Пари

Первое, что увидел, выйдя из Звездного порта, Катце, – частный аэрокар Второго консула, припаркованный напротив центрального входа. Уж эту эмовскую игрушку забыть или не заметить было довольно сложно — именно на ней раз в неделю он возил Рауля по Танагуре или Мидасу на их вечерние встречи. Беспокойство и неуверенность в правильности собственного решения, жестко удерживаемые в последние два часа в прочной узде привычного хладнокровия, все же прорвались наружу в виде прикушенных до боли губ. На протяжении всего пути в космопорт внутри что-то настойчиво зудело, царапало, тревожило и ныло. Он... боялся? Рагон, ДА! Да, именно так. Откровенно и постыдно трусил, что совершает непоправимую ошибку. И даже мысленные уговоры, что все образуется, что все правильно, именно так и нужно, что все сложится как-нибудь, не помогали. Пружина, растянутая в груди до предела, натягивалась все сильнее и сильнее, грозя лопнуть в любую секунду и утянуть в водоворот отчаянного осознания собственной незначительности. Рагонов блонди! Сердце раненой птицей забилось где-то в горле. А ведь он знал, знал, что игры с элитой - любые игры - заканчиваются для смельчаков если не смертельно, то довольно печально. И вот результат — аэрокар Советника на стоянке и растерянный Катце, недоверчиво рассматривающий его плавные обводы. Дилер постоял в нерешительности целую минуту, пытаясь разобраться с нахлынувшими мыслями и чувствами. Биотехнолог, судя по сообщениям прессы, был в госпитале. Тогда возникает соответствующий вопрос – что здесь делает его "именной" транспорт? Именно этот аэрокар прислуге-водителю генетик никогда не доверял — или управлял сам, или перепоручал вождение ему, Катце. Выписали из госпиталя раньше времени? Вряд ли, учитывая придирчивость элитных медиков и их склонность к перестраховке. Сбежал из палаты, чтобы проводить его с Амои? Смешно. Хотя... учитывая прозвучавшие признания в любви, сроки и методы дилерского охмурения... Очень даже возможный вариант. Разве нет? От подобной крамольной мысли в груди приятно потеплело, а по нервно дрогнувшим губам скользнула саркастическая улыбка. Ну да, ну да... А он президент Терры... Придет же подобное в голову! Даже на фоне последних откровений Рауля Катце с трудом верилось, что один из сильных мира сего мог испытывать чувства подобного уровня к нему — монгрелу, полукровке, бывшему фурнитуру и преступнику. Не играть. Просто любить. Казалось, давно можно было и привыкнуть, не первый день каша варится, но... Но ведь это же блонди! Разве к такому можно относиться всерьез? Или поверить? Или принять? И все же... факты утверждали обратное. Вот ведь...блонди... И каким же нужно быть упрямым и безответственным в отношении своего здоровья, чтобы находиться в данный момент на стоянке космопорта. Вечером только в бессознательном состоянии госпитализировали, и вот нате, уже скачет здесь! Ладно! Хорошо, не скачет. Сидит, управляет каром, летает — от перемены мест слагаемых результат не меняется. Но тем не менее, где же присущее элите благоразумие? Катце мысленно фыркнул, реагируя на собственное возмущение, вызванное неосторожностью травмированного блонди, и решительно двинулся в направлении машины. Остановился, не дойдя пары шагов. Наклонив голову, впился взглядом в собственное понурое отражение в тонированном стекле аэромобиля. Дверь не открылась ни через тридцать секунд, ни через минуту, ни через две... Несколько мгновений Катце смотрел на стекло, с отчаянным бессилием понимая, что настаивать бесполезно. Оно дрогнуло и поползло в сторону, когда спустя третью минуту дилер отвернулся, чтобы уйти. - Разве я позволил тебе уйти? – голос Второго консула не сулил ничего хорошего. Несколько секунд, растянутых в воображении в целую вечность, Меченый обиженно разглядывал интерьер аэрокара, а затем, спохватившись, поклонился. Рауль сидел на заднем сиденье. За рулем обнаружился бывший дроид-телохранитель. - Решили остаться, Катце? - негромкий голос блонди выдернул дилера из размышлений о смысле жизни. - А вы прибыли меня проводить, Советник? А как же ваша голова? Слышал, у вас сотрясение? - Почему бы и нет? Жалеете, что ваш звездолет отбыл без вас? - Интересно, почему я не удивлен?! – закатив глаза, скептически поинтересовался дилер. - И, все же, почему вы не улетели? - Смысл дергаться? - равнодушно пожал плечами брокер. - Зная вас и господина Минка, я более чем уверен — СБ сняла бы меня уже с посадки. Так что пришел проводить свою мечту о свободе хотя бы взглядом. - Никогда не подозревал, что вы мазохист. Но вы неправы – я лично подписал разрешение на ваш вылет, – в голосе блонди на миг промелькнули насмешливые нотки. – Я ведь обещал вам, что позволю покинуть Амои. Помните? Правда, пока только до Даартс. С правом на постоянное место жительства. А вот разговора о полете за пределы системы Глан у нас не было: с вашими знаниями о нас подобная глупость для элиты непозволительна. СБА и Зави лично категорически против. Орфей рогом уперся. Так что Даартс — все, что мне удалось добиться. Катце вскинулся, захотелось рассердиться, высказаться, и... поймал себя на том, что, несмотря на насмешливые интонации и сказанное блонди, в нем не проснулось даже малейшего раздражения. Даартс — не самый плохой вариант. Чего-то подобного он подсознательно и ожидал: отпустить-то отпустят, но недалеко, да и глаз не спустят. Хотя планы в надежде на лучшее строил совершенно