Пари

Эос. Апартаменты Минка. Следующий вечер после визита Бизонов в Апатию. — Что ты сделал? Заставил Дарка вылизать твои сапоги? Это такая грубая, извращенная шутка? Рауль оперся на спинку дивана не в силах сказать больше ни единого слова и в ошеломлении уставился на хмурого друга. Как благовоспитанный блонди с безупречными манерами, господин Эм старался не использовать ненормативный лексикон людей. Вслух. А вот мысленно не забыл его применить тут же… Приняв днем приглашение Ясона, Советник и помыслить не мог, что тот отчудит нечто столь… безрассудное. Этот поступок был совершенно не в духе прежнего Ясона. Одержимость Первого консула черноволосым пэтом прогрессировала неуклонно. У господина Эма уже достаточно давно сложилось мнение, что, когда речь заходила о Дарке, глава Синдиката словно прощался со здравым смыслом и забывал про всяческие тормоза разом. Различия между Ясоном, которого он знал до этого пари, и Ясоном после были просто разительными. Тот — прошлый, привычный и более-менее предсказуемый — традиционно соблюдал присущую элите выдержку и спокойствие в любых обстоятельствах. Новый же Минк стал иным. Более человечным, что не могло Рауля не радовать, и в то же время более взбалмошным. Вызванные не без его, Рауля, помощи изменения в характере Первого биотехнолога одновременно и волновали, и тревожили. Как бы чего еще не натворил из-за проснувшейся эмоциональности. Впрочем, и того, что он уже наворотил, вполне достаточно, чтобы прослыть экстраординарным и вызвать недовольство высшей элиты. И не только ее. Благо хотя бы Юпитер не вмешивалась, отдав пока все на откуп Раулю. Основные действия и решения Ясона не шли вразрез с политикой Матери, поэтому остальной элите только и оставалось что отводить глаза, уклоняясь от прямых взглядов обоих консулов, да шептаться за их спинами. — Меня, можно сказать, чуть ли не вынудили поступить подобным образом. — Тебя можно к чему-то принудить? — Рауль, несмотря на собственный внутренний раздрай, даже удивился столь откровенной лжи. — Не придирайся к словам, Эм. Мне совершенно не смешно. Во-первых, они имели наглость явиться непрошеными в мой дом! И не просто прийти, а взломав дешифратором коды доступа и подделав удостоверения личности. Во-вторых, махали вещдоками прямо у меня перед носом! Представляешь? До чего полукровки пошли… безмозглые. Или это только мне так везет? Они действительно решили, что им все сойдет с рук? В-третьих, они дурно влияли на Рики, утверждая, что мой пэт мне не подчинится, а Рики, словно назло, решил вспомнить о гордости. Пришлось наказать его прилюдно, показав, кто здесь хозяин. Скажи, Рауль, а с каких пор монгрелы стали безнаказанно бродить по Апатии? Куда смотрит полиция? Чем занимается мидасское полицейское управление? Одни монгрелы увидели Рики в Зоне 1, другие его выследили и пришли проведать. И их никто даже не остановил по пути! Это как, по-твоему, можно понимать? Ясон задавал правильные и нужные вопросы, и тем не менее Рауль невольно поморщился. При высоком уровне влияния и финансовой обеспеченности гостей, допущенных на Амои, обеспечение их безопасности на планете ее хозяевами — вещь немаловажная и значимая. На этом фоне присутствие преступных элементов на территории Мидаса представляло определенную опасность для путешественников и туристов. К сожалению, там, где заводятся деньги, обычно быстро размножаются и хищники, охотящиеся за ними. Закон неизбежности. И как не старается мидасское управление полиции держать ситуацию под контролем, подобные элементы просачиваются в город удовольствий снова и снова. И это не говоря уже о пришлых нелегальных гостях с теми же намерениями и о местной мафии. — Все озвученные вопросы по безопасности Мидаса — к Лагату и Зави. — Взгляд Второго потяжелел, став острым и колючим. — Насколько мне известно, мидасская полиция за охрану территории Апатии не отвечает. А жаль… — И обращусь! Завтра же! Советник на секунду прикрыл глаза и медленно выдохнул, заставляя себя