Прости меня, если сможешь...

«Дорогой папа! Как ты поживаешь? Следишь за здоровьем? Надеюсь ты как и раньше цветешь и благоухаешь? Как Сеул? Наш дом на месте? Как отец? Как братик и Сехунни? Надеюсь вы не сильно злитесь на меня? Я все еще чувствую себя виноватым перед всеми вами. Я скучаю по вам. Хочу как и раньше сидеть с тобой в одном кресле, класть голову на твои колени и чувствовать твои пальцы на своих волосах. Еще сильнее скучаю по твоим божественным блинчикам, рецепт которых ты мне так и не рассказал. Как же я хочу все бросить и приехать обратно. Но нельзя. Я уже не смогу вернуться в Сеул. Да, как ты уже прочитал на конверте, я перебрался в Пусан. Первое время было трудно. Пришлось привыкнуть к жизни в одиночестве. А еще сразу после приезда я купил уютную квартиру на на копленные деньги. Ты думал я еще маленький для таких покупок? Хех. Оказывается я очень вырос за те два года с Крисом. Кстати, как он? Я его любил пап. Да даже сейчас, та детская часть моей души наивно продолжает любить его. Я тогда был настолько сильно привязан к нему, что не мог даже представить жизнь без него. Он заставил забыть мою жизнь до него, не думать о будущем. Но я думаю что он это не специально. Прости меня за то время, когда ты страдал из-за меня. Из-за Джунмена, из-за судьбы ни в чем не повинного малыша. Прости меня, пожалуйста. Я никогда не верил в то, что время лечит, но оказалось что это правда. Спустя три года после Криса, я могу не стыдясь ни кого показать свое счастливое лицо всему миру. Да, пап, как ты и желал все это время, я счастлив. Помнишь в детстве, ты рассказывал мне о Истинных, о том что пара созданное самой Судьбой, рано или поздно встретятся. Должны встретится. Я тогда тебе не верил, а потом появился Крис, и я думал что он моя пара. Но как оказалось, моя пара жила здесь, далеко от меня. И, кто знает, не будь всей этой истории, мы с Чанёлем встретились бы еще позже, наломав всех возможных дров. Как ты и рассказывал, смотря в его глаза я вижу счастье, наполненное всеми цветами радуги. Свое счастье. Его запах наполнен нежностью и заботой. Рядом с ним я чувствую себя защищенным, любимым. Живым. Настоящим. Вспоминая первую нашу встречу, я могу сказать лишь одно: „Судьба“. Его словно каким-то неземным ветром занесло на порог моей квартиры. Он был курьером пиццы. Только прошу пап, не ругай меня за то, что объедался вредной пищей. В начале он был настолько застенчивым, что мне пришлось все взять в свои руки, но со временем он показал мне себя. Веселого, забавного, неуклюжего. „Вирус счастья“ — его второе имя, ведь только посмотрев на этого безнадежного крушителя, ростом под два метра, хочется улыбаться и смеяться. Точно вирус. Открывался он, правда, медленно. Настолько что познакомиться с его родителями у меня получилось лишь спустя год. В первый ужин мне показалось что семья Паков оживленные герои очень добрых сказок про королей. Они владеют сетью частных клиник, и все в семье врачи. Даже мой Чанёль учиться на нейрохирурга. Но все лишние деньги, семья Паков тратит на построение разных мест для бездомных. Они нам помогли купить дом на берегу моря. Для комфорта и моего здоровья, мы купили именно там, но переехали лишь год назад. Чанёль так же продолжает учиться, в то время как я посвящаю все свое время дому. Как никак он — альфа. Но я продолжу учебу, как только смогу. Не сейчас. И еще одна новость. Четыре месяца назад мы узнали что я беремен. Помню как Чанёль меня весь день носил меня на руках. Я так сильно люблю его, пап, что иногда аж страшно от этого. А еще я люблю чудо живущего в моем животе, благодаря которому у меня появился еще один запах. Корица. Три запаха — это очень необычно. Вот в общем то вся моя история за прошедшие три года. И да, еще, я начал писать книгу. Несмотря на то что я не хочу показывать ее другим, Чанёль собирается сделать несколько копий для вас и для домашней библиотеки, как только закончу. В каждую букву в этой книге я вложил свои чувства, надеюсь прочитав ее ты поймешь меня еще лучше. Прости меня еще раз, пап. Я не жалею о тех