Пари

Жизнь, по своей сути, переменная временная. Величина непостоянная, и даже капризная, чем-то напоминающая обычную реку и ее изменчивость. У своих истоков она робким родничком настойчиво просачивается из небытия на поверхность, к солнцу и свету. Медленно набирается энергии и растет, собираясь с силами скромным озерцом. С любопытством, присущим всем юным, покидает отчий дом и устремляется дальше, в просторы окружающего мира. Обрастает на своем нелегком пути ограничениями и запретами в виде берегов-ущелий, освободиться от сдерживающих оков которых порой бывает совершенно невозможно. Течет, рвется из крепких пут в особо узких местах, бунтуя и яростно бурля на скалистых порогах и крутых поворотах, затягивает в свои смертельные омуты в особо глубоких и мутных местах. А затем, победно ликуя, вырывается на просторы равнин — на свободу. Разливается полноводной широкой лентой, становится тихой, спокойной и… предсказуемой. Неторопливо течет далее, к своему устью. К своей таинственной и неведомой цели, не подозревая о ждущей ее опасности. Рано или поздно всему приходит конец, будь то человеческая жизнь или путешествие одной капли воды по ограничительной системе реки. Все приходит к своему логическому завершению — бывший родничок впадает в необъятную синеву соленых просторов, растворяясь в нем и… исчезая. Можно ли назвать слияние моря и реки максимальной свободой для маленькой капельки H₂O? А новую жизнь бывшего элитного раба, получившего гражданство и готового покинуть Амои, чтобы затеряться в черной космической бездне, независимой ни от кого и ни от чего? Катце часто сравнивал свою жизнь с рекой. Гардиан был для него тем самым истоком, Эос – местом, где он набирался опыта и сил, Керес и Рынок – берегами-ограничителями, пространство за пределами Амои – свободной равниной. Претендентов на роль бесконечных просторов океана у него не было. И вот с некоторых пор Рауль стал ассоциироваться с тем самым морем... Подобные мысли не оставляли Меченого и на протяжении всего последнего месяца, с тех пор, как он последний раз видел Рауля воочию. Будет ли он действительно свободен, покинув Амои? Не заменит ли одну зависимость на другую? Не станет ли пленником новых обстоятельств и другой реальности? — Свобода дает право самостоятельно выбирать рабство себе по вкусу, Катце. Мы все находимся у кого-то в зависимости. И если ранее все решал за тебя Ясон, теперь этот выбор – за тобой! И вовсе не обязательно для этого менять место жительства, — сказал Рауль, прощаясь. Катце слишком долго мечтал о свободе, автоматически даруемой гражданством. Одно предоставляет второе, разве не так? Он получил и то и другое на следующее после взрыва в Дана-Бан утро. В тот день Советник Эм приехал в офис Меченого лично. Привез подписанную Ясоном корочку о гражданстве и чип, удостоверяющий личность. — Любовь — сложная вещь, Катце. Нелогичная и чаще всего неблагодарная. Ее нельзя купить, зато можно заслужить, добиться или завоевать. От нее нет ни спасения, ни лекарства, ни помощи. Ты можешь сказать, что время лечит. Нет. Проверял на себе. Только боль и страх потери. Для меня, во всяком случае. Видит Юпитер, я сделал все, что мог, в борьбе за твою благосклонность. Изменил нашу систему, чтобы дать нам возможность быть вместе; лгал для этого коллегам и другу, подтасовывал факты. Я ухаживал за тобой, соблазнял, защищал. Любил… Но, по-видимому, этого оказалось для тебя недостаточно. Как бы сильно мне этого ни хотелось, я не могу на тебя давить или принуждать. Любовь, прежде всего, начинается с отношений, а их нужно строить… И желательно вдвоем. А ты старательно не замечал меня, избегал любых встреч и мечтал о своей свободе. У людей есть замечательная поговорка: «Насильно мил не будешь». Это про нас с тобой. Когда любишь… желаешь, чтобы твой избранник был счастлив. Пусть даже не с тобой, но был счастлив… И тогда я решил подарить тебе твою же мечту. Самостоятельно Ясон на волю тебя бы не отпустил — слишком ценит. Но и у него есть свои слабости — он азартен, любит сложные задачи и