Зомбилю..., и это взаимно!

Когда за окном опускается тьма на город, на пороге Лив появляется Блейн. Он стучит в приоткрытую дверь и, не дожидаясь приглашения, заходит. В его руках всегда картонная коробка с пончиками «Данкин Донатс», и плевать, что ни он, ни Лив не чувствуют их вкус без хрустящего на зубах порошка из кайенского перца. Как обычно, сегодня он снимает куртку и разувается в прихожей, проходит в гостиную, где Лив, традиционно с ногами на диване и большой коробкой попкорна, смотрит очередной дешевый ужастик. Она улыбается ему и машет рукой, приглашая присоединиться. Временное перемирие, ценой в пару бутылок пива, большую пиццу «Дьябло» и набор хэллоуинских пончиков, среди которых есть и сладкая печень, покрытое глазурью сердце и засахаренные уши. — Съешь еще кусочек, — предлагает спустя пару часов Блейн, указывая взглядом на почти доеденную «Дьябло». Лив лениво поворачивается, но мотает головой. — Наелась на неделю вперед. Салфеткой он стирает крохотную каплю кетчупа с ее щеки. Лив смущенно отворачивается — прикосновения Блейна ей по-прежнему неприятны. Не сколько на физическом, сколько на внутреннем самокопательном уровне, где в красивую черную книжечку записаны все его прегрешения, начиная с обращения ее в зомби, убийства Лоуэлла, десятка детишек и заканчивая, на данный момент, опозданием на десять минут. Блейн — далеко не хороший, он совсем ужасный, но ей все больше нравится играть в Белль, спасающую свое личное Чудовище с завышенной самооценкой. Но почему же так волшебно екает внутри, когда он рядом? — Кусочек мозга? — Блейн смеется. — Не помешает. Если от этого станет понятнее, почему каждую пятницу мы сидим и смотрим телек как закадычные друзья. — Лив ложится затылком на его ноги и, прикрыв глаза, продолжает рассуждать. — А уже в субботу мы с Клайвом выезжаем на очередное место происшествия, где я без труда узнаю твою работу. — Классикой современных социальных сетей будет ответить, что я слишком противоречивый, меня трудно найти и легко потерять, — Блейн фыркает и проводит пальцами по ее почти снежным волосам. — Но я, к счастью, воспитан в другое время и в другой среде. Поэтому в качестве ответа предложу тебе кусочек сердца. — Ты сегодня слишком стараешься меня накормить, — Лив лениво улыбается, — что же, я так паршиво выгляжу с этой новой диетой? Вместо ответа Блейн мягким поцелуем приникает к ее губам. — Ты выглядишь божественно, — выдыхает он в паре дюймов от ее лица, и когда Лив удивленно открывает глаза, она будто падает в небесную лазурь его сосредоточенно-заботливого взгляда. — Поэтому как восхищенный мужчина, я не могу не предложить тебе свое сердце. — В качестве сувенира? — игриво интересуется Лив, пробегая пальчиками по его шее. — Оно будет лежать на красивой шелковой подушечке, обещаю. — Все, что угодно, — он смеется, запрокинув голову. — Возьми его, сломай и выбрось. — О нет, — притворно ужасается Лив, — ты снова цитируешь кого-то из великих? И снова я тебе отдаю, а ты только и делаешь, что берешь? Может, нам пора начать сначала? — Так позволь мне, Лив, — шепчет Блейн, и известное квиновское «жить» звучит совершенно иначе в его устах. — Позволь мне, Лив. Распахнутыми глазами Лив смотрит на Блейна, на его слишком одухотворенное и просветленное лицо, в котором сквозит… надежда? Ожидание? Чувства?.. О нет, какие могут быть чувства у этого прожженного циника, который выдает себя за продвинутого и сверхчувствительного интеллектуала!.. Но все же сердце Лив отчаянно учащенно бьется, и от волнения она облизывает губы. Воздух становится гуще, становится слаще, будто перед грозой или в канун Рождества, когда каждая секунда приближает к разрядке. — Еще один кусочек моего сердца? — Голос Лив звучит взволнованно и тихо, и больше всего на свете ей сейчас хочется искренности и возможности отмотать жизнь на пару лет назад. — Еще один кусочек моей души? Чтобы ты смог встроить его в свой собственный мир? Лив играет по правилам, но, задумываясь о своей душе, она не представляет ее в виде пластилина или кусочка паззла. Душа похожа на голубя — она рвется из груди и бьет крыльями, прокладывая себе дорогу к свободе. Свободе говорить и чувствовать, делиться и хранить. И готова ли она эту свободу, эту прекрасную белую птицу, заточить в мире Блейна, где что ни шаг — острые колья, запертые клетки и дамокловы мечи? — Ты только и делаешь, что берешь, — добавляет она едва слышно. — Ты только и делаешь, что даешь, — смеется он в ответ. — Мне нужна всего лишь жизнь. Позволь мне, Лив. Начнем с чистого листа, и пусть у нас всегда была война, ты же знаешь, что можешь рассчитывать на меня. Когда тебе требовалась помощь, я всегда был рядом. — Потому что частенько именно из-за тебя мне требовалась помощь, — бурчит Лив, садясь на диване и отстраняясь от Блейна. Ей нужно время прийти в себя. Ей нужно время разобраться, где он играет со словами, а где — нет. Если, конечно, он умеет быть честным и откровенным. — Мы не можем быть просто друзьями, — негромко произносит Блейн ей в спину, обнимая одной рукой за живот. Лив чувствует его дыхание на своей шее, и от этого по всему телу бегут мурашки. — Это непоследовательно! — пытается возразить она, но когда ее эмоции подчинялась логике? — Дай мне шанс, Лив, — настойчиво просит Блейн, кончиком языка касаясь ее уха. — Я так хочу научиться отдавать. Я так хочу научиться быть живым. Позволь мне, Лив…