успокоиться и одновременно пряча очередной всплеск гнева под опущенными веками. Все слова, крутящиеся у него на языке и рвущиеся на свободу, были слишком обыденными, пресными и невыразительными, чтобы с наибольшей полнотой выразить все те чувства, которые он испытывал в данный момент. Монгрельский стандартный подошел бы много больше, но опускаться до уровня Дарка блонди не собирался. Остро захотелось остаться одному, давая им обоим возможность остыть от испытываемых эмоций. Но кто же даст уйти, не выговорившись? Ресницы Советника взлетели вверх, позволяя скрытой ранее зелени уже спокойно посмотреть на собеседника. Пока ему ничего не оставалось, кроме как, внутренне кипя от негодования, с отстраненным выражением лица дальше слушать Минка, повествующего о событиях на квартире в Апатии. С негодованием, вызванным далеко не затронутой темой безопасности гостей Амои. Причина была иной. Личной. Он затратил слишком много усилий и времени, чтобы подойти к этому рубежу, и, когда до финишной черты выигрыша пресловутого пари именно Ясоном осталось всего ничего, Минк все испортил, одним-единственным приказом уничтожив наконец-то пробившиеся ростки доверия у Рики по отношению к взбрыкнувшему в очередной раз хозяину и втоптав парня в грязь на глазах у его друзей. О какой любви со стороны монгрела теперь может идти речь? О каких иных теплых чувствах и эмоциях? К сожалению, совершенного уже не изменишь. Рауль прикоснулся к виску, массируя его в попытке унять приступ головной боли и раздумывая, что теперь делать. Какие еще варианты действий предпринять, чтобы не проиграть самому и заполучить сердце Катце в собственное, единоличное владение? По многолетнему опыту общения с Ясоном Рауль знал заранее — обвести того вокруг пальца еще раз будет непросто. Как назло, ничего вразумительного в голову не приходило. Гнев, правда, отступил. Ясон — это Ясон. Иным быть он просто не умел. Порой слишком надменный и высокомерный даже с элитой, и сердиться на Минка бесполезно — не проймет. Способный летать выше остальных должен уметь не упасть с высоты собственных амбиций, несмотря на чужую зависть, ненависть или презрение. А значит, быть выше остальных во всем. — Запру, носа на улицу не высунет, — новая реплика консула выдернула генетика из состояния задумчивости. — Ты неисправим, Ясон! — Советник все же позволил себе проявить толику недовольства. — Что именно ты имеешь в виду? — Первый недоуменно вскинул бровь, не уловив полного смысла прозвучавшей реплики. — Ты хотя бы отдаешь себе отчет, как сильно унизил его своим поступком? Совсем недавно ты утверждал, что якобы любишь Рики. Но, насколько мне известно, влюбленные не унижают своих возлюбленных и не издеваются над ними. Принимая во внимание твои действия, у меня возникает закономерный вопрос — ты уверен, что не ошибся при определении названия своих чувств? Прости, но при всем моем айкью никак не могу понять — а где тут та самая любовь, о которой ты распинался? — Ты несколько преувеличиваешь! — Серьезно? — Рауль смерил друга оценивающим взглядом. — А как по мне, ты делаешь все, чтобы проиграть это пари. Надоело играть? Приелось? Может, тогда сразу признаешь свое поражение? — Эм показательно изогнул губы в своей фирменной полуухмылке. — Это ты так тонко шутишь? — сдержанно поинтересовался Ясон, нехорошо прищурившись в ответ. — Почему сразу шучу? Я не откажусь от победы, ты же знаешь, — Второй консул иронично усмехнулся. — Выиграешь в следующий раз, в чем проблема? — Даже не надейся! — Тогда измени свое отношение к парню, — в голосе зеленоглазого прозвучали стальные нотки. — Единственное, чего ты добьешься при дальнейшем движении в этом направлении, — он вновь озлобится на тебя. Я никоим образом не нуждаюсь в дополнительных очках форы. К тому же игра в поддавки мне совершенно неинтересна и даже оскорбительна. Несколько растерявшийся от напора друга, Ясон молчал долгие пару минут. Это вызвало еще одну волну удивления со стороны Советника — на вечно нечитаемом