Восхождение к трону

Роды были долгими, трудными и мучительными, но не смотря на все препятствия на свет появилась она - новая глава. Автор приносит дичайшие извинения за задержку и надеется, что глава придется вам, читателям, по вкусу. *** Примечание: курсивом выделены видоизмененные отрывки из произведения Джоан Кэтлин Роулинг «Гарри Поттер и Орден Феникса» Каникулы пролетели так же быстро, как снитч мимо ловца пуффов в последнее матче, и компания друзей собралась в своём привычном купе. Болтали обо всём и ни о чём конкретном, наслаждаясь последними часами свободы. Однако Панси вспомнила о том, что в этом семестре у них будут новые учителя по ЗОТИ и Истории магии, и завязалась бурная беседа. — Ну, Драко-о-о, — Дафна растягивала имя мальчика в своей самой идиотской манере, отчего Гарри поморщился — звучало это просто отвратительно. — Как ты мог не спросить? Ведь твой отец — глава Попечительского совета Хогвартса! — возмущалась она. — Для особой одарённых повторяю ещё раз, — медленно проговорил мальчик, — у меня были более важные дела, чем доставать отца такими глупостями. — Никакие это не глупости! — негодовала Гринграсс. Блондин лишь отвернулся и уставился в окно, наблюдая за пейзажами заснеженной Англии. Мальчик ломал голову над другим «более важным» вопросом: стоит ли ему демонстрировать клинки в клубе Флитвика? Отец, судя по всему, был бы не против, но раскрывать такое преимущество… А если нет, то разве не для этого ему их подарили? Да и кто знает, как отреагирует Дамблдор. Вдруг он решит забрать клинки, и что тогда? Такого Драко точно не хотел. Но если всё же демонстрировать, то сделать ли это на первом же занятии или чуть позже? Да и отец ничего не сказал насчёт проверки — будет ли он в Хогвартсе или нет. Гарри также предпочёл оставить дискуссии и уткнулся в очередную книгу. Всё равно пока они не приедут в Хогвартс, ничего не узнают. Поездка прошла без эксцессов. Они два раза перекусили заготовленной заранее едой: домовики прекрасно справились со своими обязанностями и накрыли целую «поляну» — после того случая с зельями большинство родителей предпочли выделить по ушастому помощнику (а по факту — защитнику и в некоторых случаях даже надсмотрщику) для своих чад — сервированную по всем правилам этикета (аристократы они и в Хогвартс-экспрессе аристократы). Тут Гарри не упустил возможности похвастаться своим эльфом, которым по легенде его снабдил оправданный крестный. И ещё один раз ребята порадовали себя сладостями, когда проезжала тележка. К тому времени как поезд довёз их до Хогсмита, ночь опустилась на землю, и лишь Луна и звёзды (ну ещё и магические фонари) освещали путь. Ко всему прочему, пошёл снег, и студенты теплее кутались в зимние мантии. Драко поднял воротник своей зимней мантии, подоткнутой мехом горностая — леди Нарцисса испытывала слабость к этому зверю, и большинство зимних меховых вещей в семьёй Малфоев было сделано именно из него. Блондин улыбнулся, вспомнив с каким скандалом эта мантия покупалась — даже отцу приходилось мириться с некоторыми слабостями бывшей мисс Блэк, ведь Блэки бывшими не бывают. Уставшие с дороги ученики потянулись к каретами. Поездка не заняла много времени, до замка было рукой подать, а у входа их выловил профессор Снейп, всучил по флакону с перечным зельем и отправил в факультетскую гостиную — переодеваться и сушиться. Снега было много, а за короткие перебежки от поезда до кареты и от кареты до замка студенты успевали промокнуть, если, конечно, не умели быстро ходить или не озаботились наложением специальных чар. *** Увидев за преподавательским столом отца, Драко немного успокоился. Кто бы что ни говорил, но Малфой был рад пребыванию родителя в стенах школы. Конечно, это заставляло его всегда контролировать себя и своё поведение, а также избегать стычек с грифами — papa мог появиться в любой момент, да и учиться приходилось усерднее. Одно дело, когда отцу докладывает крёстный спустя какое-то время, а другое — когда он тут рядом, прямо под боком, узнаёт всё из первых рук и всегда готов отвесить очередной нагоняй. Тем не менее Драко родителей любил и очень по ним скучал. Вместе с отцом Драко заметил несколько новых лиц. В центре на троноподобном стуле сидел Дамблдор. По праву руку от него несколько мест были заняты профессором Спраут и несколькими профессорами женского пола, которых Малфой не знал пофамильно, но знал, что они преподают на средних и старших курсах[1]. Затем сидел Снейп, а рядом с ним миловидная блондинка с золотым отливом волос, которые были собраны в ракушку[2] — примерно такую же причёску носила в повседневности леди Нарцисса. Из-под воротничка мантии строгого покроя выглядывала светлая блуза, а также под столом он заметил красную или малиновую юбку до колен. Ножки её были сложены ровно, чуть отведены в сторону, так всегда делала Маман, когда сидела. «Точно аристократка», — подумал мальчик. Девушке на вид лет двадцать семь, она оживлённо болтала с его деканом и отцом, который сидел по другую сторону от неё. Далее расположились другие представители проверяющей комиссии, которых Драко всех итак знал. А вот по другую руку от Дамблдора сидела Макгонагалл, рядом с ней леди Лонгботтом, а с ней некий седовласый мужчина лет шестидесяти. Его волосы были собраны в низкий хвост, и Драко стразу решил, что это новый профессор ЗОТИ. Мужчина увлечённо болтал с бабушкой Невилла и профессором Флитвиком, который сидел по другую руку от него. Большой зал наполнялся голосами студентов. Ученики гомонили, спеша поделиться последними новостями, даже долгая дорога не уменьшила их энтузиазма и энергии. — Внимание! — голос Дамблдора, усиленный сонорусом, прозвучал, как гром среди ясного неба. Всё же директор умел призвать к порядку разошедшихся ребят, правда делал он это лишь к необходимых лично ему ситуациях. Голоса постепенно начали стихать, пока в зале не воцарилась гробовая тишина. — Мы рады приветствовать всех вас в стенах Хогвартса. Надеюсь, вы все хорошо отдохнули, чтобы с новыми силами приступить к учёбе. Однако, прежде чем ринуться в бой, я бы хотел объявить о некоторых кадровых перестановках в преподавательском составе. Многие поколения учеников знают и любят профессора Бинса, однако, — Дамблдор взял паузу, — он ушёл на заслуженный отдых. Но не беспокойтесь! Мы позаботились о том, чтобы вы не остались без преподавателя по такому важному предмету. Мы рады приветствовать Её Высочество принцессу Эвелин Норвежскую, которая будет преподавать у вас Историю Магии. Блондинка поднялась на ноги и поприветствовала зал кивком головы, а дети ответили ей бурными овациями и даже одобрительным свистом со стороны гриффиндорского стола — «Кажется, у неё уже появился свой фан-клуб», — мелькнуло в голове Гарри. Дамблдор поднял руку вверх, призывая к порядку, профессор села и директор продолжил. — Вместе с тем, хочу сообщить вам ещё одно известие: наш дружный коллектив покинул Златопуст Локонс. Он отправился в Китай, чтобы сразиться с окками[3], который терроризирует местность. Давайте пожелаем ему удачи в его начинаниях и поприветствуем нового профессора ЗОТИ — Франца Лагарпа[4]. На этот раз поднялся тучный седовласый мужчина, который сидел между леди Лонгботтом и профессором Фливтиком. — Он прибыл к нам из заснеженной Щвейцарии, чтобы помочь студентам Хогвартса овладеть навыками защиты от тёмных сил. Ну, а сейчас… Да будет пир! По взмаху рук длиннобородого волшебника на столах появилась еда, и уставшие в дороге дети вновь воспрянули духом и проявили интерес к блюдам на столах — желудок — это всё-таки главное в жизни (?) каждого студента. *** Утро первого дня нового семестра началось с раздачи обновлённого расписания, что было довольно непривычно, учитывая, что расписание не менялось в течение всего года. Однако, как сказал профессор Снейп, из-за новых профессоров расписание ещё в процессе утряски, и поэтому он будет ежедневно сообщать либо самостоятельно, либо через старост об изменениях. — Так что не опаздывайте на завтрак, если не хотите пропустить важные новости, — добавил он под конец. Новое расписание значительно отличалось от прежнего, хотя история Магии так и стояла первой, только вот не было указано с каким домом у них будет сдвоенные урок. Второй парой были зелья, так что ребята решили зайти поменять учебники после первой пары — от лабораторий до их гостиной рукой подать. Подхватив сумки, второй курс Слизерина отправился в подземелья — на урок истории магии. Дверь в аудиторию привычно была открыта — ученики занимали места, не дожидаясь преподавателя. Однако одного взгляда хватило, чтобы понять — новый профессор всё поменяла. Первое, что увидели ребята, это небольшой коридорчик, в который они попали, войдя в класс. Вдалеке виднелся учительский стол, а за ним располагалась привычная зелёная (?) доска. Пройдя дальше и оказавшись на открытом пространстве, слизеринцы поражённо охнули — не было привычных рядов парт. В огромном очень светлом и просторном помещение (явно расширенном магически) появился высокий амфитеатр в несколько рядов до самого потолка. Все места располагались со стороны входа, и делились им на две части. В центре стояли учительский стол и доска, которые они заметили ранее, а по бокам от них — различные доспехи, сзади на стенах висели какие-то карты, несколько полок от пола до потолка были забиты древними на вид фолиантами и непонятными артефактами. — Эй, ну, вы чё застряли в проходе?! Пошевеливайтесь там! Голос откуда-то