Уроки жизни

Как и ожидалось, Рюк полностью погрузился в виртуальный мир, и отказывался реагировать на внешние раздражители. То есть, на меня. Этот шинигами вообще был иногда похож на ребенка. Верит рекламе и легко втягивается в игры… Но он не наивен. Нет. Ему просто долго было скучно. Вот он и отрывается, как может. Теперь от этого люди мрут. Но, во имя всех богов и прочих эфемерных созданий, как же этот шинигами порой бесит… — Рюк, оторви свою божественную задницу от пола, а глаза от экрана и посмотри на меня, — я встала прямо между ним и телевизором. — Что ты ко мне привязалась? — устало отозвался шинигами. — Мне помощь нужна твоя и срочно, а ты меня игнорируешь, — злилась я. Во мне кипела странная смесь из чувств и эмоций. Я не могла понять, что же сильнее. Страх или раздражение. Кажется, побеждало второе. Меня бесило все и вся, забивая страх все дальше в угол, придавая мне уверенности. Рюк поднялся на ноги (мамочки, почему я забыла, что он такой высокий?), серьезно посмотрел на мое лицо и выдал: — Нет. — Чё? — как-то не поняла я ситуацию, но попыталась прийти в себя, — Что ты такое говоришь? Почему? — Я обиделся. И из-за тебя я проиграл. Мне нужна была ровно секунда, чтобы прийти в себя и оглянуться на приставку. Я даже успокоилась. Шок, наверное. — Рюк, немного не время обижаться на меня. Давай мы вот о чем договоримся. Ты мне помогаешь, и я даю тебе яблоко. Ты мне НЕ помогаешь: я приложу все усилия, чтобы к тебе в руки не попало и одного самого маленького яблока. — Ты совсем не заботишься о своем боге смерти… — Мне нужна Рем… И какое-нибудь мощное успокоительное… *** Погода была солнечной, но ветреной. Хотя, по совету Мисы, старюсь надевать платья как можно чаще, к ним я так и не привыкла, что вызывало определенные сложности. Я постоянно оглядывалась, проверяла и поправляя подол, хотя это не требовалось. Я просто волновалась. Этот день становится все хуже и хуже. Как по мне, его кто-то проклял. Калейдоскоп эмоций разнообразился. Ко всему прочему добавилось предвкушение встречи. Я хотела увидеть Рьюгу. Мы не виделись эти дни, я соскучилась. Совсем немного. Ну и еще по мелочи: волнение, азарт, гнев, замешательство, любопытство, смятение, сожаление, усталость, отрешенность… От всего этого у меня даже слезы полились. Я старалась их стереть, но это не укрылось от Лайта. Я не хочу… Не знаю чего, но я этого не хочу… Дорогу я вообще не запомнила. Только спину Лайта, который вел меня, и его теплую руку. Да, он вел меня, как маленького ребенка. Я пришла в себя от того, что кто-то произнес мое имя. Покрутив головой, я наткнулась взглядом на Тоду. — Здравствуйте, Мацуда-сан, — натянуто улыбнулась я ему. — Ты в порядке, Лиа-чан? — обеспокоенно спросил парень. — Да, я в норме. Не стоит беспокоиться. Мацуда, человек хороший и понятливый, косо посмотрел, но промолчал. И на том спасибо. Сейчас я ни на что не способна. У меня ноги дрожат от страха. Я боюсь идти туда и еще больше я боюсь встречаться там со знакомыми людьми. Я ведь буду лгать им. Осознанно. Это вообще не вдохновляет. Хочу остаться здесь или лучше просто уйти. Уйти и забыть все, как страшный сон. Представить, что все это неправда. Я сильнее сжала руку брата. Как я буду совсем без него? Как мне продержаться без него все это время? — Все будет хорошо, — ободряюще улыбнулся Лайт. Ага, будет. И я приложу для этого все силы. Мы привлекли много внимания, когда мы вошли в номер. Обернулись, все. Кроме Рьюги, который так и остался сидеть спиной к нам. — Рьюзаки, как я и говорил тебе по телефону, возможно, я Кира. — без предисловий