часто ставит на кон довольно забавные вещи и понятия. Подвести его к тому, чтобы на кон стала твоя свобода, было не столь уж и сложно. Изменение твоего внешнего вида стало моим первым шагом на этом пути. Ты был прав, когда говорил Ясону, что с новой внешностью тебе не место на Рынке. Я надеялся, что в таком-то виде он тебя перепродаст мне. Ан нет — отказал, когда я намекнул о желании тебя приобрести. Хотя выкрутился ты тогда довольно оригинально — я смеялся до слез, когда ты себя заменил дареным дроидом и приставил к нему Рики. А уж как я «наслаждался» видом Дарка вместо тебя! Ты, как всегда, щедр на неприятные сюрпризы. Так меня обвести вокруг пальца! Впрочем, я даже не обиделся. Я сделал все, чтобы вывести вас обоих из себя и вовлечь в эту игру. Вы оба меня не разочаровали. Пари «влюби в себя монгрела», очень вовремя предложенное Ясоном, оказалось для меня просто манной небесной. Я тут же воспользовался им в своих целях — оно стало второй ступенью. Признаться, я даже не сразу поверил в свое везение и возможность быть рядом с тобой без прямого отторжения. В тот момент ухаживать за тобой почти открыто было верхом мечтаний. Даже воспрянул было духом и обнадежился, что за отведенное на это пари время все же смогу покорить твое сердце. Глупо, конечно. Я ведь заранее знал – ты лишь желаешь отомстить за «подпорченную» внешность и не уступишь. В свете нашего с Ясоном пари это довольно логичный результат. О новозаключенном споре консул молчать бы не стал: слишком рационален и расчетлив. Но мое сердце отказывалось слушать доводы разума, утверждая, что надежда умирает последней, и я сделал свой выбор в пользу его мнения. Правда, я все же несколько недооценил Минка. Сопоставив некоторые факты из нашего общего прошлого и настоящего, он стал шантажировать меня твоей безопасностью. Пришлось подыграть главе Синдиката в его желании заполучить себе Дарка. Хотя к моим советам он не особо прислушивался — все равно поступил по-своему. Результат ты видел — снесенная с лица Амои старая цитадель. Хотя, как ни удивительно, сердце Рики он все-таки заполучил. Впрочем, не до них. Так вот, я долго пытался изменить твое отношение к себе. Пока окончательно не смирился, признав твое право на самостоятельный выбор сердечных привязанностей. Мечты должны сбываться, сказал я себе еще раз и, прекратив уделять тебе внимание, позволил Ясону, вернее тебе, выиграть. Ты получил, что хотел — собственноручно отвоеванную свободу. А что до меня… в принципе, ее у меня никогда и не было. Служение Амои не оставляет других вариантов. Хотя, когда мы встретились впервые, небольшие крохи ее у меня все же были, но я честно проиграл их взгляду твоих глаз. Нет, не подумай, что я сразу сдался. Как и ты, был возмущен попыткой «захвата» личной свободы и пытался бороться за то, что осталось. Старательно игнорировал твое притяжение вплоть до твоей лжеутилизации. Узнав, что тебя якобы больше нет, поймал себя на мысли, что, в принципе, воля-то мне и не нужна. Какой в ней смысл, когда выгорело сердце? Когда же мне стало известно, что ты жив, я отказался от неё окончательно. В твою пользу. Рауль говорил о своих чувствах, пытался достучаться до него еще раз, а он сидел напротив и сжимал в пальцах пластик корочки о гражданстве. Единственное чувство, которое он испытывал на тот момент, — эйфорическая радость от исполнения мечты. А Второй блонди со своими признаниями шел пусть и параллельным, но сильно приглушенным, незначительным фоном… Рауль понял правильно. Грустно улыбнулся, вставая и прощаясь. — Ясон просил тебя задержаться с отъездом. Рики станет твоим преемником, Консул просил натаскать его по максимуму. После этого тебе выдадут разрешение покинуть Амои. Дарк будет в порядке приблизительно через неделю. Советник ушел, ни разу не оглянувшись. Прекрасное лицо блонди оставалось идеально безмятежным. Хотя нет, подумал тогда Катце, такое непробиваемое спокойствие вырабатывается годами самодисциплины. Спокойным, судя по словам, он не был. Однако выражение зеленых глаз стало таким же нечитаемым, как