сзади выдернул второкурсников от созерцания новой обстановки. В проёме стояла такая же кучка гриффиндорцев, а во главе виднелись две знакомые макушки — рыжая и копна каштановых волос. — Ну, чего зависли? — повторил тот же голос, и слизеринцы наконец сообразили, что такую наглость проявил Рональд Уизли, так как именно из его рта раздавались столь грубые речи. — Уизли, тебя что совсем вежливости не учили? — как всегда, первым отмер Драко. — Моя вежливость не распространяется на грязное пожирательское отродье. — Вообще-то это был риторический вопрос, хотя я сомневаюсь, что ты знаешь, смысл этого выражения, ведь в том хлеву, в котором ты живёшь, тебя вряд ли могли научить чему-нибудь путному, — ухмыльнулся блондин. — Да я тебе сейчас… — распалился рыжий, закатывая рукава своей мантии и с грозным видом направляясь к слизеринцу. — Что ты мне, Уизли? По морде дашь? — Мальчики, прекратите! Это против правил! — закричала Грейнджер. — Не лезь, дура! — кинул ей гриффиндорец. — Действительно, Грейнджер, не лезь, — хмыкнула Панси. — Сейчас Драко наваляет твоему дружку, и мы все разойдёмся, — улыбнулась она. — Это он мне-то наваляет?! — возмутился Рон и замахнулся на Драко. Малфой не растерялся: он в считанные минуты достал палочку и… — Протего Адверармасус! — серебристая плёнка раскинулась достаточно широко, чтобы закрыть не только блондина, но и других ребят, но главное — она была достаточно плотной, чтобы Уизли, напоровшись на неё, отлетел назад — прямо в толпу гриффиндорцев. Львята тоже оказались не промах и расступились в стороны, отчего Рональд, попятившись назад, упал прямо на свою пятую точку. — Лорды сраные! Откуда только титулы берёте?! — выплюнул Рон, потирая ушибленную при падении руку. — А вот за это, Уизли, ты мне ответишь! — со злостью сказал Драко и поднял палочку вверх. — Я, Драко Люциус Малфой, наследник Малфой за оскорбление чести и достоинства вызываю на магическую дуэль шестого сына Уизли, Рональда Уизли. И пусть Мать Магия будет мне свидетельницей! Вспышка света, словно от колдокамеры, ослепила всех присутствующих, а затем исчезла на запястьях двух парней, оставшись там вязью рунического браслета. — Поднимись! И ответь за свои слова, как мужчина! Потирая запястье — браслет жёг кожу — гриффиндорец поднялся и достал наконец свою палочку. — Хочешь дуэль — будет тебе дуэль! — и направил палочку на Драко. — Остановитесь! Так нельзя! — закричала Гермиона. — Тебя никто не спрашивает! — ответил ей Малфой. Два разозлённых, как две мантикоры, мальчика смотрели друг другу в глаза, упираясь своими палочками в грудь соперника и ждали, что предпримет оппонент, когда у их практически начавшейся дуэли появился новый зритель. — Что здесь происходит? — раздался грозный голос сзади. Ребята обернулись и увидели в проёме новую преподавательницу Истории Магии, грозно взирающую на разошедшихся студентов. — Немедленно опустите палочки! — потребовала она, однако не была услышана. Ученики (в первую очередь мальчики) «зависли», рассматривая её. А посмотреть было на что. Высокая и стройная, ярко-малиновая юбка до колена открывала стройные ноги и подчёркивала их длину, а кипенно-белая рубашка, заправленная в юбку-карандаш, акцентировала внимание на талии. Образ дополняла небрежно наброшенная на плечи строгая укорочённая чёрная мантия. — Опустите палочки! Второй окрик вывел их из оцепенения. Драко среагировал первым и поспешил опустить палочку, однако в ножны не убрал. Уизли последовал его примеру, не отводя глаз от девушки. — Что здесь происходит? — спросила она. — А… Эм-м… — издал нечленораздельные звуки Драко, а затем, кажется, встрепенулся и сказал. — Простите, мисс, как я должен к вам обращаться? — Профессор Эвелин или Ваше Высочество, как вам будет угодно. И будьте добры, представьтесь, пожалуйста. — Драко Малфой, наследник Малфой. Второй курс Слизерина. Дело в том, профессор Эвелин, что этот, — он кивков головы указал на Уизли, продолжающего «залипать» на нового преподавателя, кажется, специально опустив его фамилию, — оскорбил меня и мой род, и я, как и полагает истинному магу, вызвал его на дуэль. — Это всё враньё! — взревел рыжий. — Он сам меня обзывал! — Молодой человек, будьте любезны, представьтесь, пожалуйста, — строго попросила она. — Рон Уизли, мэм. — Факультет, как я понимаю, Гриффиндор? — Да, мэм. — Что ж, молодые люди, с этого момента и впредь все выяснения своих отношений заканчивайте до начала моих занятий. А сейчас прошу всех заняться свои места. Ребята рассредоточилась по всей аудитории. Как оказалось, в классе уже находились рейвенкловцы, а вслед за венценосным профессором вошли пуффы. Таким образом, на истории собрался весь поток второкурсников. Студенты поспешили рассесться по компаниям, не всегда соблюдая факультетскую принадлежность. Так второй курс Слизерина почти весь сидел вместе на нескольких рядах, рядом расположились пуффендуйки Сьюзан и Ханна. К ним подтянулись и другие барсуки, а также Невилл, ну, а за ним уже и некоторые другие гриффиндорцы. — Нет, так дело не пойдёт, — сказала Её Высочество, оглядев рассадку. — Факультет Слизерин занимает места с правой стороны на всех рядах, за ними справа на лево садится факультет Рейвенкло. Через проход в левой части класса садятся пуффендуйцы со стороны прохода, и затем гриффиндорцы ближе к краю и по мою левую руку. Ученики загалдели, не желая перемещаться с мест, где они только что устроились, однако принцесса резко оборвала их: — Поживее! Вы сами у себя отнимаете время! Перегруппировав студентов и дождавшись пока они рассядутся, новоиспечённый профессор начала свою речь. — Я рада приветствовать всех вас на моём занятии. Меня зовут профессор Эвелин, но за пределами класса вы можете также обращаться ко мне «Ваше Высочество». С этого момента и, надеюсь, ещё долго я буду преподавать у вас Историю Магии вместо профессора Бинса. Я бы хотела начать с переклички: когда я назову ваше имя, поднимитесь, пожалуйста, чтобы я могла вас увидеть. Итак, Эббот Ханна… Один за другим звучали имена и фамилии, и ученики поднимались на ноги, приветствуя нового учителя, и называя свой факультет. — Я рада познакомиться со всеми вами. Заранее простите, если я буду вас путать, но, надеюсь, со временем я запомню вас всех, — обезоруживающие улыбнулась Эви. — Как вы уже заметили, сегодня в этом кабинете собрался весь ваш поток. С этого момента наши занятия будут проходить таким образом: на одном занятии в неделю будет собираться весь ваш курс, и я буду зачитывать вам лекции, а также давать домашнее задание и темы для самостоятельного изучения; на втором занятии мы будем собираться только по два факультета, как это у вас было раньше, где вы сможете задать мне ваши вопросы по пройденному материалу, а также на котором я буду проводить устные и письменные опросы, вы, в свою очередь, будете выполнять практические задания с картами, историческими источниками, работать с артефактами и так далее. Такие занятия называются семинары. Это понятно? — девушка оглядела класс. — Хорошо, — она хлопнула в ладоши и, сцепив руки в замок, опустила их. — Далее. Я знаю о том, что ваши предыдущие занятия по моему предмету оставляли желать лучшего, но чтобы я могла оценить ваш реальный уровень знаний, я дам вам письменный опрос, — на этих словах ученики дружно взвыли, — до конца занятия, — продолжала она. — Результаты этой контрольной будут предъявлены действующей в школе проверяющей комиссии и Попечительскому совету, а также на её основе я буду составлять дальнейший план нашего с вами взаимодействия. Сейчас всё с парт убираем, оставляем только перья и чернила. Как только вы получаете ваше задание, можете приступать к работе. Класс зароптал. Выполняя требования профессора, ребята тихо высказывали своё недовольство друг другу, но так как делали это все сорок человек одновременно, то получился настоящий галдёж. По мановению волшебной палочки пергаменты поплыли к трибунам и один за другим опустились перед студентами. — Я не поняла, почему загудели?! — усиленным Сонорусом голосом, спросила Эвелин, и класс тут же затих. — Вы получили ваши задания. Времени — до конца занятия. Можете приступать. Один за другим ученики потянулись к листам с заданиями, стали переворачивать их и… По аудитории вновь прокатилась волна ропота. При составлении работ новоиспечённый профессор истории Магии исходила из того объёма знаний, который ДОЛЖЕН БЫТЬ у студентов, не учитывая зацикленность своего предшественника на гоблинских войнах. Так что неудивительно, что большинство ребят могли ответить едва ли на половину вопросов. Конечно, были и исключения. Например, рейвенкловцы. Большинство из них по совету старших ребят параллельно с выполнением заданий Бинса изучали дополнительную литературу, которая не имела отношения к гоблинам, а рассказывала о других событиях истории маг.