днях, но я виноват перед тобой, и сейчас поклонился бы, будь ты рядом. Как бы я этого не хотел, я еще не готов встрече с тобой. Вот так вот, с газу на глаз. Нет. Поэтому, я надеюсь, ты не станешь отправлять за мной кого-то. Хотя кому я это пишу? Папе, который инвестировал детективное агенство? Смешно. Да, пап, я слежу за тобой, точнее за вами, но статьи и фото с газет и журналов, не расскажут мне о вас больше чем всем. Люблю тебя пап! Я не исчезну, обещаю. Прости меня…» ________________________________________________________________________________ Любовь — маска, натягивающаяся на твое лицо, при виде любимого человека. Любовь — ложь. Именно это осознал Кёнсу, за все то время, пока им с Крисом было сложно видеться. Из-за постоянного контроля папы, боящегося за свое чадо, и нанявшего телохранителя — бету, их и так редкие встречи спали до отметки — «ноль». Не то что бы раньше они проводили каждый божий день вдвоем или показывались кому-либо вместе, но тогда у них был хотя бы мизерный шанс прикоснуться друг к другу или на что-то большее, при этом не быв застуканными. А теперь оставались лишь молчаливые взгляды, украдкой брошенные в перерывах между монологами родителей, во время семейных ужинов. И если им по какой-то счастливой случайности попадались места рядом, лишь боязливые касания пальцев друг друга под столом. Лишь бы никто не увидел. Лишь бы прикоснуться… В израненном сердце, невинного омеги, день за днем, час за часом появлялись все новые и новые кровавые пятна. Месяц. Они не могли видеться целый месяц. Это словно семь ступеней ада для любящих сердец. Телохранитель Кёнсу, оказался тем еще «занудой», четко знавшим свою работу. «Ни на шаг не отходить от моего сына»— когда-то брошенные господином До, словно стали инструкцией всех его действий. Этот бета, имени которого Кёнсу так и не удосужился спросить, казалось даже нужды не справлял, не оставляя ни на минуту его одного. Хорошо хоть в омежьи комнаты не заходил, хоть на несколько минут давая младшему услышать свои мысли, но под дверью стоял как охранник. Но, однажды, в субботу, еще до традиционного ужина пара смогла остаться наедине немного. В этот день поваром был Кёнсу. Решив приготовить огромный яблочный пирог, он доставал целый лоток яиц с верхней полки на холодильнике, когда одна сторона лотка изогнулась и яйца посыпались на пол один за другим, а следом за ними и сам Кёнсу, который было потянулся за тряпкой, поскользнувшись, упал. Стоявший за дверью бета прибежал на шум, помог встать поскользнувшемуся омеге, позвал домработницу, убирающую столовую где должен был проходить ужин. Сам он отправился за яйцами, а омежку проводил до двери в комнату, где он должен был переодеться. Кёнсу в спешке раздевался, когда в нос ударил запах лаванды и послышались такие знакомые, родные шаги, которые он узнал бы везде и всегда. Потом они стояли в его комнате, тесно прижавшись друг к другу, вдыхая любимые запахи, снова и снова сливаюсь в долгожданных поцелуях. Рука альфы нежно касалась обнаженной спины До, который так и не успел одеться. Пальцы омеги судорожно сжимали воротники костюма Криса, притягивая к себе снова и снова. В не считанных количествах поцелуев, они словно возобновляли утраченное время. Крис так нежно смотрел в его, Кёнсу, глаза, и шептал как он скучал. Его пальцы переходила со спины то к волосам, то к щекам омеги, вызывая легкую дрожь во всем теле. Казалось он касался прямо его души. Раздетой. Израненной. Самого сокровенного. Лечил. Давал новую жизнь. Как мог только он. Только Он. Тот ужин и вся последующая неделя прошли так быстро, что казалось будто он остался в том дне, в своей комнате, среди разбросанной грязной одежды, прижатый к сильному телу. Эта сцена все время стояла перед глазами и то и дело заставлял улыбаться. И сейчас, он не понимал как оказался сидящим в кофейне рядом с домом с Джунменом и Крисом. Как-то так вышло что брат позвал его посидеть и попить любимый обеими лате. Он быстро согласился, потому что очень соскучился по брату и немножко по превосходному лате приготовленному здешним