ранее, и понять ход его мыслей было уже невозможно. Катце с победной ухмылкой смотрел ему вслед. Ровно месяц назад… Рауль более не позвонил. Ни единого раза. Даже по делам касаемо поставок в лаборатории и продажи пэтов, которые биотехнолог всегда курировал лично. С того дня дело с Катце имел один из сильверов-заместителей. Более чем показательный жест… Впрочем, Катце не особо заморачивался подобными нюансами. Дел перед эмиграцией было более чем много. С местом дальнейшего проживания он давно определился — звездная система Риэс, туристическая планета Лиора. Мягкий и теплый климат почти круглогодично, большие возможности для бизнеса самого разного уровня значимости. Присмотрел даже небольшой коттедж для себя и офис под личный бизнес. Современные технологии позволили провести онлайн-осмотр помещений и сделать первоначальный денежный взнос. К тому же в первую неделю, пока Рики лежал в госпитале и шел на поправку, он систематизировал все необходимые для дальнейшей работы Черного файлы. Перенес на флешки материалы личного характера, подчистил ненужные программы и удалил хвосты остаточной информации. С возвращением Дарка работы прибавилось — передача дел, введение в курс партнеров и общее знакомство с новым главой Рынка, параллельное ведение дел того же Рынка. Было не до сердечных посягательств и чувств Советника Эма. Правда, иногда, уже лежа в постели, нет-нет да ловил себя на мыслях о Рауле. Вспоминал их встречи и разговоры, брошенные взгляды, пойманные улыбки. Якобы невольные прикосновения, поддержку под локоть, стряхивание видимых одному блонди пылинок, проскальзывающее в глубине зеленых глаз желание. Он давно не мог сказать, что внимание Второго консула было неприятным. Положа руку на сердце, последнее признание элитника откровенно льстило, вызывая непрошеную улыбку. А в последние ночи в памяти все чаще стали всплывать строки из дневника блонди, не давая уснуть и заставляя крутиться с бока на бок. Из-за Рики график работы был изменен, основная часть ночи стала выделяться для сна. «…Снова видел Его. Вновь похудел. Синяки под глазами от переутомления. Совершенно не следит за своим режимом сна и питания…» «…Пришел на взводе. Пытается скрыть свое раздражение. Был немного резок. Смешной. Неужели не понимает, что я люблю его любым?..» «…Опять капризничает. Отказался проходить профилактический осмотр. Пришлось приказать. Обиделся. Пффф! Зануда! И после этого утверждают, что монгрелы – адекватный народ? В каком месте?» Хуже всего было то, что Катце многого не понимал и не знал в области чувств. Или неправильно интерпретировал? Но в одном он был уверен точно — те чувства, что он испытывал по отношению к Второму консулу, любовью не были. Заинтересованностью, любопытством, осторожностью, смешанной с настороженностью, и даже дружеской симпатией. Но не любовью. Сердце замирало при виде Советника не от радости или восхищения. Причины были более прозаичными — ожидание очередного сюрприза, и далеко не из ряда приятных. Брокер был честен с собой: несмотря на высказанные биотехнологом чувства, подобное внимание больше напрягало, да и пугало. Правда, со временем первичный страх отступил, и тем не менее, затаившись на уровне подсознания, время от времени напоминал о себе. Так было до сегодняшнего дня. Дня отъезда с Амои… Утренние новости о вечернем покушении на Второго консула Амои Рауля Эма застали его по пути из кухни к рабочему терминалу. Рики еще не было, Катце ожидал его с минуты на минуту. Он словно налетел на прозрачную стену, неподвижно застыв на одном месте. Губы предательски задрожали, и стало трудно дышать. Неожиданно показалось, что в нем что-то сломалось. Что-то очень важное и необходимое для полноценной жизни. Он не понимал своих эмоций. Он прекрасно разбирался в других людях и их эмоциях, но не мог понять, что происходит с ним. Почему так отчаянно больно? Почему-то показалось, что именно сегодня он впервые за прожитые в Кересе годы по-настоящему испугался. Не за себя. За другого. Блонди. Советника Эма. Это было что-то новое. Настолько неожиданное и непонятное, что стало еще хуже — тяжело заныло в области сердца. Вспомнился последний взгляд Рауля — тот смотрел на него с неопределенностью и недоверием, как на нелогичную головоломку, которую не мог разгадать. Или бомбу, готовую взорваться в его руках в любую минуту. Впрочем, долго комплексовать ему никто не дал. Рики ворвался в бункер десять минут спустя. Все это время Катце сидел, тупо смотря в монитор компьютера, на котором снова и снова бежали строки новостной ленты. …Советник Эм доставлен в госпиталь «Эриталь»… ...