мира. И жажда знаний здесь совсем ни при чём. Скорее, прагматизм, присущий слизеринцам. Ведь вопросы к СОВ, а история — обязательный предмет, составляются Министерской комиссией, исходя из того, что ДОЛЖНЫ знать ученики, а не из того, какие лекции им читает профессор. Про родовитых (на всех факультетах) и говорить не стоит. С детства окружённые гувернёрами и наставниками они изучали историю магии чуть ли не с пелёнок. Драко, например, когда увидел список вопросов, а их, на минуточку, было 80, возблагодарил отца (мысленно, разумеется) за то, что тот заставлял его учить историю. В детстве он ненавидел своего наставника и эти занятия, а уж когда сам отец начинал его экзаменовать — эти часы были адом для маленького блондина. Сейчас же эти знания буквально спасли младшего Малфоя. Конечно, нужно было отдать должное педагогическим способностям Люциуса — тот то пряником, то кнутом (порой вполне-таки реальным) мотивировал сына учиться, но и о похвале не забывал. А что ещё нужно ребёнку? У Гарри нянек не было. И учить его истории магии было некому. Однако, его спас собственный прагматизм — ещё на первом курсе, прочувствовав методы преподавания Бинса, Поттер стал буквально штурмовать библиотеку и мадам Пинс во главе на предмет подходящей для предстоящих экзаменов литературы. Позже на помощь ему пришёл дед и портреты, но подобную практику мальчик продолжил и в этом году. Нет, конечно, были вопросы, на которые брюнет ответов не знал. Всё же объять необъятное невозможно, да и у него не было хорошего наставника, однако всегда можно спросить у Драко, или у Блейза, или у девочек. В списывании слизеринцы друг другу обычно не отказывали. Впрочем, списывать любили все факультеты вне зависимости от курса. Это вообще было один из главных навыков, который юные маги получали по окончанию Хогвартса. Потому что как бы ни вздёргивали носы рейвенкловцы, что они сами всё знают, и как бы ни доказывали гриффиндорцы, что они самые честные — плохие оценки никто не любил. Так, например, Рон Уизли, получив работу, понял, что он вообще ничего на знает, и активно тянул шею вперёд, пытаясь с верхнего ряда углядеть, что так усиленно строчила Грейнджер. А Невилл Лонгботтом чесал затылок пером, вспоминая, что ему говорила бабушка насчёт культуры времён до Великого исхода, как раз в тот момент, когда Ханна Эббот решила спросить у гриффиндорца один вопрос. Лонгботтом любезно убрал руку, открывая доступ к своей работе, чтобы девочка сама могла прочитать, однако толку от этого вышло мало — почерк у Лонгботтома был аховый. Так, даже не прерываясь на перемену, прошла целая пара. Когда за пятнадцать минут до окончания занятия, Эвелин объявила об этом, большинство стало скорее дострачивать свои работы. Однако, даже когда колокол прозвенел, многие не спешили сдавать работы, так что профессору Истории Магии чуть ли не силком пришлось забирать их у некоторых учеников. Слизеринцы же поспешили в свои подземелья — поменять учебники и ни в коем случае не опоздать на Зелья. С кем у них сдвоен урок, в расписании сказано не было, так что ребята несколько удивились и больше порадовались, когда увидели у дверей кабинета Терри Бута и компанию. С рейвенкловцами их уроки всегда проходили намного более продуктивно, хотя бы потому что у них не взрывались котлы. Конечно, это не останавливало профессора Снейпа от своих едких комментариев в адрес студентов, но вороны — они, как птицы, стряхивали его жёлчь и продолжали работать. Периодически попадались особо эмоциональные студенты, и такие ребята подвергались особому вниманию профессора Зелий. Декан Слизеринцев чуть ли не терроризировал бедняжек, однако, как показывала практика, к старшим курсам они становились абсолютно невосприимчивы к его словам, как и к любой другой критике в целом. Всё же после школы издёвок профессора Снейпа, их уже ничего не могло выбить из колеи. Зельеварение прошло несколько скучно — котлов никто не взрывал, а у профессора не было особо явных поводов проехаться в своей ехидной манере по способностям студентов. А вот следующей парой у них стояла в расписании трансфигурация с Гриффиндорцами, что несколько огорчило Гарри. После той истории с книгой, он ходил на уроки Макгонагалл с неохотой: Гарри ушёл далеко вперёд по программе и продолжал заниматься сам, так что на уроке декана львов он откровенно скучал. Интересно ему было только на практике, когда он мог вволю порезвиться, не выходя за рамки предложенного задания. На лекциях же мальчик усиленно старался не заснуть и хоть немного слушать, что говорит старый профессор — спросить его могли в любой момент. Урок начался с повторения пройденного в предыдущем семестре материала. Правда способ был несколько оригинальный для этого: блиц-опрос предполагал, что ученики сами должны напомнить изученное преподавателю, а не наоборот. И не только Макгонагалл любила так «пытать» студентов. Профессор Снейп, например, устраивал опросы не только по недавно пройденным темам, но и по всему изученному, включая предыдущие курсы. Во время таких опросов факультеты обычно теряли множество баллов, а слизеринцы в большинстве своём были в плюсе — всё же своим подопечным Снейп спуску не давал, особенно по зельям. Так что, если с практикой не у всех было всё хорошо, то за теорию он драл три шкуры — позора собственного факультета на собственном уроке слизеринский декан допустить не мог. Так прошёл весь день. После уроков слизеринцы отправились в свой дуэльный зал, где провели обычную тренировку, сначала между собой, а затем с первокурсниками — тем даже напоминать не пришлось. Сегодня Гарри выступал в роли тренера вместе с Дафной, так что у него была возможность понаблюдать за подрастающим поколением маленьких змеек. Это сейчас они всего лишь младшекурсники, но пройдёт год-два, и они все станут юными женихами и невестами, наследниками своих родов, за которыми ведётся охота на брачном рынке. А спустя ещё несколько лет они покинут стены Хогвартса, чтобы возвеличить свои Рода. Вот, например, мелкий мальчуган, который едва отбивает удары девчонки — наследник Роббинсон. Не самая влиятельная семья, но из-за того, что первую войну они предпочли переждать в континентальной Европе, их активы только выросли, и они вышли без потерь. Через пару лет он станет завидным женихом, и милашка Мэри Хаммерсон, которая отправила его в нокаут Флиппенддо и несколько раз ударила его книгой по голове, будет сама за ним бегать. Хотя, если Гарри не изменяет память на светские слухи и сплетни, лорд Роббинсон активно сватается к младшей дочери Лорда Гринграсса — дети ровесники и могли бы составить хорошую партию, вот только Мариус Гринграсс ждёт брачного предложения от Лорда Малфоя, с которым они в дружеских отношениях. Так или иначе, из всей этой компании кого-то явно посетит птица-обломинго. Гарри ухмыльнулся своим мыслям. Всё же хорошо, что он решил подождать с выходом в свет. Становиться объектом брачных притязаний ему ой как не хотелось. Вообще, эта неделя оказалась богата на события. И новые учителя; и уже привычная стычка Малфоя и Уизли, которая обрела новый формат и тут же обросла кучей слухов, которые за пару часов облетели школу; и методы преподавания этих новых учителей стали своего рода сенсацией. Едва школьники успели отойти от одной новости, как на их головы свалилась другая. Для второго курса Слизерина «второй новостью» стали уроки у нового профессора ЗОТИ. Первый урок вновь прошёл у всего потока одновременно — утром в среду — и опять же состоял только из тестовой части. От истерик и долбёжки головой об парту — в лучших традициях домовых эльфов — спас, кажется, лишь грозный вид нового преподавателя. И если к вопросам о разделении тёмных и светлых существ чистокровные студенты оказались более или менее готовы, то для маглорождённых и магловоспитанных это стало настоящим культурным шоком. И, собственно, Гарри даже не придал бы этому значения — за время пребывания в волшебном мире он уже привык к тому, что - то, что для чистокровных магов является обыденностью, для «новоприбывших» может оказаться смерти подобно (даже вопли Грейнджер он научился игнорировать) — но вот некоторые вопросы (такие как, например, особенноти убийства лорхайской гидры[5]), поставившие в ступор даже представителей тёмных семей, вроде тех же Малфоев, Ноттов и Паркинсонов, были сюрпризом уже для Гарри. Поттер не особо удивлялся, что не смог ответить на некоторые вопросы, знать всего он не мог, так что брюнет лишь сделал себе заметку — собрать информацию об этом. Но вот когда Драко и Тео (знатоки тёмных искусств местного масштаба) оказались «не у дел» — вот тут юный наследник пришёл в некоторое замешательство. Мало того, что вопрос оказался со звёздочкой, так там ещё был подвох. И слизеринец вознамерился во что бы то ни стало узнать всю подоплёку. Компанию ему в этом составили Малфой и Нотт. И если Тео побежал строчить послание деду, то Драко отправился доставать отца. Старший блондин сначала удивился, затем отмахнулся, а когда Драко вынес ему мозг и довёл родителя чуть ли не до ручки (не забыв нажаловаться maman на papa, который мешает «будущему Лорду древнего и благородного дома Малфоев» просвещаться), выдал-таки ему копии необходимых книг из фамильной библиотеки. Томик «Основ борьбы с существами заморскими» неизвестного автора стал бестселлером в отдельно взятом факультете — читали его чуть ли не скопом. Вообще, в эти дни в слизеринской гостиной перманентно можно было наблюдать картину, когда несколько ребят сгруппировались и сосредоточенно изучают какой-нибудь древний талмуд явно не из школьной библиотеки. Вопросы «со звёздочкой» были у всех курсов. Второй этап шоковой терапии прошёл на втором в этом семестре уроке ЗОТИ в пятницу. Теперь на занятии присутствовал только один второй курс Слизерина, но и урок был практическим. На первый взгляд задание было простым — пройти полосу препятствий. Но, как поняли ребята, их новый препод, который уже обещал стать «вторым Снейпом», был тем ещё затейником: никто не представлял, как выглядит эта самая полоса, пока сами на неё не заходили. Студенты лишь видели, как «товарищ по несчастью» заходит за стенку, возникшую посреди кабинета, и отделявшую полосу — словно ширма, от зрителей — а затем выходит/вываливается/выползает (нужное подчеркнуть) с другой стороны, спустя какое-то время. Только на выходе вид у несчастного был такой, словно его съел дракон, пожевал как следует, решил, что он в невкусный, и выплюнул. Скрытность и внешний вид «уже бывалых» доверия и оптимизма не внушали, заставляя нервничать тех, кому эту экзекуцию ещё предстояло пройти. Однако всё оказалось не так уж плохо. Когда наследник Поттер зашёл за импровизированную ширму, первое, что он увидел, была арка. Обычная арка с закосом под древность[6], обвитая плющем. Вот только, вглядываясь в арку, мальчик видел лишь тьму. Сделав глубокий вдох, Гарри шагнул в неизвестность. Моргнул, и вот его окружили высокие стены кустарников. Послышался хруст ветки, и брюнет испуганно обернулся — прохода обратно на месте не оказалось, за его спиной был такой же кустарник несколько метров в высоту. Ещё один шорох, и брюнет вытащил палочку из ножен, закреплённых на предплечье. Подсвечивая себе путь Люмосом, слизеринец направился вперёд. Шорох деревьев, скрип веток под ногами, вдалеке завыл волк — всё это создавало мрачную и крайне пугающую обстановку. Спустя пару минут ходьбы мальчик оказался на развилке: три пути, три дороги — вперёд, вправо и влево. Пораскинув мозгами, Гарри в рандомном порядке выбрал правый проход. Стоило ему завернуть за угол, как из ниоткуда с нечеловеческим криком выскочило нечто большое и непонятное. Оно было выше мальчика метра на два и носило тряпичный балахон, напоминающий хламиду дементора, о которых он знал по рассказам колдомедика и заметкам в книгах из обширной библиотеки мэнора. Тут у Поттера сработал выработанный Андреем рефлекс: в нечто полетел обыкновенный экспеллиармус. Заклинание было такой силы, что, попав в его голову, снесло её с плеч. Слизеринец снова зажёг Люмос и приблизился к «ужасу». При ближайшем рассмотрение это оказалась обычная картонная кукла человеческого роста с намотанными тряпками, магически прикреплённая к деревьям. Гарри облегчённого выдохнул. Первое препятствие пройдено. И как оказалось, препятствие это было рассчитано на запугивание ученика, а не на нанесение реального вреда. Однако чуйка и сжавшийся в комок желудок подсказывали, что это только начало. Подвесив световой шар, юный змеёныш двинулся дальше. Поттер смотрел по сторонам в оба глаза и слушал в оба уха, но в данный момент пожалел, что он не сова — они могут вращать головой на 360 градусов — ему бы это умение сейчас очень пригодилось. Продвигаясь вперёд, Гарри почувствовал запах гари. Причём очень странный, непохожий на тот, когда у тёти Петуньи подгорала выпечка (что случалось всего-то раз или два), а тот, который мальчик никак не мог идентифицировать. Раздался хруст. Наследник Поттер остановился. Обернулся. Сзади вновь послышался хруст, а земля начала едва ощутимо подрагивать. Повинуясь животному инстинкту, слизеринец двинулся вперёд. Шаг ускорялся, а неизвестное существо приближалось — Гарри уже отчётливо слышал топот чьих-то лап. И если звук нагонял его сзади, то чем дальше заходил мальчик, тем отчётливее ощущался запах гари. Практически переходя на бег, Поттер вспоминал все известные ему щиты и пытался сообразить, какой из них лучше всего защитит от огня. С таковыми в арсенале мальчика были небольшие проблемы. Гарри поругал себя, что так и не добрался до изучения стихийной магии — в одной из книг библиотеки Малфоев он обнаружил заклинание огневого щита, оно наверняка ему сейчас очень бы помогло, но, увы, кроме самого факта существования этого заклинания, он не мог о нём ничего вспомнить. Так и не придумав ничего нового, Гарри решил остановиться на уже ни раз использованной им и его друзьями вариации щита Протего. Ускоряя шаг, юный наследник крутил головой, внимательно присматриваясь к окружающей среде, чтобы успеть понять — откуда в него прилетит огонь (а слизеринец не сомневался, что это не просто пожар) и выставить щит. Впереди показались огненные всполохи, и Поттер окутал себя серебристой дымкой 'Протего Адверармасус'. Чары не закрывали его полностью — они были слишком плоскими для этого, как стена, но зато Гарри мог сам задавать направление и выбирать, какую часть себя защитить. Тем не менее это не спасло его от первых ран. Вдруг справа в мальчика прилетел огромный огненный шар и опалил правую руку. Гарри закричал и инстинктивно схватился другой рукой за рану, поворачиваясь спиной к источнику огня. Эта ошибка едва не стоила ему жизни, потому что, корчась от боли, он сделал несколько шагов вперёд и теперь уже с левой стороны прямо в лицо мальчику прилетел ещё один файерболл. От участи поджариться на импровизированном гриле его спасло лишь то, что он не прекратил подпитывать щит магией, и шар разбился об него. Инстинкты гнали его вперёд. Гарри едва переставлял ноги, стараясь не обращать внимания на обжигающую боль в руке, и также на чистых инстинктах держал щит. Одна простая мысль билась набатом в его голове, стучала в висках, вызывая приступы мигрени, которой у Поттера уже давно не было: «Только не опускай щит!». Слизеринцу даже на миг показалось, что это дед со своего портрета-медальона наставляет внука в стрессовой ситуации. Гарри бежал, не разбирая дороги. Шар 'Люмоса' уже погас — подпитывать два заклинания сразу мальчик ещё не научился, а опускать щит он на рискнул. Гарью больше не пахло — это обнадёживало. Второе испытание, кажется, было пройдено. Поттер сбавил скорость, переходя на шаг, а вскоре и вовсе остановился, чтобы немного отдышаться. Прислонившись спиной к одной из живых изгородей, слизеринец взглянул на свою правую руку — она была повреждена — из-под опалённого слоя одежды проступала кровь и слизь, руку неприятно тянуло, и она, кажется, даже онемела. Юный наследник пожалел, что не изучал лечебную магию, хотя бы обезболивающее заклинание сейчас существенно облегчило бы ему задачу. — Мордред! — простонал мальчик. — Как же больно! — Гарри, — раздался голос деда в ухе. — Как ты? — Паршиво, — промычал он жалобно. — Руку больно. Шевелить тяжело. Боюсь не смогу колдовать. — Я могу подсказать нужно колдомедицинское заклинание. — Вообще-то, мне нужны все конечности. — Тогда держи щит и вперёд. Меньше стоишь на месте — меньше шансов откинуть копытца здесь. — Ты, как всегда, сама оптимистичность, — хмыкнул Гарри и шагом направился вперёд. Ступая лёгкими шагами по листве, слизеринец продвигался вперёд, но больше он ничего и никого не встретил. Поттер уже успел порадоваться своей везучести, как вдалеке вновь послышались тяжёлые шаги. Было ощущение, словно бежало животное. Крупное животное. Дикое животное. Юный змеёныш начал ускоряться, предчувствие было нехорошее, а кровь побежала быстрее, отдаваясь глухим стуком в висках. Жилка на шее забилась сильнее. Гарри снова перешёл на бег, но усталость и рана брали своё. Ко всему прочему вокруг Гарри, как всегда, обвивалась Лиссандра, спрятанная по одеждой, и ему приходилось тащить на себе ещё и змею. Он, конечно, привык таскать её везде за собой и на себе, но сейчас он как никогда ощущал её вес. — Змеё-ё-ёны-ы-ыш… Голова его подруги показалась из-под ворота мантии. — Скройся! — прошипел он, не заметив, как перешёл на парселтанг. Земля под ногами начала едва ощутимо потрагивать. Вечер пятницы. Учительская Хогвартса В конце недели состоялся педсовет профессоров Хогвартса, на котором новые преподаватели держали первый отчёт перед попечителями и членами комиссии. — Раз все собрались, я думаю, мы можем начинать, — сказал Люциус Малфой, когда появился директор Дамблдор и министр Фадж с помощниками. — Профессор Эвелин, — он посмотрел на девушку, — профессор Лагарп, — повернул голов с сторону швейцарца. — Кто хочет начать? — Позвольте мне, — ответила блондинка. — Прошу, моя девочка, начинайте. Венценосная поморщилась от такой фамильярности — так к ней даже в семье не обращались, разве что мама изредка позволяла себе такую вольность — но промолчала (?). — На сегодняшний день я провела занятия у всех курсов и всех факультетов, на которых, как вы, наверное, знаете, студентам был предложен для решения тест, соответствующий их уровню знаний по стандартам гильдии Магической Истории. Для тех, кто не в курсе, я поясню: гильдия Магической Истории разработала международные стандарты образования по Истории Магии. Эти стандарты подтверждены в МКВ, они используются во ВСЕХ, — голосом она выделила это слово, — магических школах и академиях мира, но с уклоном в историю данного региона. По сложившейся мировой практике, эти стандарты дорабатываются правительствами магических государств или правительствами кланов и применяются в школах. За основу своего теста я взяла стандарты, подкорректированные Отделом образования Министерства Магии Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии, то есть в тесте были отражены все те вопросы, которые студенты Хогвартса должны были уже изучить, о которых их должны спрашивать на семестровых и годовых экзаменах, а также во время СОВ и ПАУК на 5-х и 7-х курсах соответственно. Это всем понятно? У кого-то есть вопросы? Молчание было ответом юному профессору. — У меня нет вопросов, — сказал слизеринский декан, — и, судя по тишине, у моих коллег тоже. Продолжайте, мисс Эвелин. Смутившись, молодая особа улыбнулась мрачному мужчине уголками губ и проговорила:  — Спасибо, — прочистив горло, она продолжила. — На