разноцветными скрепками к обоям. Первым на глаза попался коллаж из двух снимков. На первом, который находился выше, были изображены три мальчика лет десяти. Один из них, больно похожий на Авдеева, сидел на ветке дерева, бесстрашно глядя вниз на друга с чёрно-белым футбольным мячом в руках. Третий мальчик сидел у того же дерева с бутылкой лимонада в руках. Вторая фотография отличалась от первой только годом, когда была сделана. Если там они были еще мальчишками, то на этой отчётливо было видно молодых парней Кешу, Никиту и Антона, которые словно стояли несколько лет в одной и той же позе, на одном и том же месте.       Это была не единственная работа в стиле «Тогда и сейчас», но именно она показалась девушке самой трогательной — пронести дружбу сквозь года не так-то просто. Вероника залипала на снимках несколько минут, а Иннокентий терпеливо не отвлекал её, заваривая чай. Давно уже привык на такую реакцию.       — А… Почему нигде нет родителей? — робко поинтересовалась русая, рассматривая висящую над телевизором фотографию в рамке, где были изображены парень со своим дядей, а по совместительству физруком в их школе, о чём она узнала совсем недавно. Кеша внезапно застыл с протянутой к верхней полке в шкафчике рукой, а потом развис, достал пачку печенья и, пригласив её за стол, высыпал его в тарелку. — Поделишься? — попросила она с легкой улыбкой, и тот кивнул, пожав плечами.       — Тут особого секрета и нет, чтоб не поделиться. Просто я видел их последний раз, когда мне было четыре. Они тогда в Бразилию съебались, бросив мелкого меня на Гришу, ну, дядю. А почему у меня должны висеть фотки людей, которых я даже не помню? Уж простите, дядя мне роднее, — он хлебнул чая и тут же скривился: язык обжег, всё как обычно. — Не, мы, конечно, по Skype`у пару раз связывались, но я ни разу не слышал фраз, типа: «Не хочешь переехать к нам?» или «Мы скучаем, сынок». Да мне и похуй, впрочем, тринадцать лет без них как-то же прожил, — он улыбнулся и достал из вазочки конфету, переводя тему, а именно предлагая научить Нику кататься на скейте, чего она хотела.

***

      — Я ж говорила, что у Кеши, ты чего? — ответив на внезапный звонок от сестры, произнесла она, когда Настя спросила, что она делает.       — Прошу прощения, что отрываю вас от поцелуев, — обеспокоенно, но всё равно в своем стиле пробормотала розововолосая, — пососётесь поз…       — Блять, не еби мне мозги и говори прямо, чё хотела, — выпалила Маркевич, доставая из тарелки печенье и собираясь его съесть, но как только Анастасия исполнила её просьбу и рассказала, почему позвонила, девушка застыла на месте.