баристой. Просто старший омега не сказал что придет и его законный муж. Любовь Кёнсу. Любовник Кёнсу. Они о чем-то беседовали, лишь иногда попивая остывшие напитки. Джунмен спрашивал его о чем-то, но Кёнсу отвечал одним словом, не вдаваясь в подробности, так что вскоре настроение младшего стало ему ясным, и вопросы посыпались на Криса. Тот впрочем тоже не горел желанием разговаривать. Но Джунмена это не остановило, и он начал рассказывать новости из университета. Слушая его лишь в пол уха, Кёнсу больше смотрел на панорамное окно, которое выходило прямо на оживленную улицу. Рассматривать снующий туда сюда людей не было смысла, но глаза нужно было занять чем-то, что бы открыто не пялится на альфу. Среди потока людей показалась знакомое лицо, привлекал его внимание полностью. -…и мне пришлось обойти весь кампус, что бы… — Это Джонин? — Кёнсу все так же смотрел на ссутулившийся силуэт. Крис заинтересованно посмотрел в окно, а Джунмен застыл, смотря на, словно померкшего, Джонина. Альфа быстро исчез в ближайшем магазине, но тишина за столом продлевалась еще несколько минут, пока альфа не решил разрядить обстановку. — Кто этот Джонин? — А, Джонин, — Кёнсу медленно посмотрел на брата, и увидев как тот побледнел, испугался, — С тобой все в порядке? — А, мне это… Я сейчас, — быстро выйдя из-за стола омега направился в сторону уборных. Крис воспользовавшись ситуацией, взял руку омеги, ту что держала кружку, и поднесся к лицу, прикоснулся губами тыльной стороны. Жилка на запястье быстро забилась, а запах омеги немного усилился, приятно щекоча ноздри. Было понятно что сейчас не лучшее время для этого, но и терпение Криса подходило к концу. Вечные надежды на абсолютно случайную встречу наконец-то сбылись и хотелось как можно быстрее ощутить своего мальчика. — Я так по тебе соскучился, малыш. — Крис, я пойду посмотрю что с ним. Он был какой-то бледный. Кёнсу так же быстро, как и несколькими минутами назад Джунмен, исчез в омежьей уборной. Крис нахмурился, уставившись в окно. Этот странный «Джонин» опять проходил, но уже в обратную сторону. Ву нахмурился сильнее. Если это и вправду «Он»…? — Джунмен, с тобой все в порядке? Когда Кёнсу зашел сюда, его брат выходил из дальней кабинки, а сейчас он как ни в чем небывало ополаскивал рот. Было понятно что его вырвало. «Может он отравился чем-то?» — пронеслось в голове Кёнсу, пока следующая фраза, неброско брошенная братом не оглушило его. В ушах резко зажужжало, словно в улее. Как могло так случиться? Как ему могли врать столько времени? Как он мог верить ему? Почему обманулся? Почему жизнь так жестока? Почему когда все начало налаживаться, он узнает правду? Все звуки заглушились, и остался только он сам, медленно идущий к столику, за которым сидел его личный убийца. Вместо вселенной в его голове словно на повторе был голос брата, озвучивший такой простой факт. «Все в порядке. Это токсикоз.» — Кёнсу? — Крис привстал, глядя в глаза наполненный слезами. Омега посмотрел на него, видя лишь огромное пятно вместо лица. Губы сами изогнулись в улыбке. В горькой улыбке. — Поздравляю, Крис. ТВОЙ ОМЕГА беремен. Ты скоро станешь отцом! Быстро отвернуться, не смотреть на реакцию, собрать все вещи и бегом пойти к машине. Исчезнуть. С мира. С глаз. С сердца. С памяти. Только… Как жаль что это невозможно… ________________________________________________________________________________ Запах лаванды проник в дом, равномерно распространяясь по всем уголкам. Крис был зол, отчего лаванда обжигала легкие. Тишина безвозвратно нарушена громким хлопком двери. — Как ты мог?! Когда ты успел?! — Крис орал, оглушая своим голосом. Нет, он был не зол. Он был в гневе. Так и не сняв обувь, он прошел в спальню, с грохотом открывая чемодан. Дверцы шкафа хлопались, а некоторые не сумев удержать силу альфы, попросту свисли. Джунмен, спокойно пройдя к кровати, посмотрел на разъяренного альфу, рывком снимающего костюмы с вешалок. Была какая-то тайна между Кёнсу и Крисом. Первый так быстро ушел, даже не попрощавшись, а тут Крис играет драму. Когда ему стало