сегодняшний день могу сказать, что результаты крайне неутешительные. Причём неутешительные они у всех: у кого-то результаты чуть лучше, у кого-то чуть хуже. Однако общий уровень знаний — это однозначно тролль, и то это сильно завышенный. То есть даже тролль в некоторых случаях ставить не за что. Также я хочу обратить ваше внимание на один факт: при проверке работ я столкнулась с такой не самой, скажем так, приятной ситуацией. В работах присутствует очень много ответов похожих, очень близких по смыслу, по построению ответа и, откровенного говоря, списанных. Поэтому я не смогла оценить многие работы, потому что я не знаю, где студент отвечал сам, а в каком случае он просто списал. В связи с этим, — девушка вздохнула, — я бы хотела обратиться к проверяющей комиссии и к Попечительскому совету с просьбой: провести дополнительные испытания в устной форме в присутствие эм-м… — тут блондинка замялась, подбирая слова, — моих коллег или может быть членов комиссии или попечителей. — Это всё? — лорд Фоули вопросительно изогнул бровь. — Да, в общем и целом на данном этапе мне добавить нечего. — А не в общем и целом? — Августа Лонгботтом посмотрела на девушку. — Где конкретика? Какой уровень знаний у разных курсов? У разных факультетов? — Я могу дать свою оценку, однако она может быть несколько недостоверной, по причине того, что я сама не могу быть уверена в реальности тех знаний, которые показали ученики во время письменного теста. — Профессор Эвелин, говорите прямо, — прокаркал Фадж, — мы все здесь собрались с той целью, чтобы увидеть реальное положение и принять решение, как дальше быть. — Министр, может быть не стоит? — мягко проговорило директор. — Если мисс Эвелин не может предоставить нам весь объём информации сейчас, то давайте отложим этот разговор. — Не мели ерунды, Альбус! — матриарх Рода Лонгботтом была, как всегда, сурова. — Речь идёт об образовании наших детей, об их будущем. У нас нет времени, чтобы размазывать сопли. Да и мы, чай, не кисейные барышни, уж как-нибудь справимся с этим. — Продолжайте, профессор, мы готовы вас выслушать. Геттард Олдберих говорил доброжелательно, но принцессе всё равно было не по себе. Принимая приглашение Лорда Малфоя, она надеялась, что сможет посвятить себя любимому делу — истории, передавая свои знания подрастающему поколению. И делать она это будет в компании таких же фанатиков своего дела, как и она сама. Однако мечты её разбились о жестокую реальность, как стеклянный шар о твёрдый камень. Подрастающее поколение оказалось абсолютно несведуще даже в основах основ, а коллектив принял её со скепсисом. Более того, некоторые члены этого коллектива оказались такими же невеждами, как и её юные подопечные. Это убивало венценосную особу больше всего. Девушка помялась и продолжила, сильнее вцепившись пальцами в папку, которую уже держала в руках. — Что ж, на данный момент могу сказать, что лучшие результаты показали студенты Слизерина и Рейвенкло. Вне зависимости от курса, все они показали достойный уровень знаний, хотя в каких-то вопросах и не дотягивающий до нужной планки. С Пуффендуем 50 на 50. Больше половины показало неплохую базу, знание основ, хотя были и те, кто не смог и этого. Были хорошие работы с глубоким уровнем знаний, были и откровенно плохие, и плохих работ, в смысле знания основ, было несколько больше, чем бы того хотелось. Гриффиндор, увы, показал себя хуже всего. Там было всего несколько действительно хороших работ, которые отражали хорошие знания по предмету. Однако, что мне удивило больше всего, было очень мало работ, в которых студенты смогли правильно ответить на базовые вопросы. На вопросы, которые относятся не столько к истории магического мира, сколько к вообще его устройству. На вопросы о Магии и о самой её Сути. Это очень плохой сигнал, и с этим нужно срочно что-то делать. Потому что маг может не знать истории, но маг обязан знать — что такое вообще есть магия, кто такой маг и чем маг отличается от немага. А студенты Гриффиндора даже знание вот таких вот самых простых, самых главных основ не показали. Они не знают даже десяти основных законов Магии, того, что каждый Маг, каждый волшебник должен знать, как стишок, как мантру, как… Я не знаю… Как заповедь, как истину, как… Я не знаю! Она снова вздохнула не в силах подобрать слова. Это открытие так удивило и шокировало юную леди, что она могла лишь открыть рот. Может быть Эвелин не слишком нравилась мысль о предстоящем царствовании на магическом троне Норвегии, но она была магом до мозга костей и такие прописные истины впитала с молоком матери, которая вообще-то была сквибом. Её родители не имели возможности колдовать сами, но знание основ магического мира они вложили в головы всех своих детей — шести старших сыновей, которые также были сквибами, и младшей дочери — первой волшебнице в семье за последние десять поколений. — Спасибо, профессор Эвелин, — кивнул ей Люциус Малфой. — Мы вас услышали. Вы можете присесть. — Коллеги, кто что думает? — блондин видимо решил взять на себя роль модератора их маленького собрания. В ответ ему было лишь молчание. — Господа деканы? Директор? Министр Фадж? — А что тут можно сказать? — вздохнул Флитвик. — Ситуация патовая, если не сказать ужасная. И вместо того, чтобы заниматься словоблудием, нужно исправлять её. Если всё так плохо, как говорит профессор Эвелин, нужно срочно предпринимать какие-то действия. Возможно, стоит выделить дополнительные часы для уроков истории Магии или организовать какие-то факультативные занятия. Как я понимаю, острее всего проблема стоит на факультете Гриффиндор? — блондинка кивнула. — Минерва, что ты думаешь? — А что я думаю? — женщина старалась выглядеть спокойной, но внутри неё всё бурлило и кипело. Опять её подопечные виноваты, опять они хуже всех. Ей хотелось перекинуться в свою анимагическую форму и немного подправить личико этой принцесске, но она держалась. — Почему мои студенты опять во всём виноваты? — Я не сказала, что они в чём-то виноваты, — спокойно ответила Эви. — Я лишь… — Вы лишь сказали, что факультет Гриффиндор хуже всех! — рявкнула Минерва. — Я не пыталась оскобить Вас, профессор Макгонагалл, — примирительный тон несколько остудил пыл замдиректора. — Мои слова не были оценочным суждением, я лишь констатировала факт. — Факт?! — всегда спокойная Минерва Макгонагалл начала выходить из себя. — Вы констатировали факт о том, что мои ученики, представители самого благородного факультета Хогвартса, самые смелые и добрые ребята, хуже всех! — Не стоит так переживать, Минерва, — вступил в беседу Дамблдор, — ведь мисс Эвелин сказал, что это не окончательные результаты, и она не уверена. Возможно, твои ребята ещё покажут себя с лучшей стороны. — Да нет, господин директор, — хмыкнула вышеупомянутый профессор, — уж в чём в чём, а в знаниях факультета Гриффиндор, а вернее будет сказать — в полном их отсутствии, я более чем уверена. — Альбус, ты что тоже считаешь, что мои гриффиндорцы хуже всех?! — почти истерично взвизгнула декан львов. — Минерва, я совсем не это имел в виду! — Кхм… — прокашлялся герр Олдберих. — Коллеги, давайте не будем устраивать свару. Мы ведь ещё не услышали мнение деканов Пуффендуя и Слизерина, а также министра Фаджа, а нам ведь ещё предстоит заслушать отчёт профессора Лагарпа. — Профессор Спраут, а что вы думаете на этот счёт? — Я думаю, лорд Фоули, раз ситуация такая ужасная, то нам всем стоит приложить максимум усилий для её решения. Я бы хотела попросить профессора Эвелин предоставить мне списки моих подопечных с их результатами. Я подойду к старостам и попрошу их организовать дополнительные занятия с отстающими учениками, чтобы улучшить их знания. — Что скажете, профессор? — Стефан Фоули посмотрел на королевскую особу. — Я готова предоставить именные списки с результатами всем деканами, однако хочу заметить, что наиболее точную информацию об уровне знаний я буду иметь лишь после устных опросов учеников, и тогда уже смогу передать главам Домов все результаты. Мадам Спраут благодарно улыбнулась девушке. — Спасибо вам, профессор Эвелин. — Не стоит благодарности. Мы все делаем общее дело и должны помогать друг другу. Прощу, зовите меня просто Эвелин. — Северус, а что ты скажешь? — обратился к нему лорд Фоули, втягивая в обсуждение. — А что я могу сказать? Идея ввести дополнительные часы по истории Магии хороша, однако, я думаю, группы нужно будет формировать не по факультетам и курсам, а по уровню знаний студентов. Ко всему прочему, не стоит забывать о том, что у пятых и седьмых курсов нагрузка больше и для них стоит разработать отдельную программу, возможно, во многом урезанную, где стоит уделить внимание самым главным аспектам, вроде мироустройства Магического мира и самой сути Магии. И если уж на то пошёл разговор, я бы тоже хотел попросить вас, Эвелин, передать мне данные с результатами моих студентов. — Северус, ты тоже собрался организовать своих ребят в кружок взаимопомощи? Не думаю, что они согласятся, — заметил директор. — Не волнуйся, Альбус, со своими студентами, как и с информацией об их успеваемости, я разберусь самостоятельно. — Спасибо, профессор Снейп. Мы услышали ваше мнение. Франц, теперь твой черёд, — леди Лонгботтом на правах старого коллеги и друга обращалась к швейцарцу по имени. — Кхм… — высокий мужчина поднялся с мягкого кресла, опираясь на свою трость — старое ранение в ногу в последние годы совсем не давало житья бывалому волку. — Спасибо, Господа… Дамы, — он