другие. Что ж, мечтать, как говорится, не вредно. Вредно — не мечтать. Рауль прав: не с той информацией, что находится в его голове, остаться без внимания Зави и его службы. Более того, Меченый поймал себя на том, что не думает о Рауле плохо и улыбается как-то совершенно по-идиотски. Господин Эм не позволил себе лишнего — ни малейшей улыбки или хотя бы намека на нее. Стандартный блонди в стандартной же обстановке. А вот это вдруг всерьез разозлило. - Тогда зачем подписали разрешение? Смысл? Блонди едва заметно, кончиками губ, все же улыбнулся, увидев реакцию дилера. Глубоко вздохнул и недовольно поморщился, взглянув на закурившего монгрела. - Вам нужен отпуск. Думаю, пары месяцев вполне бы хватило, чтобы соскучиться. По мне, например, – блонди самоуверенно улыбнулся. – Или ты уже соскучился и поэтому решил не улетать? Катце почувствовал, как его губы самопроизвольно дрогнули в улыбке. Переговоры шли странно. Не сказать, что непродуктивно, но в высшей степени странно. Рауль смотрел серьезно, судя по всему, даже не думая помогать, только кривил губы в ехидной и соблазнительной улыбке. Катце отчаянно захотелось стереть ее каким-нибудь способом, а заодно напомнить кое о чем. - А как же упомянутые вами совсем недавно право на самостоятельный выбор сердечных привязанностей и мечты, которые должны сбываться? - А разве твои мечты не исполнились? Корочка о гражданстве у тебя есть? Есть! Поэтому я решил, что да, мечты должны сбываться. Обязательно должны. И мои в том числе. - Вы ведь отказались от выигрыша в пари? - И ты знаешь почему. К тому же, почему ты считаешь, что я проиграл? Иногда, чтобы выиграть масштабную войну, нужно проиграть бой. У меня свое понятие о победе. Ты ведь не думал, что я сдался, зануда? Катце недоуменно уставился на Рауля, отчаянно пытаясь справиться с бешено колотящимся сердцем и странным ощущением внутри. Теплом, заполняющим все тело. А разум нахмурился и пересмотрел поведение блонди за прошедшие месяцы, учитывая этот нюанс. Правда, он быстро взял себя в руки, изобразил расстроенность на лице и, тяжело вздохнув, спросил: - Я могу попросить о небольшом одолжении, господин Эм? Катце заставил себя улыбнуться. Он даже голову склонил, изображая, будто в самом деле сожалеет. Блонди оставался верен себе – тонкая бровь слегка приподнялась в вежливом недоумении. - Попробуй, – Советник с любопытством прищурился. Катце и сам не понял, как в его голосе смогли сплестись хрипловатое мурлыканье и нотки привычной нахальности. Нацепив свою самую доброжелательную улыбку, Меченый с осторожностью сапера-самоубийцы на минном поле выпалил: - Научите меня любить? Любовь, пусть даже чужая, – странное чувство, зачастую толкающее на безрассудные и странные поступки. И даже если тебе кажется, что все находится под контролем, что ты свободен и независим, что ты хозяин своей судьбы, в следующую секунду уже понимаешь, что проиграл. Люди говорят - "вода камень точит". Человеческое сердце - по своей структуре - вещь органическая, много более мягкая и податливая, требущая меньшего времени прямого или косвенного воздействия. Желающее, пусть порою даже тайно и неосознано любви и тепла, заботы и поддержки. И однажды ты ловишь себя на том, что прислушиваешься к тому, как испуганно и предвкушающе бьется в груди дрогнувшее сердце. Удивляешься, как настойчиво оно пытается вырваться на свободу при виде когда-то постороннего человека и окончательно понимаешь, что тебе уже некуда деться. И тогда сбиваеся дыхание и накатывает страх. За то, что может произойти через минуту или две. Или не произойти вовсе... Прозвучавшая просьба срывает маску безразличия с лица блонди, выбивает опору равнодушия из под его ног. Но лишь на краткое мгновение. И снова перед глазами монгрела - красивое надменное лицо и повелительная властность зеленых глаз. Спокойных, оценивающих, решающих его судьбу. Но, как бы быстро блонди не закрылся в своей привычной скорлупе, как ни старался скрыть от чужих глаз свои эмоции, Катце успел заметить в его взгляде промелькнувшее торжество. Меченый обнаружил, что помимо воли улыбается и вновь может дышать. С силой прикусил нижнюю губу, подавляя шальную улыбку. Страх ушел, его место заняло ожидание. Кто сказал, что река, достигшая окончательной цели, растворяется и прекращает свое бытие, впадая в море или океан? Кто сказал, что это безвозвратный и бесславный конец? Наоборот, все только начинается. Как долгожданная пресная гостья наполняет просторы водной глади хозяина глубин своими объемами, так и соль чужих сокровищ насыщает и превращает ее во что-то более значимое и важное, делая частью иной жизни. Иной, отличной от прежней, привычной и устаревшей, но не менее значимой и важной. Они гармонично дополняют друг друга, создавая круговорот жизни... Губы блонди дрогнули в ответной улыбке. Рука без перчатки приглашающе потянулась навстречу. Раскрытой ладонью вверх... Катце не нужно было иного приглашения. Справившись с эмоциями облегчения, он быстро скользнул в салон, сев на указанное место. Рауль не смотрел на него, он не отрывал взгляда от закрывающихся створок. И лишь когда транспорт слегка качнуло в минуту отрыва от земли, перевел взгляд на дилера. - Все, – мелькнувшая рука с легкостью притянула его к себе, с силой впечатывая спиной в сиденье рядом с собой, – ты доигрался... Меченый лениво растянул губы в улыбке, принимая новые правила игры и первый даруемый поцелуй...