Sky is over

Вспыхнула красным лампочка над дверью, а это значит, что началась его смена. Рихард натянул брюки из прочного эластана и защелкнул пряжку ремня в виде переплетенных между букв О, М, У, Т. Потом водолазка из того же материала, алые нарукавники, сообщающие о том, к какой касте он принадлежит, браслеты-маячки на случай аварии, тонкий, но непробиваемый бронежилет. Затем пришел черед усовершенствованных армейских берцев, скрывающих в своих мысках железные пластины, а в подошвах обоюдоострые шипы, выдвигающиеся при нажатии незаметной кнопки на одном из браслетов. Завязывая красные шнурки, Круспе ненароком глянул на часы. Девять вечера. Как и всегда. Он достиг, наконец, своей заветной мечты — дослужиться до должности пилота. Когда-то очень давно, лет тридцать назад, его нашли в разрушенном до основания городе солдаты. Они хотели прикончить тощего, как скелет, израненного и изможденного одинокого мальчишку — последнего из живых в этом пристанище смерти. Как только один из воинов попытался приблизиться, мальчик издал боевой клич и схватил с земли огромный железный штырь, окинув всех пронзительным взглядом горящих злобой глаз, показывая, что дорого продаст свою жизнь. Лишь после того, как бойкий парнишка отправил в нокаут двоих из отряда, солдаты поняли, что лучше с этим не связываться, и увели его с собой. Командир потребовал неожиданный «трофей» к себе в кабинет. Спустя пять минут он вышел вместе с посетителем и произнес только: − Покажите ему все здесь. И отведите отдельную комнату. С этого дня он вступает в наши ряды. Рихард спокойно смотрел на огромные танки, зенитки, ПВО, реактивные самолеты. Но вертолет — приземистый, болотного цвета, с блестящими на солнце лопастями, со знаком «ОМУТ» на боку — сразил его наповал. Рихард понял, что ему необходимо. И начал учиться. Упорно, не отступая ни на шаг, идя вперед, стиснув зубы и сжав руки в кулаки. Для Круспе вертолет казался дремлющим, но живым существом, со своими собственными мыслями и эмоциями. Поэтому, наверное, он слушался Рихарда с первого полета, поддаваясь каждому его движению и приказу. С тех пор, как Цвен вступил на борт машины, он не мог жить без ошеломляющего, раскрепощающего, непередаваемого никакими словами чувства полета. Ни за что бы он не согласился променять своего Ходока Ночи (так он прозвал геликоптер) на что-либо еще. И теперь, много лет спустя, Ходок верно служил своему хозяину. Застегивая крючки на безрукавке с люминесцентными вставками, Рихард жмурился от сладкого предвкушения. И каждый раз как будто первый. Дверь распахнулась, и мимо проковылял Пауль Ландерс — ученый коллега Круспе. Достигнув кровати, он рухнул на нее ничком и в блаженстве замер. − Как я вижу, день прошел успешно, − хмыкнул Цвен, проходя к выходу. − Вполне, − глухо ответил Хайко, не поднимая головы. — Удачи, Рихард. − Спасибо, Пауль. Они дружили уже бессчетное количество лет. Ландерса подобрали, когда захватывали город мятежников. В штабе как раз не хватало биологов, и смышленый и шустрый Хайко пришелся как нельзя к месту. Рихард даже не сразу заметил, что больше не делит одиночество с одним лишь кактусом по кличке Клаус. Как-то неуловимо подружились Рихард и Пауль. Среди, в общем-то, чужих людей им обоим был необходим тот, кто всегда поддержит и поймет. Они всегда старались держаться вместе. Круспе уверенно шагал по знакомой до боли посадочной полосе к своему Зверю — именно с большой буквы. Его волосы трепал прохладный ветер — стояла середина марта. Небо было ясным, ни облачка. Погода летная как никогда. Дозорный отдал честь, Рихард ответил, как положено, поздоровался с Кристианом — долговязым нескладным механиком, перекинулся парой слов с Оливером насчет предстоящего маршрута, потом взошел в кабину. Провел кончиками пальцев по приборной панели, тщательно отполированной до блеска. Пара нажатий на определенные кнопки, поворот маленького, почти невидимого рычага — и утробно заурчал мотор, лязгнули лопасти, начиная вращение, вспыхнули оранжеватым светом фары. Ночной Ходок готовился к пути. Подождав еще немного и проверив исправность наушников, Рихард позволил оторваться машине от асфальта и подняться в ночной воздух. Сердце замерло от восторга, как и всегда. Рассекая густую тьму, вертолет рванул ввысь, затем выровнял линию полета и двинулся над лесными чащами, что раскинулись за территорией полигона, отгороженного несколькими рядами высокого бетонного забора с колючей проволокой наверху. Спустя десять минут пилот включил режим невидимости и повысил чувствительность радара. Ничего живого в пределах досягаемости не наблюдалось, и Рихард позволил себе немного расслабиться, оставив управление на автопилот и чуть прикрыв глаза. Первым тревожным сигналом стали помехи в наушниках. Как будто что-то скреблось в динамики. Впрочем, это быстро прекратилось. Рихард глянул на радар, прищурившись, — ничего. Потом начали чудить индикаторы. Они беспорядочно мигали, судорожно загораясь и тут же потухая. Круспе недоуменно провел диагностику, не получив никаких особых результатов. Творилось нечто непонятное. − Гроза