кивнул в сторону Августы. — Я, как и профессор Эвелин, провёл проверку знаний у всех курсов и всех факультетов. Однако мой предмет, в отличие от Истории, предполагает ещё и практические навыки, поэтому тестирование было разбито на два этапа: один с теоретическим тестом, другой — с практическим. Увы, результаты оказались далеко не самыми лучшими. Если говорить о курсах, то хуже всего результаты у первокурсников. По сложившейся практике преподавания, в этом возрасте основной упор делается на теорию, а на практике изучается лишь необходимый минимум — щит Протего и одно из простейших атакующих по выбору педагога. Если говорить об итогах теоретического теста, то более или менее приемлемые результаты показали факультеты Слизерин и Рейвенкло. Представители этих двух факультетов справились с базовыми вопросами о классификации магии, об её разделении, направлениях в магической науке и так далее. Также они показали глубокие знания для своего возраста и в общем и целом хорошо справились с тестом, были и сильные, и слабые работы, но, в общем, твёрдое Выше ожидаемого. На практике представители этих двух домов также показали себя хорошо. В силу возраста студенты не могут освоить большое количество заклинаний, и поэтому на этом этапе обучения от них требуется лишь довести до уровня рефлексов щитовые чары, простейшие атакующие и сигнальные чары. Я хочу подчеркнуть, что упор делается именно на многократное повторение и выполнение заклинаний, чтобы они в случае реальной опасности срабатывали на уровне подсознания. Именно это умение и проверялось у первокурсников, — мужчина, глубоко вдохнул, проведя рукой по волосам. — Факультет Пуффендуй меня несколько удивил и даже в какой-то мере огорчил, — продолжал он. — Ваши подопечные, мадам Спраут, вполне неплохо справились с более сложными вопросами о разных заклинаниях и их применении, о различных тварях и вообще о защите, но при этом показали удивительно низкие знания основополагающих вопросов, вроде разделения Магии на тёмную и светлую, и её классификации. Это меня несколько удручает. Ну, и Гриффиндор. Увы, я вынужден подтвердить слова профессора Эвелин, так как по моему предмету студенты этого факультета показали самые низкие результаты. Тут я хочу отметить, что в этом Доме существует очень странная, на мой взгляд, тенденция: те студенты, которые демонстрировали неплохие знания теории, показывали себя хуже в практике, и наоборот, соответственно. Однако, — голос его повысился, — подавляющее большинство показало полное незнание основ. Это, как я уже сказал, … Швейцарец подробно остановился на ошибках гриффиндорцев, разнеся несчастных львят в пух и прах. По мере развития обличительной речи, Минерва Макгонагалл становилась всё мрачнее и мрачнее. Постепенно профессора Лагарп перешёл к другим курсам всякий раз хваля подопечных Снейпа и Флитвика и ругая на чём свет стоит алознамёный факультет. — Если говорить о факультетах, то, как вы уже, наверное, заметили, лучшую подготовку имеют студенты Слизерина и Когтеврана, сильно отстают от них Пуффендуйцы, и студенты Гриффиндора, увы, показали себя хуже всех. Также я бы хотел обратиться к деканам факультетов с просьбой: я бы хотел передать результаты этих двух экзаменов родителям студентов и, если они согласятся, побеседовать с ними. — С кем именно побеседовать: с родителями или студентами? — уточнил Люциус. — С родителями, разумеется. — Я думаю, это возможно, — сказал зельевар. — И если говорить о моём факультете, я готов оказать вам необходимое содействие. — Северус, ты уверен? — обратился к нему директор. — Родители твоих студентов занятые люди. Зачем их беспокоить по пустякам? Да и у других наверняка найдутся дела. К тому же родители маглорождённых студентов вообще не поймут, о чём идёт речь. Так что ваша инициатива, профессор Лагарп, пустая трата времени. — Ну почему же по пустякам? — ответил Люциус. — Мне, например, как отцу, интересно и важно знать результаты моего сына, и я не сомневаюсь, что хорошие родители, также проявят должный интерес к успеваемости их чад. Стефан, леди Августа, что скажите? Как никак ваших детей это тоже касается. — Не думала, что когда-нибудь скажу это, — начала матриарх Рода Лонгботтом скрипучим голосом, — но я согласна с тобой, Люциус. Я уверена, что все родители захотят знать об успехах или провалах своих детей. Я готова в любой момент встретиться с вами, профессор, — обратилась она к преподавателю ЗОТИ, — чтобы обсудить успеваемость моего внука. И если уж на то пошёл разговор, то я считаю, что мы, члены проверяющей комиссии, должны помочь маглорождённым и магловоспитанным ученикам. — Если говорить о маглорождённых студентах, — продолжил блондин, — то, по уставу Хогвартса, на время их пребывания здесь их опекунами становятся деканы и директор. И я не сомневаюсь, что наши многоуважаемые деканы согласятся взять на себя роль родителей для тех учеников, чьи кровные родители или другие кровные родственники не могут посетить Хогвартс. — Стефан? — Августа вопросительно посмотрела на него. — Я согласен с вами обоими. Инициатива и профессора Эвелин, и профессора Лагарпа верная и правильная, и я её поддерживаю. Также я поддерживаю вас в вопросе маглорождённых. Думаю, имеет смысл дополнительно пообщаться с ними, чтобы разъяснить всю важность этих предметов. Ведь, как я понимаю, худшие результаты показали именно маглорождённые и магловоспитанные студенты? — Мистер Фоули, — начал директор, — хочу напомнить вам, что в Хогвартсе все равны! И мы не делим наших учеников по признаку чистоты крови! — Лорд Фоули, директор Дамблдор! Будьте добры, соблюдать нормы этикета! Мы с вами, директор, живём в мире Магии, и нравится вам это или нет, но происхождение в НАШЕМ мире играет не последнюю роль. И студенты должны понимать это! Особенно магловоспитанные! — Я согласна с лордом Фоули. Если мы хотим, чтобы ученики Хогвартса по окончанию школы смогли успешно интегрироваться в мир Магии, достойно в нём жить, при этом следовать законам Магическим и светским — они должны знать о реалиях и быть к ним готовы, — сказала Эвелин. Принцесса не сомневалась в своих словах и верила в то, что говорила — это чувствовалось в её словах. Однако стоило ей замолчать и окинуть взглядом всех присутствующих, как волна неуверенности накатила на неё — «может стоило промолчать и не встревать в их разборки» — подумала она. — Корнелиус, что вы скажите? — обратился к нему Малфой. — Да, господин министр, хотелось бы услышать ваше мнение. — Я, леди Августа, согласен со всем, что прозвучало выше. Одна из задач Хогвартса — это введение в мир Магии маглорождённых волшебников, помощь им в адаптации. И в последние годы она выполняется не лучшим образом. — Я готов поспорить с вами, министр, — встрял Альбус. — Я, как глава Визенгамота, со своей стороны делаю всё, чтобы облегчить маглорождённым волшебникам жизнь. Да взять хотя бы закон о поддержке маглорождённых[7], который вы, Люциус, и ваши политические союзники не пропустили. — Вы, мистер Дамблдор, делаете о-очень много, как глава Визенгамота, при этом забывая о своей работе директора Хогвартса. Возможно, вам стоит отказаться от этого поста. Попечительский совет без проблем найдём вам замену. И лично я считаю, что знания являются намного более лучшим подспорьем в адаптации для маглорождённых, чем галеоны. — Оставьте политику, господа, — грозный голос «железной Августы» прервал этот диспут. — Мы здесь обсуждаем образование наших детей, а не ваши политические трения. — Я согласен с леди Лонгботтом: Хогвартс не место для политических дебат. Время идёт, пора принимать какое-то решение. — Вы предлагаете что-то конкретное, Корнелиус? — Дамблдор посмотрел на него из — под своих очков — половинок. — Скорее резюмирую всё сказанное ранее. Во-первых, устный опрос по истории Магии. Раз профессор Эвелин считает это необходимым, а в её компетентности у меня сомнений нет, значит, нужно это устроить. Более того, я готов выкроить время в своём расписании и вместе с членами комиссии поприсутствовать на занятиях. Также я считаю необходимым предоставить родителям студентов не только результаты тестирования их детей по ЗОТИ, но и по истории Магии. Пусть они знают о реальном уровне знаний своих отпрысков. Ну и дополнительные часы, если вы, профессор Эвелин, сочтёте необходимым. На этом и порешили. *** После насыщенной на события первой недели нового семестра выходные прошли по-настоящему тихо. Даже Малфой-младший не сцепился с Уизли. Впрочем, двум «заклятым друзьям» было негде пересечься, так как уроков у них не было, а в клубе Флитвика они были в разных группах. Дуэльный клуб возобновил свою работу и развернулся во всю ширь и мощь. Маленький профессор, кажется, вошёл во вкус и гонял своих подопечных и в хвост, и в гриву. Компания слизеринцев почувствовала это на себе, потому что в своей группе они были отстающими и частенько проигрывали. Причём, если у Тео, Панси, Драко и Блейза количество проигрышей и побед, из которых составлялся личный рейтинг каждого ученика внутри группы, осталось неизменным, то Гарри стал показывать худшие результаты — сказалось отсутствие тренировок во время зимних каникул. Отмокая в душевой, после занятий ребята делились впечатлениями от первого урока. — Да уж… Если бы не отец, я бы вряд ли выстоял против МакДугал, — протянул Нотт. Мораг МакДугал была студенткой Когтеврана и училась на одном потоке с ребятами. Хрупкая, светловолосая и голубоглазая девочка практически