лице Минка открыто проявились эмоции. Нахмуренные брови. Дрогнувший уголок рта. Застывший взгляд потемневшей синевы, устремленный в окно напротив. «Рауль совершенно прав — палку с воспитательным процессом я перегнул». Перед глазами первого блонди отчетливо замелькали картинки минувшего дня. Воспоминания тщательно перебирались в уме и анализировались одно за другим. Боль и страх в глазах пэта во время попытки защитить зарвавшихся друзей. Корчащийся на полу монгрел, когда он в наказание активировал кольцо. А после резко замкнувшийся в себе Рики, пустота в черных глазах и отстраненное равнодушие после ухода гостей. Каждая картинка была наполнена своим смыслом. Неприятным. Более чем тонкий показатель правдивости слов Советника. С другой стороны, с каких это пор его стало интересовать мнение пэта? И все же… он действительно несколько переборщил. Необязательно было наказывать в присутствии чужаков. — Ты был прав, сказав, что любовь делает из нас идиотов. Признаюсь, я несколько … вспылил. На почве ревности. Видел бы ты, как Гай на него смотрел. Очень неприятное чувство, скажу тебе. Господину Эму на мгновение даже показалось, что он отчетливо услышал, как скрипнули сжатые с силой зубы хозяина апартаментов. «Неужели проняло? — мелькнула и тут же пропала недоверчивая мысль. — Впрочем, зная Ясона, верится с трудом». — И что ты собираешься делать дальше? — ровным тоном озвучил Рауль вопрос, волновавший его более всего. — Посмотрю по обстоятельствам, — усмешка разбила четкий контур губ консула. — А пока пусть работает на Рынке, за ним присмотрит Катце. Несмотря на скупость ответа, Советник удовлетворенно кивнул — момент с дилером его вполне устраивал. Гадать, что Ясон задумал на этот раз, было практически бесполезно. А предположениями, как говорится, сыт не будешь. Рауль слишком давно это понял и не особо заморачивался по данному поводу. Все тайное рано или поздно становится явным. Придет и его черед. К тому же Ясон слишком практичен, чтобы не найти выхода из сложившейся ситуации. На то он и лучший из лучших. С задатками лидера подобного уровня проигрывать он не любит хронически. Да и чувство юмора у него слишком специфическое, вон как ухмыляется. Смертельные последствия для Рики, конечно, исключены, но за целостность чужих нервов Рауль не дал бы и гроша. Пока же стоит внимательно наблюдать, как Минк поведет себя дальше. И снова ждать… Игнорировать и тщательно скрывать тянущую тоску по Катце с каждым днем становилось все сложнее, тот продолжал сниться каждую ночь. Настороженный, заполненный подозрением янтарь с тяжелым прищуром. Вопросительный излом темных бровей. Делано-сердитый взгляд, наполненный выжиданием. Поджатые в немом упрямстве губы. И лишь иногда — едва заметная улыбка. Улыбка, за которую готов отдать все. Думал ли он когда-то, что тот скромный мальчик-фурнитур превратится в столь очаровательного молодого мужчину, рискнувшего отвергнуть его чувства? Совершить невозможное — расшатать почву под ногами одного из высших только своим существованием? У жизни оказалось искаженное чувство юмора. Рауль плотно сжал губы. Каждый божий день все больше начинал напоминать хождение по минному полю — с оглядкой на каждый шаг в попытке не совершить непоправимую ошибку. Иногда ему казалось, что Катце тонко издевается над ним, испытывая элитную выдержку. Которой почти не осталось… Почти… Он сковывал себя рамками пари и условностей, боясь своей несвоевременной настойчивостью или намеком дать понять Катце, что выбор у того отсутствует. Дилер прав — вначале он должен получить гражданство и почувствовать себя свободным. Не слугой. Просто обычным человеком. Мечты должны исполняться. А вот дальше Рауль вступит в игру более активно. Блонди не проигрывают и не отступают — они тактически делают шаг назад. Выжидая и подталкивая в нужном направлении. А сдаваться и останавливаться на достигнутом господин Эм не собирался. Как и думать о том, что упрямец-дилер покинет Амои и они расстанутся раз и навсегда.