Sky is over

Шелест. Мягкий, вкрадчивый, почти беззвучный — вот что слышит Рихард. Он прислушивается к своим ощущениям. Пробует шевельнуть пальцами на правой руке. Получается. Потом приоткрывает глаза и жмурится от света, бьющего по ним нещадно. Неловко поворачивает голову и тут же замирает, ибо череп взрывается болью. Перед взором неистово пляшут искры, и тело утопает в волне жара. Круспе не сдерживает стон. Ему больно, так больно, что он не помнит, кто он и зачем здесь. Хочется застыть неподвижной статуей и пролежать здесь до скончания веков. Но слишком сухо во рту, одеревеневший язык царапает пересохшее нёбо, а губы от малейшего движения трескаются и кровоточат. Рихард снова пытается оторвать свое тело от жесткой земли. Медленно. Минуту спустя он понимает, что выбрал неверную тактику. Осознав свою ошибку, он делает глубокий вдох и резким рывком переворачивается на живот. Опять вспышка — алая, обжигающая, вызывающая дрожь в конечностях. Еще несколько минут пролетают, пока Цвен возвращает контроль. Теперь — вода. Единственное, что ему сейчас необходимо. Он оглядывается из-под полуопущенных век. Вокруг царит приятный полумрак, чуть дальше — яркое пятно. Оттуда сквозняк несет запах земли и влажный воздух. Протянуть руку, вторую — затем подтянуть все тело вслед. Повторить. Еще раз. И еще. Пока не достигнешь света. Рихард выполз наружу и обмяк, подставив лицо под косые струи дождя. Открыв рот, он жадно впитывал прохладную влагу, устраняя Сахару, раскинувшуюся у него в горле. Долго он лежал, отмокая и остывая. Пока не начал замерзать. Перестав чувствовать пальцы на ногах и покрывшись мурашками, он предпринял попытку совершить обратный путь таким же способом. Не вышло. Холод сковал Круспе по рукам и ногам. Дождь стал ледяным, а почва под спиной словно ощетинилась иглами. Внезапно водопад капель прекратился, а свет заслонила тень. Рихард решился открыть глаза и обомлел. Над ним навис человек. Его взгляд необычно светлых, пронзительно синих глаз встретился со взглядом Рихарда, от чего тот немного съежился. Незнакомец был обнажен до пояса, и Цвен невольно залюбовался рельефностью его мышц. Потом Рихард разглядел два огромных, раскидистых белоснежных крыла. Вот и мой первый мутант, − пришла мысль. Ну, вообще-то не первый, Круспе и раньше привозил в экспериментальный центр подопытные экземпляры, но было одно «но»: все эти существа не являлись человекообразными. Крылатый сверлил взглядом пилота, словно пытаясь что-то вспомнить. Едва уловимо пожал плечами, подхватил недвижного человека и отнес обратно под навес из широких листьев неизвестного дерева, усадив прямо. Теперь Рихард увидел, что неподалеку догорают останки его вертолета. Его Ходока. Что оставил его в такой тревожный час. Скрипнув зубами от разочарования и раздражения, Цвен обратился к своему спасителю: − Ну, здравствуй, чудище заморское. Меня Рихард зовут, − он подкрепил свои слова жестом, указав на себя и повторив еще раз для верности. − Тилль, − прорычал «ангел», ткнув пальцем себе в грудь. Потом он издал странный полурык-полуклекот, и Рихард покачал головой, показывая, что не понимает. Существо картинно закатило глаза, и Круспе даже показалось, что оно почти неслышно произнесло: «Твою мать!». Потом крылатый мужик сел рядом, сложив крылья и загородившись от всего остального мира. Цвену вдруг захотелось прикоснуться к пушистым белым перьям, ощутить под пальцами их прохладную шелковистость. Интересно, − подумал он, − а насколько чувствительны эти самые крылья? Затем, устыдившись таких мыслей, Рихард решил поразмыслить над тем, как ему отсюда выбраться. Его раздумья были прерваны самым бесцеремонным образом — урчанием желудка, давно опустевшего. Бывший вертолетчик встал, отметив, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы отправиться на поиски чего-нибудь съедобного. Голова не кружилась, и на том спасибо. Осторожно ступая, чтобы не разбудить представителя местной фауны, Круспе покинул подобие шалаша и первым делом направился к закопченному остову. Проведя по одной из лопастей и испачкав пальцы, он помолчал минуту, отдавая честь падшему геликоптеру, и зашагал дальше. Весь мир был сер, влажен и тих. Капли скатывались по широким и узким, длинным и коротким листьям и срывались вниз, иногда попадая на макушку чужаку и заставляя его съеживаться. Где-то в чаще протяжно кричала неведомая птица, навевая глухую тоску своей заунывной и незатейливой песней. Шуршали кусты, еле слышно шептала листва