ничем не выделялась из толпы. Гарри бы её и не запомнил, если бы не дуэльный клуб. Мораг показала себя, как одна из лучших боевых магов на потоке, сражаясь с более старшими ребятами с такой лёгкостью, словно делала это регулярно. — Твоя правда. Ты сегодня что-то совсем не в форме, она тебя чуть по рингу не раскатала. — Эти викинги совсем без тормозов. Сразу видно — будущий боевик. Ну, я-то тоже не лыком шит. Отец все каникулы гонял меня по мэнору в компании своих друзей из гильдии, так что в следующий раз я ей покажу, где пикси зимуют. — Кххххеее-кххххееее, — раздалось ехидное шипение, отдалённо напоминающее смех, — ну-у-у пуууусссть попрооообует. Лиссандра, обмотавшаяся вокруг тёплой сушки, на которой висели полотенца и халаты мальчиков, свесилась с неё, сверкая своими змеиными глазами. Впрочем, слизеринцы даже не обратили внимания на неё. Вообще, с тех пор как Гарри той зимой вернулся с каникул с фамильяром, его соседи по комнате, а вскоре и остальные змейки, привыкли к новой питомице своего однофакультетчика. Тем более Лиссандра часто спала, свернувшись клубочком, на постели Гарри или грелась у камина в общей комнате, что способствовало привыканию, и со временем она стала этаким символом всего факультета. По первости, конечно, девчонки поднимали крик, едва завидев рептилию, но постепенно и они привыкли. Да и не лезла она ни к кому, лишь изредка пугала девочек, принося Гарри трупики убитых ею мышей. — Ну так, конечно, — протянул Малфой, — у тебя отец профессиональный боевик, ему только возможность дай палочкой помахать, а я своего еле раскрутил на пару тренировок, — пожаловался Драко. — Так может стоит в нашем дуэльном клубе больше тренироваться? — высказался Гарри. — Ой, Поттер, вот лучше бы ты молчал. У меня эти тренировки уже в печёнках сидят. У отца идея фикс, чтобы я пошёл по его стопам, династию продолжил. Так что я уже всё готов отдать, чтобы с тобой, Малфой, поменяться местами. Ко всему прочему, у этих занятий появился новый зритель — профессор ЗОТИ всю субботу провёл на трибуне, наблюдая за тренировкой. Пока было неизвестно, к чему это приведёт, но во время обеда швейцарец активно общался с деканом воронов, видимо, делясь впечатлениями. В воздухе витало ощущение скорых перемен. Это чувствовали как студенты, так и профессора. Последние знали несколько больше, но предпочитали хранить молчание до тех пор, пока продолжалась утряска организационных вопросов. Но гром, как известно, бьёт неожиданно, и новая статья стала тем самым громом, который разразился в напряжённом воздухе и немного разрядил его. «Здравствуйте, дорогая редакция и дорогие читатели! Уже некоторое время подряд на страницах газеты появляются открытые письма читателей, в которых неравнодушные люди старшего поколения рассказывают о Хогвартсе своего времени. Я тоже хочу присоединиться к флэшмобу, как говорят маглы. В своих письмах мои предшественники затрагивали болезненные темы образования, „вскрывали нарывы“. Это больно, но необходимо. Я тоже хочу вскрыть один такой нарыв. А именно, адаптацию маглорождённых волшебников в мире магии. Но для начала расскажу немного обо мне и о моей семье. Я — чистокровный волшебник, учившийся в Хогвартсе около 70-ти лет назад. Немалый срок, верно?! Мой сын также учился в Хогвартсе, где познакомился с милой ведьмой-полукровкой, с отцом магом и матерью — маглорождённой волшебницей. Мой внук женился уже на маглорождённой волшебнице, и сейчас в Хогвартсе учится мой правнук. „Зачем я это рассказываю?“ — спросите вы. Ответ прост: именно на примере своей семьи я хочу рассказать о процессе деградации образования для маглорождённых. Когда я учился, в Хогвартсе существовал специальный обязательный для всех маглорождённых и маговоспитанных, а также желательный для полукровок с одним из родителей — чистокровным волшебником, предмет, на котором детям рассказывались основные законы и традиции магического мира, законы Магии. Он не входил в список СОВ, однако, без аттестации по этому предметы студента просто не допускали до экзаменов, ни до внутренних переводных между курсами, ни до СОВ и ЖАБА. Этот предмет позволял волшебникам адаптироваться в магическом мире, понимать его реалии, а также объяснял: зачем и почему маги так держатся за свои традиции. Тогда жениться на маглорождённой ещё не считалось чем-то неприемлемым (как мне кажется, именно из-за качественного преподавания этого предмета). На этом же предмете объясняли смысл слова „грязнокровка“, которым так любят ругаться современные маги. Маги моего времени вкладывали в него следующее значение: так называли маглорождённых и магловоспитанных магов, которые, придя в магический мир, не захотели принять его правила, его устои — решили нарушить их. Тех, кто не соблюдал законы Магии. „Магл с палочкой“ — вот какой смысл мы вкладывали в него. Изредка так называли и чистокровных, и полукровок, которые вели себя вышеперечисленным образом, но за свои действия не получили клейма Предателя крови. Для чистокровного это считалось самым ужасным обращением, за которое могли и на дуэль вызвать, однако, если бросалось оно осознано, то маг, произносивший это слов, предполагал, что тот, к кому оно обращено, близок к получения вышеупомянутого клейма. Так было в моё время. А во время учёбы моего сына всё немного изменилось. Я сам не присутствовал на этих уроках, однако, общаясь со своей невесткой, я понял, что программа этих лекций претерпела ряд изменений и, увы, не в лучшую сторону. Да, базис остался прежним, но часто на предмет отводилось меньше времени, да и количество информации сократилось. Тогда разница была не очень заметна, зато она стала явной в годы учёбы моего внука. Когда учился мой внук, этот предмет перевели на уровень факультатива, и посещался он по желанию. Как вы понимаете, о допуске к экзаменам не может быть и речи. Я с ужасом вспоминаю первые годы общения с женой моего внука, которая, в силу своего происхождения, не знала некоторых вещей (многих, на самом деле), причём очень важных, можно сказать, главных и необходимых для волшебника. Да, она изучала основы законов Магии, но с яростью доказывала мне, что некромантия и магия крови — это зло и темнейшие искусства, а на мой закономерный ответ, что эти „темнейшие искусства“ могут спасти жизнь, недоумённо округляла глаза. И вот сейчас мой правнук учится в Хогвартсе. И что я хочу вам сказать, дорогие читатели: такого предмета, как „Законы Магии и традиции магического мира“ в расписании современных школьников нет. Как это не прискорбно сообщать, но современное поколение маглорождённых и магловоспитанных, коих сейчас большинство, вырастет абсолютно невежественными Маглами с палочками, как таких называли в моё время. И даже полукровки будут не сильно отличаться от них, ведь их родители учились уже по урезанной программе и сами не смогут много рассказать своим детям. Я своё мнение высказал, а выводы делайте сами. С уважением, Ваш преданный читатель!» Гарри наблюдал за реакцией других обитателей Хогвартса (а сейчас в большом зале присутствовали практически все, кроме совсем ранних пташек и засонь) — статья явно вызвала неподдельный интерес. Конечно, в локомотиве были маглорождённые, так как это касалось в первую очередь их, но и другие не отставали. Больше всего было шуму от гриффиндорского стола, оно и понятно — там было большинство нечистокровных студентов, пуффендуйцы, которые принимали на факультет всех без разбору, также обсуждали статью, но те, кажется, просто не привыкли громко выражать свои эмоции. Воронов, судя по всему, статья заинтересовала больше с научной точки зрения, а слизеринцы в большинстве своём остались равнодушны, так как лично им она не несла никакой практической пользы. Мальчик глянул на профессорский стол — там также статья не осталось незамеченной. Макгонагалл хмурила лоб и поджимала губы в своей привычной манере, когда была чем-то недовольна, а Снейп что-то активно говорил или вернее шептал Лорду Малфою на ухо, близко (как показалось слизеринцу, даже слишком) наклонившись к его лицу так, чтобы было слышно лишь им двоим. Впрочем, в таком гомоне вряд ли их смогли бы услышать. К тому же сквозь свои очки с магическим зрением Поттер увидел сферу, окружавшую двух мужчин, и, как понял Гарри, это были заглушающие чары. *** В школе царила понедельничная суматоха, которая, ко всему прочему, была приправлена эмоциональным подъёмом после выхода новой статьи. Поттер уже давно подметил, что эти статьи вызывают резонанс, однако раньше он не видел реакции остальных жителей маг.