Согрей меня

      Деликатно выпроводив Михаила Джековича в кино, Элеонора приступила к поискам подходящего наряда. В этот раз её выбор упал на нежно-кремовое платье с завышенной талией и юбкой в пол. Поправив лёгкий макияж, женщина расслабленно откинулась в кресле, прикрыв глаза. В этот самый момент мысли её блуждали где-то очень далеко, а на губах скользила рассеянная улыбка. Сегодня Михаил и Элеонора все утро гуляли в парке аттракционов. Первоначально идея пойти именно туда показалась женщине невероятно бредовой, но уже через полчаса, качаясь на огромных качелях, Галанова почувствовала себя по-настоящему счастливой. Ей казалось, что на какой-то краткий миг, она погрузилась в своё детство, где всё было так просто и легко. Безмятежность. Вот, что чувствовала Элеонора в этот жаркий день. Глаза женщины горели, а на щеках появился совершенно несвойственный ей румянец. Михаил казался ей не менее воодушевленным, он шутил и вёл себя, как истинный джентльмен. Сегодня Элеонора посмотрела на своего подчинённого совершенно новым взглядом. Женщина не понимала, как не разглядела в нём раньше столько положительных качеств. Возможно, всё потому, что она не видела дальше собственного носа. Или же потому, что сознание затуманивали огромные амбиции. Джекович был остроумен, добр, щедр и вежлив. Но было ещё кое-что, что жгло сердце ядовитым остриём и заставляло чувствовать невыносимую тоску. Это «кое-что» не давало ей спать ночами, заставляя ворочаться и смотреть на лежащего рядом мужчину. Его слова. Те самые, которые Галанова услышала в тот злополучный день, в коридоре своего отеля. Элеонора прокручивала их в своей голове вновь и вновь: - Ты любишь её? - Нет, никогда не любил, но после всего, что между нами произошло…       Он не любил её. Это всего лишь представление, за которое один из актёров получит хорошую плату. И женщина понимала это, заставляя себя сдерживать собственные чувства. Ей просто нельзя влюбляться в Михаила. Еще несколько дней и это всё закончится. Они прилетят в Москву, и у каждого будет своя жизнь. У неё есть гордость, и плакать она не станет, как бы не разрывало изнутри.        Если бы Элеонора знала, что он, так же, как и она, часами не может уснуть, притворяясь спящим, так же, как и она, боится признаться в собственных чувствах, боясь быть отвергнутым… Может быть тогда её душевная тоска прошла, но женщина не могла этого знать…       Её мысли прервал стук в дверь. Вздохнув, Элеонора поднялась, одёргивая на ходу лёгкую ткань платья. На пороге стоял Николай. Идеально выглаженный тёмно-синий костюм сидел на нём, как влитой. В руках мужчина держал папку с бумагами. - Элеонора Андреевна, - Николай улыбнулся ей и поцеловал руку, - вы позволите войти? - Безупречен, как всегда, - мелькнула у женщины невольная мысль. - Конечно, проходите. Я уже заждалась вас. - Прошу меня простить, - произнёс мужчина, переступая порог номера. – Я увлекся работой. Думаю, что мои чертежи вам понравятся. И мы сможем приступить к строительству как можно раньше. - Я тоже надеюсь на это. Франсуа сказал, что вы – профессионал. - Но вы ему не доверяете, не так ли? – беззлобно заметил Николай. Элеонора промолчала. - Можете не отвечать. Я давно работаю с людьми, и имею особую… проницательность, в подобных вопросах. Все люди делятся на определённые категории. - И к какой же отношусь я? – спросила Элеонора, поднимая на собеседника синие, как бирюза, глаза. Этот взгляд буквально приковал мужчину к месту, его улыбка погасла, и он сказал вполне серьёзно: - В том-то и дело, что я не могу отнести вас ни к одной из известных мне категорий. Вы – загадка для меня, Элеонора. Я не знаю, что вам нравится, а что – нет, не могу предугадать дальнейшие ваши действия или слова. Меня это настораживает и… завораживает. - Но всё же вы были правы, насчёт вашего друга. - Просто вы вели себя немного скованно. Обычно женщины ведут себя с Франсуа совершенно другим образом. - Вешаются на него? - Это слишком грубое определение. Лучше сказать, пытаются его расположить. Вы же вели себя неприступно. - У меня есть муж. - Вы про Нагиева? Или