t r o u b l e

zella day – sacrifice

15 февраля 1:03 ночь. чонин сидит за столом и усердно пыхтит над своим арт-проектом. сегодня уже понедельник, а это означает лишь одно, что в 9:15, ни минутой позже, ни минутой раньше, он обязан сдать его директору. дурная привычка оставлять все на потом. чонин себя грешит за это каждый раз, но получая новый проект, все делает в последнюю ночь. организм требует отдыха, но вместо этого ким заваривает крепкий кофе, и принимается доделывать последние штрихи в проекте. стук сердца, сравнивается со стуком стрелки настенных часов. тук-так, тук-так, тук-так и звук клавиш о старенький ноутбук. вот такая ночная симфония «№9», композитора ким чонина. но песнь прервала трель звонка и ярый стук в двери. господиебтвоюмать, оруще пронеслось в голове. кого принесло в такой час? кенсу? нет, это не может быть, у него завтра зачет по праву, поэтому он даже отказался у кима ночевать. тогда кто? сердце укатилось примерно в в раён пяток и чонин неуверенно побрел по длиннющему, как ему показалось в тот момент, коридору, сжимая в руках тапочек. он ему ничем не смог бы помочь, но уверенности добавлял. будто в руке не дырявый тапок, а метровый, острый тесак. звонок. вдох. стук. выдох. кто там? вдох. о сэхун. гипоксия. можно ли убить одной фразой? да, и очень просто. для чонина, как контрольный в висок « о с э х у н». минута, чтобы придти в себя, секунда, чтобы открыть двери и вечность для того, чтобы кануть в бездну безвозвратно. чонин пытается сказать, но шок от увиденного сковывает. фразы ломаются, где-то в области гортани. перед ним стоит сэхун, весь в слезах, с разбитой губой и точащей раной на щеке. его белая рубашка порвана, запачкана грязью и немного кровью. мысли спутались настолько, что в глазах потемнело. столько хочется спросить. но в место этого, чонин безмолвно стоит и хлопает ресницами не в силах даже пошевелится. первым нарушает дистанцию сэхун. он подходит и крепко обнимает чонина. от него пахнет мятным шампунем, сигаретами и дешевым алкоголем. это сочетание приторно бьет в нос. — я скучал, — сухо, ели слышно, но прямиком в кровоточащее сердце. внутри чонина все сжалось болючим спазмом, будто все его органы зажали в колючие тиски и сдавливают с каждой секундой все сильнее и сильнее. сэхун крепче прижимается к обомлевшему телу, будто таким жестом просит, нет, кричит о помощи. «спаси меня от самого себя», так и скандируется в его глазах. за все время, что ким знает сэхуна, он впервые видит его таким. искренним, ранимым, живым. о, это огрубевший шрам, но видимо этот шрам распороли, и он превратился в свежую, пылающую алой кровью рану. чонину хочется стать для него послушным псом и зализывать эту рану всю оставшуюся жизнь. ким обнимает о до хруста костей и мечтает простоять так, как минимум до рассвета. он чувствует, как сэхун дрожит в его рука, как горячие слезы просочились сквозь домашнюю футболку к телу. единственное, что бредет в голову, это засунуть сэхуна в теплую ванну, умыть, отогреть и продолжать дальше любить. чонин вспомнил, как в детстве он подрался с соседским мальчиком, спор был ни о чем, но драку они затеяли не шуточную. как результат, на щеке алела ссадина, а кулаки счесаны в кровь. в тот день, кажется это была среда, пошел сильный ливень. весь промокший, побитый, но не проигравший чонин брел домой. зайдя в квартиру, его встретили взволнованный мамин взгляд, но она не стала ни о чем расспрашивать. просто наточила полную ванну горячей воды, с мыльными пузырьками, и кинула туда мелкого, а вслед за ним желтую, резиновую утку. он сначала хотел выбросить желтого друга, ведь уже « взрослый», но вскоре, просто распластался в ванной, как морская звезда и получал удовольствие, от теплых поцелуев воды и запаха мандарина. поэтому ким, сделал такую же ванну для сэхуна, только вместо резиновой утки, был сам чонин. первым залез в воду чонин, в след за ним о. вода расслабляла, и дарила приятную тяжесть. чонин упирался спиной об край ванны, а сэхун прислонился спиной к его груди. минуты молчания и беззвучный плач сэхуна, кажется чонин тоже готов заплакать. слишком сложно, больно, неправильно. чонин целует его шею нежно, практически невесомо, будто боится ранить сильнее. сейчас неуместны слова, только поцелуи, нежные объятия и неподдельная любовь. сэхун заметно расслабился и поддался ласкам чонина, тот в свою