начал Лайт. — Добрый день, — вставила я свои пять копеек, пока все дружно охреневали. И так же дружно меня все проигнорировали. — Ч-что за бред? Ты не понимаешь о чем говоришь, Лайт? Ты в своем уме? Что с тобой? — подлетел к нему Соитиро-сан и принялся вытряхивать из тельца своего сына дух. Его лицо выражало ту степень отчаяния, когда человек совершенно бессилен перед обстоятельствами… — Пожалуйста, выслушайте его! — робко подала я голос. Все посмотрели на меня, как на умалишенную. Для меня это не в новинку. Но впервые, когда это делает Соитиро-сан. Он никогда не сомневался во мне. Это, оказывается, больно и обидно. Я отступила назад и потупила взгляд. — Пап, — Лайт вернул все внимание себе, — если Рьюзаки-L, то он лучший детектив в мире. И если L думает, что я Кира, то так оно и есть… Я знала о чем собирался говорить Лайт, я понимала, что ответит на это Рьюга. Нет, я вовсе не понимала и знала их обоих настолько хорошо, что могла понять, как они думают. Это просто возникало у меня в голове. Воспоминания? Вполне может быть. Такое уже раньше было. Мне стало плохо и как-то неловко, неудобно… Я присела на стул и стала разглядывать свои руки. Они мне никогда не нравились. Пальцы короткие, ладонь маленькая, ногти неровные, от того, что я их постоянно грызу в моменты волнения. Но сейчас я рассматривала руки, будто видела впервые в жизни. Я не могла этого не делать чисто физически. Киру окружали со всех сторон детективы, но ему только это и было нужно. Он стойко держался, а я так не могла. Не могла даже взгляд поднять. Обстановка, люди, сама ситуация… Это тяжело. Я боюсь, что не смогу сыграть свою роль. А ведь утром, ругаясь с Рюком, я не думала о подобном. Сейчас мне нужно было ждать. И я ждала. Покорно ждала нужного момента, который, правда, никак не предоставлялся. Ждала, когда ругались детективы, когда Рьюга сказал про камеры, когда Айзава защелкнул на запястьях брата наручники и увел его. Я смотрела на удаляющуюся спину в черной водолазке и до меня наконец дошло: Киры скоро не станет. В самом деле не станет. Вернется мой любимый прежний братик. Это придало мне сил и уверенности. Я ведь всегда была позади Лайта, прячась за ним, спасаясь от остального мира, следовала почти шаг в шаг и боялась остаться одной, отстать. Он для меня не только брат. Он кумир, идол, наставник и лучший друг и первая любовь, которая не забывается. И я уже много раз говорила себе, что просто не имею права оставить все. Сейчас пришло время доказать это на деле. — Рьюга, — этот голос совсем не вписывался в мой образ. Негромкий, но твердый. Я даже серьезное лицо не могу сделать, оно у меня банально не получается, от него все только смеются. С голосом другое дело. Обычно мой писклявый детский голос с потрохами выдает мои эмоции и дико мешает. Откуда у меня порой прорезается этот «взрослый» голос я не знаю. И также не понимаю, куда он девается, — Я пойму, если ты не воспримешь меня всерьез, ведь я не так умна, как ты или брат, но я хочу помочь. Ты…позволишь? Я понимаю, что он не скажет «нет», ведь теперь ему нужно будет приглядывать и за мной тоже. Подозрительное повеление Лайта и его отмазки, которые даже я считаю глупыми, не говоря уже про его добровольное заключение. Это не может не быть подозрительным, и прагматичный Рьюга сам не отпустит меня. Ведь, если останется хоть один из нас, то подозрения падут на него. Эх, додуматься бы мне до этого самой, но так сказал Лайт. Вроде все просто, но я бы не дошла до этого. Глобальные и семейные проблемы затягивают так, что я не сразу вспомнила о насущном…я так и не поела.