все равно на окружающих? Когда у него изменился характер? Когда «любимый братик Джунмен» превратился в «Джунмена»? — Мог бы и потише, — с безразличием в голосе бросил он, садясь. — Ты…! — в следующее мгновение альфа навис над ним. Тяжелая рука поднялась выше, приготавливаясь к удару, и Джунмен инстинктивно обвил живот руками, защищаясь. Он понимал что делал тогда, с Джонином, когда позволил сцепку, он понимал что Крис будет злиться и, возможно, изобьет его. И он был готов. Лишь бы ребенка не трогали, лишь бы позволили частичке его Истинного быть рядом. Но ожидаемого удара не произошло. Вместо этого руки альфы сжались в кулаки и обхватили голову, пока он сам оседал рядом с Кимом. — Почему Джунмен? Почему именно сейчас? — в голосе слышалось столько горечи, обиды. — А что мне было делать? Уже три месяца! Это уже не шутки Крис. — Три месяца? Ты не мог раньше сказать?! Мы бы что-нибудь придумали! — Я так и знал, что ты по требуешь аборт. Поэтому и не сказал. Ты думаешь я позволил бы убить частичку себя? — Конечно нет. Джкнмен, мы бы что-нибудь решили. Было бы время. А теперь, — Крис замолчал, дрожащими пальцами дотрагиваясь до своих губ, — теперь Кёнсу знает. Имя брата из уст мужа прозвучал как-то особенно. Не так как имя Джунмена. Почему Крис волнуется об этом? Конечно потому что они… Джунмен ахнул от своей догадки. Не может такого быть. Не мог же его любимый брат влюбиться в его мужа? Не мог же? Он закрыл рот рсвоей ладонью, вытаращившись на Криса, неверяще качая головой. — Нет, нет, нет. Он не мог. Вы же? — Да, Джунмен. Я люблю Кёнсу, и он ответил мне взаимностью перед Новым Годом, — Крис устало выдохнул, зачесывая волосы назад. Как же все это не вовремя! — Я хотел сегодня подвести его домой, провести немного времени вместе. Мы с ним давно уже не виделись. Но…черт! Ему и так было плохо, а теперь ему еще хуже! Почему я доставляют ему столько страданий? Омега не верил своим ушам, глазам, лишь сидел, уставившись на подрагивающие пальцы мужа. Его маленький, его миленький, его невинный брат столько времени скрывал от него такой огромный секрет, который, наверняка, тяжело давил на хрупкие плечи. А он, как старший брат, даже не помог ему, не подсказал хороший совет. Даже не знал это. Лишь давил на мужа, тем самым причиняя боль Кёнсу. И этот телохранитель, которого он посоветовал папе. Наверно они столько не могли видеться именно из-за беты. Любящие друг друга люди, медленно умирают поодаль друг от друга. Он знал это на своей шкуре. Знал и причинил такую же боль. — Прости, я не знал, — омега приблизился к Крису, легко запутываясь в шелк волос пальцами. Альфа положил голову на хрупкое плечо Кима, в доверительном жесте. Было немного странно вот так вот сидеть вместе, прикасаясь друг к другу боками и бедрами, в полной тишине, а не ссорясь, как обычно бывает. Странно было чувствовать слабый запах омеги, и понимать что к легкому аромату сирени добавился более грубый запах кофе. У Джунмёна всегда был слабый запах. Во время течки он, как и все омеги, пах более ярче и сильнее, но в обычные дни к нему нужно было приблизиться, что бы слышать. — Крис, — тихо начал он, все так же перебирал черные пряди, — вы Истинные? — Нет, но чем-то очень привязаны друг к другу, — Крис легко отстранился, садясь по-турецки перед омегой, — я не знаю что это. Но рядом с ним я чувствую себя иначе, как будто начинаю дышать. Будто мне не хватало кислорода. Понимаешь? — Джунмен улыбнулся — было до радостного странно видеть Криса такого, открытого что ли? — и кивнул, а альфа, удовлетворенный ответом, тоже как-то робко улыбнулся, — вот… Он такой хороший, нет, он самый лучший. Ты понимаешь, я ведь раньше никогда так не привязывался к омеге, даже смерть папы пережил, но так сильно не страдал. Он единственный омега который привлек не мою натуру альфы, а мою…душу. Я. Я не знаю с чем это сравнить. Это не похоже ни на что. — Я тебя понимаю, Крис. Джонин ведь мой Истинный, — Джунмёна замолчал. Воспоминания об этом альфе причиняли тупую боль. Она словно вола растекалась по всему телу, собирая все в груди