будет, что ли? — сказал он сам себе и взялся за руль. Мало ли что. Ход по-прежнему был плавным и уверенным. Вертолет бороздил море темени, утопая в ее бархатных волнах. Лучи света от фар исчезали во мраке уже метрах в пяти. Видимость была практически нулевая. Поражаясь такому внезапному изменению погоды, Цвен вел свой стремительный воздушный фрегат над таинственными лесными глубинами, впиваясь взглядом в ночь. Вокруг царила неестественная тишина, даже несмотря на звук, издаваемый машиной. Это была неправильная тишина, подозрительная. Настолько она не понравилась Рихарду, что в его ясной обычно голове начали зарождаться шальные мыслишки о немедленном возвращении на базу. Отмахиваясь от них, как от назойливых мух, пилот продолжал свою миссию — неотъемлемую часть его жизни. Где-то на востоке глухо заворчало. Лишь бы не гром, − подумалось Круспе. Запищал сигнал вызова, он нажал «принять» и приблизил динамик ко рту. − Герр Круспе, как слышите меня? Это капитан Шнайдер. Тут наши синоптики передают, что в ближайшее время намечается обширная гроза. Циклон идет с востока на огромной скорости. Я бы посоветовал вам возвращаться, если не хотите попасть в бурю. А они, как вы помните, со времен Последней Войны имеют несколько иной масштаб, чем в прошлом. Рихард бросил взгляд наружу. Небосклон все сильнее затягивало тучами, придавая ему красноватый оттенок. Ворчание на востоке переросло в угрожающий рокот. Датчики показывали, что температура упала на пять градусов. − Да, пожалуй, вы правы, капитан. Я поворачиваю обратно, − Круспе сдвинул шаг-газ ручку и крутанул руль, меняя направление. — Спасибо за предупреждение. Отключившись, пилот ощутил острое желание закурить. Прямо здесь и сейчас. Чиркнуть спичкой, подпалить сигарету и втянуть с наслаждением горький белый дым. Дым, что всегда помогал заполнить странную пустоту внутри. Но нет, каким сильным бы не было искушение, лучше устоять. Техника безопасности не позволяет, да и вообще, с Ходоком нельзя так обращаться. Снаружи выл ветер, словно дикий зверь. Пришлось снизиться, дабы вертолет не отклонился от курса от особо сильных его порывов. Цвен не хотел прекращать дежурство сейчас. Чертова гроза перечеркнула все его планы! Будто в подтверждение этих слов небо расколола напополам уродливая изломанная молния. Мигом позже грянул гром и основательно оглушил Рихарда. Где-то минут пять он сидел в полнейшей тишине. Затем уши отложило немного, и ему показалось, что лязг лопастей слишком громкий и хаотичный. В тот же момент по бронированной поверхности машины застучали первые тяжелые капли дождя. − Замечательно! — буркнул Рихард. — Просто класс! Поблагодарив конструкторов модели за водоотталкивающее покрытие, он врубил прожекторы на полную мощность, что не очень-то улучшило положение. Не видно ни зги, а до штаба еще как минимум километров двести. Тут еще навигатор отрубился и, похоже, включаться не собирался. Полагаясь только на компас на приборной панели, Круспе с великой осторожностью прокладывал путь по бушующей стихии. Временами вертолет заносило, ощутимо шатая из стороны в сторону, и Цвен потихоньку начинал опасаться за свою жизнь. Да еще молнии били совсем близко, одна прошла почти впритык, и Рихард даже увидел, как полыхнуло внизу загоревшееся дерево, что тут же погасло. В сочетании с бьющими по ушам раскатами грома и нервным верещанием приборов все эти звуки сливались в невообразимую какофонию. Круспе сейчас хотел бы оказаться как можно дальше отсюда, в тепле и, самое главное, тишине. Но телепорт еще не изобрели, а посему оставалось только собрать силы в кулак и долететь до базы. Ощущение потери контроля над средством передвижения — не самое приятное в жизни, будь то хоть велосипед или автомобиль. Но когда это вертолет — остается только надеяться на лучшее. − Давай, родной, вытяни нас отсюда, − сквозь зубы шипел Рихард, с огромным трудом поворачивая штурвал. Послышался натужный скрип, потом щелканье. Пилот попытался вызвонить диспетчера и, дождавшись сигнала, заговорил в микрофон: − База, прием! Это двести девяносто пятый! Чрезвычайная ситуация! Повторяю, чрезвычайная ситуация! Возможна потеря контроля над машиной. Координаты… Но в эфире стояла тишина, прерываемая лишь треском помех. − Разъязви вам всех там в чертову мать и в печенки! — выругался Цвен. Ситуация приняла нежелательный оборот. Вдруг он услышал свист, который приближался и становился все громче и громче. Несколько секунд спустя нечто белое врезалось в лобовое стекло с ужасающим грохотом. Рихард заорал благим матом, выпустив от неожиданности руль из рук. Вертолет качнулся и до омерзительного быстро рванул к земле. Круспе оказался вжатым в кресло, к счастью, он успел пристегнуться и теперь наблюдал, как широкая трещина делит надвое толстое пуленепробиваемое стекло и как в отверстие влетают брызги дождя. «Мне всегда так везет», − мрачно подумал Цвен, готовясь к самому худшему. Последнее, что почувствовал Рихард — резкую боль в правом виске и сожаление, что так и не открыл трофейный коньяк и не угостил им Пауля. Потом навалилась вязкая, обездвиживающая тьма.