Укрощение строптивой

      Настя, по-тихому смывшись от одноклассников, вовсю обсуждающих предстоящий выпускной вечер каждую перемену, на который девушке было не то, чтобы наплевать, но и особо она этого не ждала, — даже платье только в эту субботу купила, когда у одноклассниц наряды были готовы ещё в середине апреля, — спокойно прошла в женский туалет и, минув все кабинки, уселась на широкий белый подоконник. Тот привычно скрипнул, и розововолосая, устроившись на нём максимально удобно, достала из рюкзака небольшую книгу, где на обложке красовались большие буквы «Мёртвые души», скривилась и открыла её на первой попавшейся странице. В глаза бросилось странное слово, и, хмыкнув, Анастасия положила на страницу телефон. Не успела она открыть пришедшее сообщение Вконтакте, как дверь внезапно хлопнула.       — Серьёзно перечитываешь эту муть? — ухмыльнулся Никита, издалека завидев название книжки. Синеглазая закатила глаза, опуская обложку книги. — А, теперь ясно, — кивнул он.       — Недавно Алёна Владимировна запалила, как я на перемене зависала в соцсетях, и начала меня отчитывать, что я, мол, херней на переменах маюсь, когда могла бы классику читать, потому что классика — это наша жизнь, настроение, здоровье и тому подобное в её стиле. А Гоголь — единственное из классической литературы, что я нашла дома. Ника недавно читала, — пожала плечами Настя с усмешкой и, прикинув, что секунд через двадцать парень поймет, что ошибся дверью и уйдет, таки открыла sms. Только ответив на него, девушка заметила, что Ник никуда не делся. — Если ты ещё не понял, то ты ошибся дверью. Это женский туалет, — кинула с усмешкой она.       — Не ошибся, — медленно подходя к окну, ответил Князев и медленно, смакуя слова, томно добавил: — Я за тобой шёл, — синие глаза распахнулись в удивлении, когда он поставил ладони по обе стороны от её бёдер и наклонился к лицу, остановившись в каких-то жалких нескольких сантиметрах.       — Надо же, — бросила ему в лицо она и попыталась оттолкнуть его правую руку, но безуспешно. Пальцы Никиты намертво вцепились в подоконник. — Всё, отстань, не весело, — хмыкнула Настя, но он не отодвинулся и на миллиметр, — наоборот, пошёл в минус и провёл кончиком носа по её щеке. Она дёрнулась, отодвинувшись и упёршись макушкой в холодное, до половины окрашенное белым цветом, стекло, на что тот игриво сказал:       — Над предложением сестры не подумала, м? — и заглянул в её затуманенные глаза. Она с почти незаметной улыбкой прикусила губу, еле удержавшись, чтобы не ответить, что пусть со своим недотрахом разбирается сам, но позже снова стала серьёзнее и опустила глаза. — Только не говори, что ты до сих пор дуешься за тот случай в восьмом классе, — он посмотрел на неё виноватыми глазами, словно он — нашкодивший щенок. — Я же извинялся. Я был тупой.       — А щас нет? — вспылила розововолосая. Уловив момент, когда руки парня слегка расслабились, она оттолкнула одну из них и мигом освободилась, не успев захватить только книгу. — Я призналась тебе тогда в любви, а ты просто растоптал всё, рассмеялся и разболтал всему классу! От меня тогда даже Сашка, которая была три года моей лучшей подругой, отказалась, потому что ты ей тоже нравился! — отпрыгнув на метр от блондина, воскликнула девушка. — Все смеялись надо мной месяца три, и ты громче всех. Серьёзно считаешь, что одного мимолётного «извини», прозвучавшего через полтора года, хватит, чтоб перекрыть мою обиду? Да хер тебе, дорогой! Мне находиться рядом с тобой не хочется, увы, только, приходится, — договорила Анастасия со стоящими в глазах слезами. Он виновато опустил голову, покручивая в руках старенькую пошарпанную библиотечную книгу. Затем протянул её молча, но та только отрицательно замотала головой: — Лучше Нике отдашь, — и развернулась, собираясь уйти, но книжка внезапно громко стукнулась о пол и, отлетев под белые раковины, ударилась переплётом о плитку на стене. Ловко перехватив запястье Насти, Никита развернул её обратно и прижал к себе, не разрешая разреветься.       — Прости, — пробормотал он, а в следующий раз чётче добавил: — прости, прости, прости. Пожалуйста, — Князев поднял ладонями лицо одноклассницы и, прошептав ещё одно не совсем разборчивое извинение, прижался губами к её губам. Та дрогнула и попыталась вырваться, но лишь в первую секунду. Он тем временем прижал её спиной к той части холодной стены, что разделяла умывальники. Она вздрогнула от неожиданного прикосновения и подалась немного вперёд, тем самым случайно углубляя поцелуй. Внутри словно всё потяжелело и особенно отдавало в животе. «Бабочки» крутились вихрем, возрождая спрятанные за непреодолимой обидой романтические чувства.       Где-то там, за пределами густого приятного тумана, отворилась дверь, но оба далеко не сразу поняли это. Вошедший застал их всё также целующимися, руки Никиты блуждали по талии Анастасии под футболкой, а она перебирала пальцами его светлые волосы на затылке.       — Приличные люди в кабинку хотя бы заходят. Экстрим экстримом, но тут первый этаж, и мелкие зайти могли, — пошленько ухмыльнулась Тася, заставляя ребят, наконец, остановиться и покраснеть, и подошла к первому из четырёх умывальников, где принялась тереть испачканное тёмно-синей ручкой запястье. Подняв книгу, Ник поспешил выйти в коридор. Настя пошла следом, наскоро поправив цветные волосы, а после уловив в зеркале, как Таисия задорно подмигнула.

***

      — Ты чё тут делаешь? — удивился Иннокентий, незаметно ускользнувший с урока дяди, дабы покурить за школой до перемены, чтобы не спалил дежурный учитель. Ника сидела там на своём рюкзаке, играя какую-то ферму на телефоне, и даже не сразу обернулась на оклик. — Зависла? — ухмыльнулся он, присаживаясь на камни рядом. — Чё делаешь тут?       — Судя по всему, то же, что и ты. Урок прогуливаю, — бесстрастно пожала плечами она, даже не удосужившись поднять голову. Затем, бросив мимолётный взгляд на лицо прикуривающего парня и снова вернувшись к игре, с лёгкой усмешкой произнесла: — Ты на каждой нашей встрече курить будешь?       — Ты против этого? — замерев с зажигалкой в руке, уточнил он и зажег сигарету после того, как девушка отрицательно мотнула головой. Он выдохнул густой дым и нахмурился. Вероника всё так же не хотела смотреть на него, хотя игра уже была выключена и она пустым взглядом смотрела в черный из-за автоблокировки экран. — Всё нормально? Ты какая-то странная… Может, случилось что? — забеспокоился в своём стиле Кеша, положив руку на бедро русой, но она слабо улыбнулась, уместив на ней свою ладошку, и ответила:       — Нормально-то нормально… Просто… — брюнет тихо терпеливо курил, пока девушка собиралась с мыслями и выводила узоры на тыльной стороне его ладони. — Кеш, я просто не уверена, что уже готова к этим отношениям. Вчера это было на эмоциях и… не знаю. Прости меня, дуру, — она выдернула руку из хватки брюнета и вздохнула глубоко. Авдеев ей нравился, она знала и чувствовала это, но сейчас… Сейчас, когда до первого из пяти экзаменов несколько дней и чуть ли не всё свободное время уходит на изучение уже надоевших билетов, ей точно не хотелось начинать первые в своей жизни отношения.       Иннокентий поджал губы и пустым взглядом уставился в точку прямо напротив своих глаз. Этой точки даже не существовало, ему пришлось разглядывать ярко-синюю простыню, висящую на балконе в доме, который был неподалёку, и потихоньку курить. Когда Ника, обведя его ещё раз грустным взглядом, подорвалась на ноги, уголок губ пополз вверх и, пока она не ушла, кареглазый преградил путь своим телом, на ходу растоптав брошенную сигарету.       — Почему девушки настолько упёртые и наивные? Серьёзно думала, что я отступлю? Ты чё? Я же обещал ждать. Тем более ничто не мешает нам быть друзьями… — ненавязчиво положил ладони Веронике на талию, — которые целуются, — договорил он. Та на уровне его груди пробормотала что-то вроде «вообще-то, ты обещал добиваться», но снова почувствовала на губах чужие. Мурашки прошли по её коже, и русая, улыбнувшись, ответила, но парень вскоре сам отстранился, внезапно серьёзно спрашивая: — Стой, а почему ты урок прогуливаешь? — рассмеявшись, она примостилась на пригретое местечко и, деловито скрестив на груди руки, ответила:       — Разосралась в хлам с химичкой и пообещала, что она больше меня на своих уроках не увидит. Сегодня последние два, а со следующего года она в декрет уходит, — хмыкнула Маркевич. — Сейчас ещё второй, блять, будет. Я б домой ушла, но потом физ-ра ещё, а Гри… Слушай, Кеш, отпроси меня, а? — с мольбой в глазах девушка опять резко поднялась и, остановившись рядом с парнем, взяла его за руки. — Я уже три урока отпрашивалась, он даже из своего хорошего отношения ко мне в четвёртый раз не отпустит. Ну, Ке-е-еш… — протянула.       — Это что ещё тут происходит, а? — Ольга Ивановна, учительница младших классов и заодно бывшая училка Вероники, появилась в своей привычной для всех неизменной манере — не вовремя. — Что за посиделки вместо уроков? — она поставила руки на полноватые бока, обтянутые в коричневую неприятную на вид юбку, и грозно глянула на ребят, виновато, но всё-таки с усмешкой, склонивших головы. Авдеев исподлобья глянул на женщину, снова опустил глаза, и вдруг выпрямившись, сладко заговорил:       — Ну, Олечка Ивановна, простите нас. Что ж Вы… Вы же ещё молоды, неужели не понимаете?.. Последняя учебная неделя, у меня вообще выпуск в субботу уже! А уроков всё равно практически нету, ну разве?..       — Нет, — учительница его механично поправила, уже менее подозрительно косясь в их сторону.       — Нет, — согласился тот. — Разве не самое лучшее время, чтобы прогуливать занятия, а? А тут дело молодое, понимаете же. Что ж Вы, не простите нас, что ли, ну Ольга Ивановна? — состроив щенячьи глазки, какие недавно были у девушки рядом с ним, Кеша показательно взял не сопротивляющуюся Нику за руку и наивно заморгал, чуть улыбаясь. Женщина, среди учеников школы именуемая Сатаной, невесело ухмыльнулась и покачала головой, цокая языком. — Ну, Ольга Ивановна, — повторил он, на что таки получил ответ, смешанный с почти незаметным махом руки, мол, «ладно уж»:       — Чтобы больше такого не было! И, будь добр, постарайся употреблять в своей речи меньше «ну»! И хватит уже курить, Авдеев!— поучительно бросила она, разворачиваясь. Тупой носок её туфли наткнулся на коричневый камень размером с её же кулак, и та чуть не грохнулась, но удержалась за угол здания. Вероника готова была поспорить, что услышала из её уст чёткое русское «блядь!» и с большим усилием удержалась, чтобы не рассмеяться в голос. Тихо захихикав, она уткнулась лицом брюнету в грудь, устроив свободную руку на его торсе. Нервно оглядевшись и поправив светлые, отливающие желтым, волосы, учительница быстро зашагала прочь. И тогда светловолосая засмеялась громче, заражая своим смехом друга, и пожала плечами на его:       — А какого хуя она за школу просто так попёрлась? Наебнуться и матюгнуться? — а затем он загадочно ухмыльнулся и, неопределённо покачав головой, продолжил: — От физ-ры отмазать говоришь… А что мне за это будет? — в совершенно детской манере воскликнул парень, хитро и весело в одно время улыбаясь. Ника глубоко вздохнула, как вздыхают многодетные мамочки, когда их чадо в очередной раз нашкодило, а бить детей запрещается законом. Она поднялась на носочки и, руками притянув лицо Кеши к своему, мягко поцеловала. Тот улыбнулся сквозь поцелуй — она почувствовала — и едва не замурчал от радости. Стоило Авдееву только снова прикоснуться пальцами рук к талии и спине девушки, как по коже Маркевич пробежали мурашки, и словно повеяло жаром. — Ладно, — медленно отстранившись, кивнул парень в унисон со звонком на перемену, — но за это ты мне будешь должна свидание, — он схватил её за руку и потащил в сторону школьного двора, где второклассники с ором «а давайте в догонялки!» чуть с ног не сбили обоих.       — Говорила мне мама — ничего в жизни так просто не бывает, — пробурчала Вероника у него за спиной.