Укрощение строптивой

      Ника, если честно, не поняла, как здесь оказалась. Ей было некомфортно, и она старательно пыталась вспомнить момент, когда достала из шкафа это чертовски удобное белоснежное платье, а из ящика прикроватной тумбочки — белоснежное приглашение на выпускной вечер, подписанное одной хорошо знакомой девушке особью, не послушавшей, что она всё равно даже не собирается приходить. Прошло меньше суток со времен того, как она получила его, и мгновение, когда Вероника поменяла свое мнение, она тоже упустила.       А сейчас она стояла в очень красивом, но слишком непривычном ей месте, и удивлялась количеству народу здесь. Казалось бы, выпускной одного класса в двадцать семь человек, а народу отметить собралось, как на тройной свадьбе. Ника судорожно поправила золотую цепочку от черной сумочки и застучала черными каблуками приличной длины по направлению к барной стойке. Не успела девушка заказать себе стакан колы, как на её плечи легли холодные мужские ладони, а мягкие губы горячо зашептали в ухо:       — Я знал.       — Хренов ясновидящий, — буркнула без злобы русоволосая и присела на высокий стул, окидывая взглядом девственно-белую рубашку Кеши с закатанными рукавами, заправленную в черные брюки. — Соблазняешь кого? — хмыкнула она, кивнув на две расстегнутые пуговицы, на месте которых когда-то была бабочка, а мысленно случайно отметив, что они вдвоём гармонично смотрятся вместе.       — Конечно, — согласился он быстро. А потом взял из рук бармена её напиток, отпил и склонился к губам девушки. Вероника не знала, что поцелуи со вкусом кока-колы тоже бывают. Маркевич хотела улыбнуться от этой мысли, но в образовавшейся между играющими песнями двухсекундной тишине пронеслось громкое «блять, Никита!», и они оба рассмеялись.       Оглянувшись в поисках источников шума, ребята заметили на одном из бордовых диванов лежащую в темно-зеленом коротком платье Настю с растрепавшимися по ткани розовыми волосами и нависшего сверху Князева, целующего её в губы. Ника хмыкнула, спрыгнув со стула, взяла брюнета за руку, переплетя пальцы, и потянула его к парочке.       — Вы хоть племяшек мне не заделайте тут, а то мама поседеет, если станет бабушкой так рано.       — Бу-бу-бу, — скривился Никита, оторвавшийся от поцелуя, и поднялся на ноги, потянув за собой и Анастасию, но далеко её не отпустил и поначалу-почти-против-воли посадил к себе на колени.       — Ты бухой что ли? — огласила разом мысли троих человек розововолосая, закидывая руки за шею парню. — Я думала, в баре сегодня алкоголь не продают. Рассказывай секрет, тут все выпить не против, — пристально рассматривая зрачки Князева, словно врач-офтальмолог, говорила она, но тот только улыбнулся и пробормотал, что на самом деле накурился.       Ник, поняв по долгому непрерывному смеху, что не сильно ребята спешат верить в его начавшуюся карьеру наркомана, удалился, наигранно обидевшись и приложив от «большой печали» холодную ладонь ко лбу. Правда, вскоре он, заменив грустную мину широкой улыбкой, вернулся в компании Антона и Таси.       — Ребят, тема такая, — оглянувшись по сторонам, как в крутых шпионских фильмах, начал последний, — кто шампанского хочет? Тут бармен — кореш мой, я бутылочку выпросил.

***

      — Будешь со мной рассвет встречать? — мимолётно спросил Кеша, прокручивая бокал с шампанским в руке, когда они с Вероникой остались наедине уже ближе к полуночи. Она нахмурилась, прислонив краешек своего стакана к губе, и медленно подняла глаза на брюнета, после усмехнувшись:       — С тобой?       — С нами, — уточнил он, не отводя взгляда, и девушка успела уловить огонёк надежды в карих глазах.

***

      Выйдя из душного клуба в половине четвёртого утра, Маркевич сильно пожалела, что не схватила висящий на вешалке под дверью черный пиджак, — и в образ хорошо вписался бы, и сейчас она не покрылась бы мурашками от холода. Авдеев, взглянув на неё быстро, улыбнулся и стянул с себя только накинутый пиджак. Одним движением (будто не впервые одолжил девушке верхнюю одежду) он набросил его на дрожащие еле заметно плечи Ники. Русоволосая никогда ещё не целовала Кешу первой столько раз, как за эту ночь.

***

      — Что может быть охуенней, чем встречать рассвет на своём выпускном после одиннадцати лет мучений в школе с самой красивой девушкой из своего окружения? Ты моя, я с тобой, — отведя синеглазую подальше от одноклассников, также рассыпавшихся по окрестностям, произнёс Иннокентий и легонько полоснул губами по губам Вероники. Не успела та и словом обмолвиться, как он уже отпрыгнул от неё на метр и запел (заорал, если честно): — Ты мой самый крутой в мире артхаус, ты моя Минни, я твой Микки Маус!       — Ты не Микки Маус, ты даун, — рассмеялась девушка. — Я не думала, что можно так опьянеть от бокала шампанского.       — От шампанского — может, и нет, а вот от тебя… — улыбнулся он. — Я люблю тебя, Ник, — растягивая каждое слово, признался Кеша. — В тупых сериалах после такого обычно предлагают замуж выйти, но я не буду, мы даже не совершеннолетние. А тебе вообще и шестнадцати нет, о-о-ой, пропустим этот момент, — скривился он, подошел к хохочущей Веронике и внезапно серьёзно спросил, взяв двумя пальцами её подбородок: — А ты меня любишь?       — Люблю, — согласилась она. И впервые это определение показалось ей таким правильным и точным, что она даже не испугалась своего резкого ответа, граничащего с автоматическим.       — Так может, всё-таки выйдешь за меня замуж? Дай мне огня, — бросил Авдеев, и рассмеялись уже оба, прежде чем Маркевич сквозь проступившие от долгого смеха слёзы ответила:       — Лет через пять. Навечно, без пауз.