на деревьях, и сквозь все это пробивался звук чего-то копошащегося, беспрестанно снующего и жующего. Порой от этого передергивало, но Рихард продолжал свой путь по лесу, где еще не ступала нога человека. Ощущать себя первопроходцем было непривычно, но здорово. Но потом вспоминались многочисленные рассказы очевидцев о невообразимо страшных хищниках, и восторг как-то бледнел и пропадал совсем. Вздрагивая от каждого шороха, Цвен извлек из-за пояса пистолет, проверил наличие патронов и ускорил шаг. Шипение, донесшееся из-за скалы, заставило его замереть. Стараясь не выдать свое положение слишком громким дыханием, Круспе встал в боевую стойку и, как можно тише, щелкнул предохранителем. Тут же раздалось цоканье копыт, и шипение приблизилось. Капелька пота скатилась по взмокшему в тот же миг лбу человека, и он покрепче перехватил браунинг. Из-за угла показалось существо, которое выглядело так, словно сбежало из детских кошмаров какого-нибудь шизофреника: во-первых, оно было двуглавым. Но нет, эти головы не были человеческими. Цвен узрел две оскаленные и весьма кровожадные лошадиные морды. Впрочем, зубы их никак не соответствовали представлению Рихарда о млекопитающих: из-под оттопыренных верхних губ обеих пастей торчали острые, тонкие как иглы клыки. В мутных, с красным отсветом глазах отчетливо просматривалось основное чувство этого животного — голод, неусыпный и неутолимый. Далее шла шея, мощная, испещренная пятнами, донельзя похожими на трупные. Ног было восемь. Да-да, прямо как у мифического коня Слейпнира, порождения бога хитрости и обмана — Локи. Эти ноги были узловатые, кривые, но немаловажно было то, что одна половина заканчивалась когтями, другая — раздвоенными копытами. Позвоночник заметно выступал, и казалось, что его шипастые позвонки вот-вот прорвут тонкую белесую кожу. Хвост был схож с крысиным — такой же облезлый и отвратительный. Разве что крысы не имеют на конце хвоста шипа с ядом. Итак, фантасмагорическая тварь принюхалась и скосила подслеповатые глаза, ища признаки движения. Рихард невольно дернулся, и мутант с торжествующим рыком поскакал в его сторону, раззявив воняющие падалью пасти с намерением откусить незадачливой добыче не только голову, но и все остальное. Круспе судорожно спустил на животное весь магазин, что не возымело никакого эффекта. Оно неслось еще быстрее, блистая превосходством в пустых глазах и зияя девятью дырами в боку. Оно мертво, − запоздало догадался Рихард и зажмурился, дабы не видеть своей смерти. Но не тут-то было. Отлетев далеко в сторону, он подивился тому, что все еще дышит. Решившись-таки поглядеть, что происходит, Цвен посмотрел сквозь пальцы на развернувшуюся битву. На поляне сражались дохлая коняга и…тот крылатый парень. Он остервенело рвал когтями, взявшимися неведомо откуда (Рихард помнил, что руки у Тилля были человеческими) прогнившее тело отчаянно воющей твари и бил ее по морде крыльями. Перевес по силам был явно на его стороне. Круспе с некоторым восхищением наблюдал за существом, в чьих движениях чувствовалось нечто звериное. Спустя где-то минут десять «ангел» впился в гадину лапами и с омерзительным треском оторвал ей одну голову. Вместо ожидаемого фонтана крови рана засочилась черной жидкостью, и тело рухнуло, пару раз дернувшись по инерции. Тилль вытер пот, размазав грязь и кровь по лбу, отчего его лицо покрылось бордовыми разводами. А потом он укоряюще посмотрел на Рихарда, который ощутил себя в этот момент виноватым во всех бедах человечества, настолько пробирающим был взгляд его спасителя. Дважды спасителя. «Хэй, Круспе, ты цивилизованный человек, неужто какой-то варвар-мутант может заставить чувствовать тебя свою вину?» − сказал он сам себе и принял непринужденно-снисходительный вид. Идя след в след за крылатым, он разглядывал его спину и поражался тому, что этот молчаливый туземец взял и выручил его два раза ни за что ни про что, просто так. Быть может, не так уж они отличаются от нас? Человекообразные, в смысле, − поправил себя Цвен. — Мы же ничего о них не знаем. Искренне уверены, что разумны только живущие на базах и в уцелевших бункерах. Что, если по лесам прячется большая часть человечества, и радиация убила не всех? Никто не мог ему дать ответа на этот вопрос. Но подтверждением, маленьким, но значительным служил тот…человек, что шел впереди. Разве одного его существования недостаточно для принятия этого факта? Тем временем они достигли места стоянки, и Тилль вытащил небольшую