k a i s t a l

За окном довольно шумно, все-таки Сеул большой город, но в общежитии пока еще тихо – все спят. Все, кроме него. Чонин сам не понимает, как умудрился проснуться так рано. Обычно его будит лидер, или Кенсу, или Исин. Конечно, если он не в Китае. Это непривычно – прислушиваться к тишине, которой в их общежитии практически не бывает. События прошедшего вечера крутятся в голове роем досадливых пчел, и юноша не знает, куда спрятаться от обрушившегося на него осознания реальности. Или сна? Он гадает, было ли произошедшее на самом деле, или только приснилось ему? Наверное, перед тем как заснуть он думал о Сучжон, и эти мысли породили сказку, сладкую и недосягаемую. Это ведь не могла быть правда? Впервые за долгое время Чонин думает, что сны – это плохо. Особенно такие реалистичные, живые. Они разрывают сердце по возвращении в реальность. Юноша немного задыхается и ворочается на кровати, не в силах протянуть руку к лежащему на тумбочке телефону и выяснить, было ли вчерашнее свидание с Чон реальностью? Отчаянно хочется вскочить, растормошить друзей и потребовать, чтобы те подтвердили или же опровергли его слова. Только это будет неправильно. В лучшем случае его поздравят, в худшем – отправят лечиться к психиатру. Первый вариант предпочтителен, но молодой человек не уверен, что так все и будет. Его ворочания заставляют проснуться Кенсу. До потирает глаза и сонно смотрит на замершего в неудобной позе Чонина. - Ты чего так рано проснулся? – спрашивает старший, и удивления в его голосе почти нет – скорее всего, еще не проснулся. - Не спится, - отвечает Ким, укладываясь на спину и разглядывая потолок. - Ясно. Все еще не можешь отойти после свидания с Сучжон? Вот оно. Подтверждение реальности, доказательство, из-за которого на секунду сбивается ритм биения сердца, ладошки непроизвольно потеют, а на губах расцветает улыбка облегчения. Кенсу всего одним вопросом смог развеять все сомнения, все опасения. Неужели это и есть то счастье, которым хвастаются люди? - Не могу поверить, что это было на самом деле, - шепчет Чонин, прикрывая глаза рукой и успокаивая самого себя. - Мы тоже вчера не поверили, но ты так светился, что можно было отправлять тебя на небо и называть солнышком, - усмехается друг, поворачивая голову к младшему. – Бэкхен так и хотел сделать, но Чунмен-хен запретил. - Я не помню, - смеется Ким. - Кстати, Исин-хен просил позвонить – он лично хочет тебя поздравить. Цитирую: «Чонин-и должен знать, что я горжусь им», - бормочет Кенсу, снова засыпая. Чонин кивает сам себе: он обязательно наберет китайцу, вот только сначала пожелает доброго утра своей девушке.