и бешено начиная таранить сердце. Воспоминания об этом альфе доставляли радость. Детскую, совсем наивную, уютную. Коза лось что от одних воспоминаний можно обрести крылья, и, если бы не ноющая грудь, возможно, он даде взлетел бы. — Прости, — Крис быстро пересел, теперь облокачиваясь спиной к изголовью кровати, точно как Ким, — Расскажешь? — Конечно. Это началось давно. Еще до того как я узнал что выйду замуж за тебя. Он тогда был другом Кёнсу, и приходил несколько раз к нам в дом, где мы с ним и познакомились. Тогда мы еще не понимали нашу Истинность, но спустя какое-то время, я в него влюбился. Вот так вот просто погряз во все это. Мы были с ним вместе до тебя, и после свадьбы я с ним еще встречался. В тот раз, я позволил ему сцепку без защиты, и я нисколько не жалею. В мне частичка него, маленькое чудо. И это меня все еще держит, вдохновляя жить дальше. — Джунмён, — альфа тяжело зашептал, осторожно касаясь пальчиков, — я ни кому не скажу. Но ты должен его вернуть. — А ты верни Кёнсу. ________________________________________________________________________________ «Мой дорогой сыночек! Спасибо что ты нашелся. Как ты? Хорошо питайся, ладно? Не поднимай тяжелое. Не делай физических упражнений. У тебя очень хрупкое здоровье, но, надеюсь, все анализы в норме? Как твой муж? Передай ему от меня привет. У вас хватает все? Не нужна помощь? Если что звони, ладно? Я совсем не обижаюсь на тебя, сыночек. Перестал уже давно. Простил в тот же месяц, когда понял что ты уже совсем большой стал. Боже… Ты не понимаешь насколько сильно я рад твоему письму. Да, я инвестировал детективное агентство, и это оказалось очень прибыльным делом. Но, конечно же, основной причиной этого, было мое желание найти тебя. Мы очень долго искали тебя в Японии. Мы с Крисом. Но от тебя не было ни одного следа, как будто ты там и не был, но я ведь тогда этого не знал и продолжал искать тебя. Думал ты где-то там, на островах, поменял имя, фамилию. Бекхен тоже хорош! Когда пришло твое письмо, он рассказал о том, что ехал в Японию он, а не ты, и что все это время он знал где ты находишься. Я его поругал, но я рад что у тебя есть такой понимающий друг. Кроме этого у нас поменялось еще много чего. Мы как и раньше живем в нашем доме, иногда присматриваю за внуками. Да, внуками. Джунмён родил год назад еще одного альфочку. Там у них вышла такая странная ситуация. После того как ты исчез, Крис изменился. Весь его отдел был в неразберихе, потому что он пил. Ровно полгода он не отходил от бара, и, каждый раз получая известие от агентства, он заходил в запой еще больше. Господин Ву поставил на его место другого, и сеял его со списка директоров. Мы с Бекхёном пытались его вытащить от всего этого, но ему словно было наплевать на свою жизнь. После полугода мы уже перестали считать количество его самых сильных запоев. Его было не узнать. Он постарел за то месяцы на несколько десятилетий. А потом случилось то чего мы вообще не ожидали… Он в один день исчез. Испарился. Его нигде не было и все его документы были стерты. Его отец пережил сердечный приступ, и в спешке написал завещание на Сехуна. Впрочем, совсем скоро в завещании стояло уже твое имя, потому что именно тут вышла одна большая тайна, из-за которой сердечный приступ получать собирался уже я. Сехун не ребенок Криса. Он ребенок Джонина. Джунмён рассказал что Крис взял ответственность за малыша потому что Джонин уехал за границу и было не понятно когда придет. А после исчезновения Криса, они быстро признались нам. Но ничего такого не произошло ведь. Вскоре Бекхен попросил остановить твои поиски и поиски Криса. Я все это время думал что он узнал где ты и вы сейчас вместе. Вот так вот. Джунмен и Джонин сыграли свадьбу через год, и странным образом там был и отец Криса. Это все что случилось за все то время пока не было тебя. Сынок, это ты прости меня. Я все это время думал о тебе и понял одну истину. Я не понимал тебя. Не уделял достаточно времени из-за работы. Но я сам становлюсь счастливее, когда ты счастлив. Живи сынок. Будь счастлив. Я буду ждать…»