охапку дров из темного угла хижины. Некоторое время он безуспешно пытался запалить костер древним способом — трением одной палки о другую, но, видимо, все отсырело. Рихард вспомнил, что у него есть зажигалка и, получив безмолвное разрешение, крутанул колесико, выпустив искру. Через некоторое время запылал маленький костерок, и двое грели над ним ладони. Круспе посмотрел на все еще влажные, покрытые мурашками плечи Тилля и осознал, что температура воздуха куда ниже пятнадцати градусов Цельсия. Потому расстегнул карман на бедре, выудил оттуда запасную ветровку и протянул крылатому. Тот сначала недоверчиво воззрился на Рихарда, но принял вещь и накинул, как мог, благодарно кивнув. Цвен получил некоторое удовлетворение, увидев, что Тилль согрелся. Так легко — помогать кому-то. Даже если это неизвестный науке подвид человека. Сам Рихард неудобств не испытывал, поскольку был в специальном костюме. Круспе рассчитывал, что его найдут довольно скоро, и браслеты-маячки должны этому поспособствовать. А пока надо изучить поближе этот оперенный феномен с лучистыми глазами. Феномен усмехнулся и будто вытащил из воздуха фрукт, напоминающий яблоко. Вручил Цвену. Тот немного помялся, но все же взял. Впился зубами в желто-зеленый бок плода, и неожиданно сладкий сок заструился у него по подбородку. Как выяснилось, после этого фрукта есть не хочется вообще, причем довольно долго. На следующее утро Рихард проснулся и обнаружил, что один. Выйдя наружу, он увидел Тилля, смотревшего на горизонт. Солнечные лучи будто облили расплавленным золотом его крылья, и каждое перо было очерчено по краю розовато-оранжевым. Теперь он еще больше походил на ангела — такой же светлый, чистый и недосягаемый в своей духовной высоте. Цвен сел на землю, затаив дыхание, и наблюдал, как Тилль медленно-медленно расправляет чуть искрящиеся от росы крылья, потягивается, подобно большому коту со свойственной ему звериной грацией и, разбежавшись, взмывает в по-утреннему прозрачное небо, превращаясь в далекую белую точку. Мелькает между облаками, выделывая невероятные кульбиты — «мертвую петлю», «колокол», переворачивается на спину. А потом вдруг замрет неподвижно — и упадет камнем вниз. У Рихарда даже сердце прихватило, когда он узрел сие зрелище. «Ангел» остановился у самых верхушек деревьев, торжествующе поглядел на человека, пребывавшего в некотором ступоре, и бесшумно опустился перед ним. Военный хмыкнул, поднимаясь на ноги. Его позабавила эта рисовка перед ним необычного мутанта. Как и заставила усомниться во всесильности ОМУТа, и это немного напрягло. Какой потрясающий урон может нанести отряд таких существ противнику, если их правильно направить! Но подчинить их будет не так уж просто, Рихард это просто знал. В каждом движении, в каждом жесте, в каждом взгляде крылатого чувствовались скрытая мощь, непоколебимость и гордость. О, он даже предположить не мог, насколько горделивыми бывают эти существа! Остального Круспе тоже не знал. Чувствует ли Тилль так же, как другие люди и он, Рихард, в частности? Умеет ли любить? Ревновать? Завидовать? Сострадать? Мучает ли его совесть? Вопросов слишком много, а ответов ни одного. Цвен вдруг понял, что обязан увезти с собой такую необычную «находку». Но как с ним совладать? Рихард уже видел, как «ангел» расправляется с врагами, и не хотел повторить участь двуглавой лошади. Нужно застать его врасплох. Или… Круспе пошарил в карманах, потом расстегнул потайной отсек на левом сапоге и удовлетворенно осклабился. Его пальцы сжимали шприц со снотворным. Спрятав свое оружие за спину, пилот неспешно и размеренно подошел к Тиллю, дабы не возбудить подозрений. − Знаешь, а ты такой интересный. Летаешь просто замечательно. Я думаю, если бы ты знал, о чем я сейчас говорю, то не отказался бы послужить науке, правда? Тот нахмурился, пытаясь вникнуть в смысл сказанного. Рихард приблизился почти вплотную и сладко произнес: − Ты же хороший, да, Тилль? Ты меня не тронешь, я знаю. В следующую секунду он оказался позади «ангела» и, прыгнув, вцепился руками в плечи крылатого, стараясь увильнуть от больно бьющих крыльев. Он снял зубами колпачок, дождался удобного момента и всадил иглу по самое основание в напряженную шею мутанта. Спуская поршень, Рихард молился, чтобы препарат подействовал как можно скорее. И вот, спустя каких-то полминуты, движения Тилля стали замедленными, он уже не так энергично отдирал от себя презренного человека. Оседая на землю, он прошипел