очередь продолжал целовать созвездия родинок, шептал на ухо, о той самой никому ненужной любви. «only fools fall for you, only fools. only fools do what I do. only fools fall” только дураки, такие как ким чонин, влюбляются в таких, как о сэхун. о заснул, как ребенок, на груди у кима, все так же крепко сжимая руку старшего. чонину ничего не оставалось, как перенести младшего в спальню, укутать и уложить себе под бок. — скажи, какого это любить? — полушепотом произнес сэхун чонину в район шеи. — хуево, очень хуево. — ты меня любишь? минутная запинка, а в голове кима орет кто-то в рупор « да! да! да! чектнутый о сехун! люблю, люблю больше нежели ты можешь себе представить.» о сехун, какого хуя ты добиваешь меня с каждой минутой все сильнее и сильнее. — сложно ответить, — мнительно произносит ким, — думаю, ты и сам знаешь ответ. — нет, не знаю. сэхун ловко манипулирует чувствами, дергает за ниточки, как марионетку, а чонин подчиняется этой боли и жаждет большего. о затеял игру, а ким принял правила, исход ведом только богу. нет времени для рассуждений, крышу снесло и ким целует сэхуна. требовательно, ненасытно, будто в последний раз. — я люблю тебя, люблю, люблю. и не ври будто не знаешь, все ты знаешь конченый ублюдок. мою любовь долго время была у твоих ног, а ты безжалостно калечил ее, а потом, как ни в чем не бывало, ласково залечивал раны поцелуями. и так по чертовому кругу 666 раз на день. но все же, я отдан тебе на 99.9% и всего 0.1% — это моя гордость и ненависть к тебе. а теперь ответь мне, зачем ты вернулся? посмотреть, как я приползу к тебе, и именно в этот момент потеряю мой мизерный процент гордости? чего ты хочешь? от сказанных слов, у сэхуна отняло дыхание, он смотрел в глаза киму и тонул в них, захлебывался горечью темного омута. лишь губы слегка дрожали, он бы ответил чего хочет, но сам не знал. — такие, как я способны на любовь, и именно она сделала меня бессердечной мразью, — губы задрожали еще сильнее, а глаза налились новым океаном эмоций. — и как же? — взволновано спросил чонин, он явно не был готов к откровению сэхуна. — вот так просто. я любил его, так же как и ты меня. без тормозов и знаков «стоп». только в отличии от меня, он отвечал на все взаимностью. все было, как в паршивом сериальчике о любви. я знал, что человеку не может быть так хорошо, что все может исчезнуть в один момент. но таил надежду, что я стану исключением, а мой личный рай будет вечен. но. одно гребанное но. он ушел. вот так просто, собрал веши, разбудил меня утром, сказал я больше не люблю тебя, прости, прощай и ушел. а дальше жизнь остановилась. дни перетекали в месяца, я травил себя алкоголем, и спрашивал, за что мне все это, но оставался без ответа. прошло два года с момента нашего расставания, а сегодня я узнал, что он умер от рака. бесчувственная сука, — океан обрушился и стремительным потоком по щекам о. — с дня его смерти прошел целый месяц, а я об этом узнал только сегодня. как оказывается, он уехал в китай и там подох. жестоко не так ли. просто за что он так поступил со мной, за что . . . — у о началась истерика, и все что оставалось киму, это обнять его и сцеловывать соленые слезы с щек. он и сам был готов заплакать, но держался. он должен защитить о, стать для него героем, опорой, воскресить в нем любовь. — он знал, что болен и хотел уберечь тебя от всего этого. — у него нихера не получилось. я мучился, каждый гребанный день, ты был моим единственным обезболивающим. в моменты когда мы были в месте, я понемногу забывал обо всей этой хуйне. но мои чувства, к нему все же были сильнее. я ждал его. ждал в плоть до сегодняшнего дня. он хотел меня уберечь? чушь. я был бы счастлив, прожить с ним до его последнего вздоха. он поступил безрассудно и эгоистично. как он мог вот так уйти и не попрощаться со мной как следует. любил ли он меня вообще? — однозначно любил, он просто желал тебе лучшей жизни. — моя лучшая жизнь заключалась в нем, и была только с ним. ким обнял сэхуна и притянул к себе. — я стану для тебя новой счастливой жизнью. поверь мне, я не уйду, буду защищать и любить до конца своих дней. буду твоим на веки вечные. — аминь, — сэ, целует чонина, этим как будто отвечая « хорошо, давай попробуем». еще долго будет болеть, но ели не лечить боль, в конечном итоге она убьет. чонин стал спасителем, а сэхун впервые захотел излечиться.