Снайпер арестован… ...Сведений о состоянии Второго консула нет. Известно, что на момент госпитализации он был без сознания… Слова репортеров врывались в подвисшее сознание дилера, отказывающегося верить в услышанное. Били острыми краями, вызывая тупое онемение левой половины груди. Резали и кромсали и без того ноющее сердце. Катце не хотел этого. Не хотел верить, что этого золотоволосого блонди больше нет. Нет… И отчего-то Катце больше не хотелось свободы… «Свобода дает право самостоятельно выбирать рабство себе по вкусу, Катце. Мы все находимся у кого-то в зависимости. И если ранее все решал за тебя Ясон, теперь этот выбор за тобой!» «…В тот день, когда мне стало известно о твоей утилизации, я проиграл свою свободу окончательно. Сам отказался от нее…» «…Мечты должны сбываться, сказал я себе…» «… Ты получил, что хотел — собственноручно отвоеванную свободу. А что до меня… у меня ее никогда и не было. Служение Амои не оставляет других вариантов…» Слова блонди месячной давности всплывали в памяти снова и снова. «…Я хочу, чтобы ты знал — я буду ждать тебя…» Электронное сообщение на коммуникатор три дня назад, когда он купил билет на звездолет с Амои. Проигнорированное… — О, ты уже в курсе! Прикинь, чуть не пристрелили нашего Эма. Благо щит сработал, отделался легким испугом да сотрясением мозга, — приземлившийся на диван напротив дилера Рики сиял довольной улыбкой. — В… смысле? Никогда в жизни Катце не испытывал такого облегчения от чужих слов. Жив… Рагонов Советник, напугавший его до колик в животе и сердце, был жив! — Слышал, что говорят? Без соз-на-ния, — передразнил очередного репортера Дарк. — Знаешь, в чем хохма? Ясон просто рвет и мечет! Новый телохранитель Второго слишком рьяным оказался — Идеального нашего собой закрыл, когда стрелять начали. Наступил на край Эмовского плаща, Рауль потерял равновесие, и оба на пол бахнулись. Думаешь, на этом все закончилось? А хренушки. Эм и здесь решился выделиться — затылком о ступеньку от всей души припечатался. Да так хорошенько приложился, что так и увезли без сознания. Прикинь? Свой же чуть лучше киллера не угробил. Ясон говорил — кро-ви-щи натекло! Все думали, все, каюк Советнику. Черт, у тебя же звездолет через два часа, поехали. В течение всей своей жизни Катце неоднократно сталкивался с необходимостью делать определенный выбор. Начиная свой путь на Рынке, он не знал наверняка, чем все закончится и придет ли он к успеху. Он рискнул и не пожалел. Требовалось много мужества, упорства и даже наглости, не без этого, чтобы преодолеть препятствия, возникающие на его пути с регулярностью не менее раза - двух в неделю. Но каждый раз, принимая решение и определяясь с очередным выбором, он задавал определенное течение своей жизни и ее направлению. Почти каждый свой шаг во время работы подпольным дилером можно было с легкостью приравнять к ходьбе по минному полю. Именно поэтому так важно было не ошибиться с выбором, предварительно подготовиться к нему, чтобы потом не пожалеть и не заплатить за ошибки слишком дорого. Например, собственным существованием в этом мире. Вот и в данный момент в его жизни наступил очередной поворотный момент. Но страха раствориться и утонуть в соленых глубинах изумрудного моря больше не было. Катце решительно поднялся. Жизнь, по своей сути, временная переменная. Величина непостоянная и капризная. Сегодня одно, завтра другое. Рауль был прав. Свобода дает право самостоятельно выбирать рабство себе по вкусу. Звездолет ждать не будет…