что-то, донельзя похожее на «Сукин сын!». Потом он затих. Цвен вздохнул с облегчением. Все самое трудное позади. Осталось только «упаковать» и дождаться спасательной экспедиции. Он выудил запасные шнурки из незаметного кармашка на голени и принялся связывать отключившегося «ангела». Заматывая ему запястья, он вдруг вспомнил, что крылатый так и не выпустил свои смертоносные когти. Хотя мог. И нашли бы потом труп Рихарда с разодранными в клочья глазницами. Может, он подумал, что я не представляю опасности, − уверил себя военный и перешел к ногам мутанта. И не поверил своим глазам. На одной из оголенных щиколоток была татуировка: «Линдеманн — Жнец из третьей роты». − С каждой секундой все страньше и страньше, − задумчиво процитировал Алису Рихард, ни к кому не обращаясь. Решив попозже поразмыслить над этим, он обмотал еще одним слоем для надежности запястья пленника и посмотрел на крылья. Поднес руку к вздыбленным перьям. Отдернул. Затем все же невесомо коснулся искрящейся мягкой поверхности. Странное ощущение. Одновременно напоминает гладкое зеркало воды в озере и шерсть горностая. Вдалеке послышался знакомый звук. Рокот вертолета. Плевать, что он ничуть не похож на «голос» Ходока, главное, Рихард скоро окажется дома. Он замахал руками и даже что-то крикнул тем, кто прилетел за ним. В конце концов, можно иногда вести себя как идиот, особенно когда ты провел четыре дня в диком лесу с мутантом под боком. Геликоптер вальяжно пустился на заваленную сухими листьями поляну. Из него вышел Шнайдер, весьма усталый и со следами недосыпа на лице. Увидел Рихарда, улыбнулся. Подошел ближе, рассматривая бесчувственное тело у ног пилота. − А ты, я вижу, времени зря не терял. Какого красавца раздобыл, загляденье! Наши ученые коллеги будут в восторге. Пока загружали подопытного в специальный отсек, Круспе краем уха выслушивал последние новости, рассеянно кивая. Мысли у него были заняты совершенно другим. Он вдруг ощутил себя предателем. Всю жизнь ему вдалбливали, что предательство хуже убийства. И вот, он нарушил это неприкосновенное правило. Пусть даже по отношению к малознакомому мутанту. Все равно мерзкое ощущение. Тилль, скорее всего, забудет его. А если и вспомнит, то не простит. Такое не прощают. Чтобы отвлечься от угрызений совести, Цвен думал о том, что наконец-то встретится с Паулем. Который наверняка волновался больше всех. Лучший друг, все-таки. Следы бури еще отчетливо проступали на растительном покрове. Внизу вырисовывались целые круги из поваленных деревьев. Рихард даже удивился, что ему удалось выжить. − Действительно. И как? — усмехнулся где-то внутри ехидный голосок. — Нет-нет, нельзя и предположить, что с помощью того крылатого парня. А о том, что именно он вытащил тебя из догорающего вертолета, и говорить нечего, да? Попросив второе «я» заткнуться, Рихард поглядел в окно и обнаружил, что внизу раскинулась такая родная посадочная полоса. Когда они снизились, Круспе разглядел Пауля. Тот с надеждой всматривался в экипаж летательного аппарата. Как только вертолет приземлился, Цвен пулей выскочил и понесся навстречу Ландерсу. Они столкнулись на полпути и обнялись крепко-крепко. − Черт возьми, Рихард, как же ты нас всех напугал! Я себе места не находил, все думал, повезет ли тебе как всегда или удача повернется спиной. − Сомневался во мне, Хайко? — шутливо нахмурился Рихард. − Да что ты! И в мыслях не было! Они долго еще болтали, пока Круспе не сказал, что голоден, как стая волков, и если не пообедает, то может съесть и самого Пауля. Тот всплеснул руками и сопроводил героя сегодняшнего дня в столовую, не прерывая потока слов и не переставая усиленно жестикулировать. Цвен набросился на суп и котлеты с пюре, при этом успевая еще отвечать другу. Утолив голод, он попросил Ландерса отвести его к месту заточения мутанта. Тот кивнул и провел коллегу по лабиринту извилистых коридоров к нужной камере. Рихард намекнул, что было бы неплохо оставить их наедине, и Хайко послушно скрылся. Круспе робко позвал: − Тилль? Ты слышишь меня? Тут же с потолка свесился «ангел» и холодно воззрился на незваного гостя. − Ты, это, прости меня. Если сможешь. Дурак я. Не подумал, − Рихард опустил голову. Уголки его рта подрагивали. Тихо зашелестели перья. Тилль с сомнением поглядел на Рихарда, встав на пол. Потом улыбнулся и, просунув ладонь сквозь прутья и взяв человека за подбородок, заставил смотреть себе в глаза. Затем кивнул и отошел в тень, ухмыляясь. Круспе понял, что прощен.