про вашего спутника, которого вы за него выдаете? – с усмешкой переспросил Николай. - Про Нагиева. Официально он всё ещё мой муж. - Только официально. Я не влезаю в личную жизнь известных людей и не знаю, что у вас произошло, но скоро вы с ним разведётесь. Иначе бы вы приехали сюда с Дмитрием, а не с этим… мужчиной. - Мне кажется, что это вас не касается, - резко отреагировала Галанова. - Может быть… а может и касается. Вы мне нравитесь. Очень нравитесь. Я могу многое дать такой женщине, как вы. А ваш спутник? Может ли он предложить вам то, чего вы достойны? Элеонора резко встала, её глаза угрожающе сверкнули. - А вы можете? Я не хочу больше говорить на эту тему, если нам больше нечего обсудить, то вам лучше уйти. - Любит ли он вас? – тихо закончил Николай, буквально пожирая женщину глазами. - Я, кажется, попросила вас. - Что же… мне очень жаль, что мы с вами не нашли общего языка. Да и моему другу не понравится, что его обманули, пусть даже это сделала красивая женщина. - Вы мне угрожаете? - Нет, всего лишь предупреждаю, - медленно протянул мужчина. – А теперь я всё же предлагаю вам посмотреть чертежи, - добавил он, как ни в чём не бывало, возвращаясь к своему прежнему приветливому тону.       Первым её желанием было выпроводить Николая и наплевать на все свои планы, но вместо этого Элеонора села в кресло и попыталась унять собственный гнев. Ей всегда было сложно казаться хладнокровной, особенно, когда внутри всё тряслось от злости, но женщине просто хотелось покончить со всем этим, как можно быстрее, поэтому она постаралась придать своему лицу, как можно более серьёзное выражение. Впрочем, мысли её всё равно блуждали где-то очень далеко. Слова, которые произносил Николай, долетали до неё сквозь густую пелену, и женщина не могла уловить их суть. … Фасад… Основной стиль - классицизм… Преобладать будут светлые тона… Зеркальные стены зрительно увеличат пространство… - Элеонора Андреевна, вы слышали, что я сказал? - наконец не выдержал мужчина, смотря на рассеянно кивающую ему женщину. - Да, про стены. Я согласна с вами и полагаюсь на ваш наметанный глаз. Делайте, как считаете нужным. - Вы даете мне полную свободу действий? - Не полную, но свободу. Пока меня устраивает всё, что я услышала. Оставьте бумаги, я просмотрю их позже ещё раз. – На этих словах Галанова встала, - контракт подпишем на днях. - Вы куда-то торопитесь? - Да, на свежий воздух, хочу выйти на улицу, тут очень душно. - С вами всё в порядке? Хотите, я подвезу вас? - на этих словах он приблизился к женщине и взял её за руку, его дыхание опалило щеку и заставило Элеонору нервно поёжиться. - Со мной всё хорошо, не нужно меня подвозить, я хочу прогуляться, - сдержанно отозвалась она, освобождая свою руку. Николай всё также смотрел на неё, не двигаясь с места. - Я надеюсь, что вы подумаете над моими словами. Я не хочу никому причинять боли или лишать вас этой сделки. Вы – умная женщина и, возможно, сами понимаете, что я прав. Насчёт вас обоих. Стоит выбирать равных себе. Не бросайтесь в этот омут, потому что потом вы не сможете избежать разочарования. Я знаю, как это бывает.       И поклонившись, мужчина вышел за дверь. Элеонора села в кресло и закрыла лицо руками. Гад, какой же гад! Но как же он прав, словно, прочитал её собственные мысли, а потом ушёл, не дав ей даже шанса на то, чтобы почувствовать себя нужной. Женщина отняла дрожащие руки от лица. Взгляд Галановой упал на раскрытую папку. Она взяла листы и стала их перебирать, смотря на аккуратный почерк. Этот архитектор действительно знал своё дело. Всё идеально. Бросив чертежи на стол, Элеонора вдруг обратила внимание на ещё один лист. Самый последний, он лежал в папке так, как будто хозяин не хотел, чтобы его нашли. Женщина перевернула его и замерла. С бумаги на неё смотрело её лицо. Каждая черточка, каждая мелкая морщинка - всё было идентично оригиналу. Аккуратно вернув рисунок на место, Галанова схватила сумочку. Нет, на сегодня с неё достаточно признаний. Ей просто нужна тишина. И немного покоя, чтобы привести мысли в порядок. И возможно… ОН. Возможно…