Британии за пределами Хогвартса. Сейчас же, читая статью не своего сочинительства, он был уверен, что реакция всё же была. Более того, она была именно такой, какой она была нужна слизеринцу — неравнодушные маги, наконец, заговорили о проблемах магической Британии. И это не могло не радовать. Спеша на первый урок — историю, Гарри внимательно прислушивался к разговорам окружающих. Удивление с нотками разочарования и взволнованности витало в воздухе, и многие студенты попали под влияние этого коктейля. Гарри казалось, что он каким-то чудом сохраняет самообладание и держится отстранёно, выступая в роли наблюдателя. Ведь даже его друзья, скорее презирающие маглокровок, поддались действую чужих эмоций и высказались по этому поводу. — Нет, вы только подумайте! Всего один предмет убрали из программы, а сколько проблем это доставило Магической Британии! — возмущалась Дафна. Блейз, сидевший рядом с ней, лишь молча кивал, предпочтя остаться в нейтралитете. Впрочем, как и всегда. — Ведь если бы маглорождённые знали, наверняка бы не было всех этих конфликтов. Да что там! Может быть и войны бы не было! — Тишина в классе! — профессор Эвелин появилась в проходе между парт, левитируя перед собой стопку пергаментов. — Прошу занять всех свои места. Мы начинаем. Листы легли на преподавательский стол, а сама девушка поспешила снять мантию, оставшись в белоснежной блузке и ярко-малиновой юбке-карандаш. Лишь сейчас студенты заметили всю проверяющую комиссии в полном составе, а также министра Фаджа с женщиной в ярко-розовой (Гринграсс называла этот цвет «вырви глаз») мантии. Они прошли в противоположную от амфитеатра парт часть класса, за классную доску, туда, где стояли книжные полки с древними книгами и ещё более древними на вид артефактами, висели карты и находились железные латы всех размеров: от совсем маленьких, видимо, гоблинских, до высоких — несколько метров в высоту — которые, кажется, подошли бы горному троллю. Там Лорды и Леди наколдовали себе такой же, но несколько меньший по размеру, амфитеатр со скамейками и разместились на самой вершине, откуда открывался обзор на весь класс. — Внимание, класс! — все взоры были вновь обращены на профессора — Эти стопки пергамента, — она положила руку на одну из них, — ваши вступительные тесты. Сегодня я планировала объявить оценки и раздать работы вам, однако при проверке я столкнулась с банальным списыванием, что значительно затруднило мне процессе выставления оценок. Поэтому сейчас, чтобы объективно оценить ваш уровень знаний, я проведу устный опрос, а члены проверяющей комиссии выступят в качестве свидетелей моей объективности и беспристрастности и при затруднениях помогут мне оценить ваши знания. Итак, — девушка взяла первую работу, — кто Дин Томас? — Это я, мэм, — поднял руку мальчик из секции Гриффиндора. — Отлично, поднимайся на ноги, чтобы все тебя видели. Он встал, нервно оглядываясь по сторонам — все смотрели на него, и львёнку явно было неуютно под без малого больше полусотней взглядов. — Скажи-ка мне, Дин, … А дальше начался форменный допрос. Профессор Истории Магии задавала в разнобой вопросы из всего теста, причём сразу же нескольким ученикам вне зависимости от факультета — один дополнял ответ другого. Студенты Хогвартса, привыкшие к блиц-опросам, отнеслись бы спокойной к этой проверке, если бы не два жирных НО: во-первых, в кабинете присутствовали члены проверявшей комиссии и сам министр Фадж, и облажаться перед ними никто не хотел (чистокровные, в основном, косо проглядывали на Лордов Малфоя и Фоули и леди Августу, так как это были представители их круга, они прекрасно знали об уровне дошкольного образования и ко всему прочему были знакомы с их родителями, что не добавляло оптимизма; маглорождённые и полукровки, которые в большинстве своём рассчитывали на работу в Министерстве Магии — те, кто уже задумывался о будущем, а таких было немного — испытывали пиетет перед министром Фаджем, всё же они привыкли, что страной управляет премьер-министр, и, перейдя в мир магии, перенесли эту модель сюда, даже не задумываясь, что в Магической Британии есть фигуры и поважнее), ну, а во-вторых, вопросы были в основном те, которые профессор Бинс не освещал на своих лекциях (то есть всё кроме гоблинских войн), что также уменьшало уверенность студентов в своих силах. И если чистокровные волшебники обладали хоть какими-то мало-мальскими знаниями (потому и поголовно плевались на уроках Бинса), благодаря если не дошкольному образованию — удовольствию не из дешёвых, далеко не каждая семья могла себе это позволить, — то хотя бы домашним занятиям со старшим поколением, которое всё же училось по другой программе. Да и в домашних библиотеках, которые старались собирать волшебники (даже у представителей Фамилий можно было найти настоящие сокровища), было множество фолиантов, в том числе и по истории магического мира. Так что если уж не системные знания, то рассказы предков помогали ребятам. У «пришлых» такого подспорья не было. Неравенство в чистом виде. При таком раскладе даже Рональд Уизли имел больше шансов написать этот тест на балл выше, чем у той же Грейнджер. Ведь Уизли хоть и были Предателями крови, но так и оставались чистокровными и в устройстве и истории магического мира понимали большем маглорождённой студентки. Может у них не было библиотеки, но были рассказы родителей, которые передавались детям в виде легенд и сказок на ночь, и при должной внимательности и усердии могли сослужить детям хорошую службу. И старшие дети смогли воспользоваться такими хоть и маленькими, но бонусами. Так что Перси и близнецы (несмотря на откровенную нелюбовь к урокам истории Магии) смогли показать приемлемые результаты. Да что там, даже малышка Джинни справилась с тестом — Молли Уизли хотела лучшего будущего для долгожданной дочки, поэтому с пелёнок просвещала её во все премудрости Магии. Всё же Печать Предателей крови каждый род получает по разным причинам, и у каждого её члена она проявляется по-разному: у Перси в огромном честолюбии, у близнецов — в полном отсутствии «тормозов» и понимании, когда шутка перестаёт быть шуткой, у Рона в лени, а у Джинни в желании удачно выйти замуж (желательно за Гарри Поттера) и жить за счёт богатого супруга. Вообще, желание жить за счёт других и тщеславие в той или иной мере проявлялись у всех представителей этого семейства, отличаясь лишь степенью. В общем и целом урок Истории Магии оказался эмоционально выматывающим. После звонка студенты поспешили поскорее убраться из аудитории, облегчённо вздыхая на выходе. Многие шли на негнущихся ногах, а у кого-то и вовсе тряслись руки. К удивлению Гарри, в числе последних оказался и Драко. Покинув класс, он обеими руками буквально вцепился в своего друга и повис на нём. — Не знал, что ты так боишься нового препода, — хмыкнул Поттер. — Я не её испугался, а отца. Ты бы знал, как он меня за Историю дерёт. Если бы я хоть на один вопрос не ответил, он бы с меня шкуру спустил. И ещё не факт, что мои ответы он счёл достаточно полными. Так что я даже боюсь теперь ему на глаза попадаться. — Да, брось. Не убьёт же он тебя, в самом деле. — Ага. Тебе хорошо — тебя никто не воспитывает. Блэк-то, наверняка, плевал на все эти чистокровные заморочки, а мои предки в оба глаза следят, чтобы я этикет соблюдал. «Драко, мужчина всегда должен уступать даме!» — передразнил он леди Малфой. — «Сын, Малфои всегда сохраняют достоинство», — пародировал он Лорда Малфоя. — Твои родители любят тебя, Драко, — вздохнув, ответил Гарри, — и заботятся о тебе. А Сириус сам, как ребёнок. Так что неизвестно ещё, что лучше. Болтая, парни дошли до кабинета Зелий, где уже собрался практически весь второй курс Слизерина и Когтеврана. Зельеварение прошло без эксцессов — готовили сдувающий отвар (противоядие к раздувающему отвару, с помощью которого в прошлом семестре Драко и Гарри очень удачно подстраивали Уизли номер 6). А вот на трансфигурации, которая была после обеда, Грейнджер в очередной раз выступила. Началось всё с того, что Лаванда Браун (Гарри вновь задумался, такая ли она пустоголовая блондинка, какой кажется на первый взгляд) прямым текстом спросила про статью. — Профессор Макгонагалл, а правда то, что сегодня было написано в «Пророке» про специальные уроки для маглорождённых? — Мисс Браун, я не уверена, что это относится к теме урока… — Ну почему же не относится? — сказала Дафна и поднялась на ноги, чтобы её было видно. — Ведь задача Хогвартса не только научить нас контролировать нашу магию, но и воспитать из нас добропорядочных и законопослушных магов, помочь определиться с жизненными ориентирами и разобраться: где добро, а где зло, что ложь, а что правда. А по факту, получается, что от нас умалчивают множество информации, скрывают, а временами и лгут. Так скажите нам наконец-то правду. Скажите правду! — Да, скажите нам правду! — послышалось с задних рядов. — Скажите нам правду! — вторил другой голос. — Скажите нам правду! — третий. — Скажите на правду! Скажите нам правду! Скажите нам правду! — скандировал класс. Макгонагалл бледная, как сама Смерть, набрала в лёгкие побольше воздуха и во всю силу своего уже немолодого голоса закричала:  — Тихо! — даже не сообразив воспользоваться Сонорусом. Тем не менее, это произвело должный эффект — студенты замолчали. — Да, действительно, некоторое время назад в Хогвартсе существовал специальный курс для маглорождённых студентов, аналог магловедения, только на этих уроках рассказывалось о быте и нравах магов современной Британии. Но со временем маглорождённых студентов становилось всё больше и больше, и курс был признан дискриминирующим по признаку чистоты крови, поэтому его отменили. — Ну и правильно, — брякнула Грейнджер, — всё равно все эти замшелые традиции давно стали архаизмом и никому не нужны. Гарри заметил, как сидящий рядом с ним Драко сжал кулаки и заскрипел зубами. Малфой налился краской и кажется был готов броситься на гриффиндорку с кулаками за такие слова. — Если у тебя, Грейнджер, — сквозь зубы проговорил блондин, — недостаточно мозгов, чтобы понять значение наших традиций, то это не значит, что они никому не нужны! — повысил он голос на последнем слове. — Вы, грязнокоровки, приходите в наш мир и начинаете устанавливать здесь свои порядки, даже не задумываясь о том, что своими наглыми, невежественными действия разрушаете наш мир. Ведёт себя здесь так, словно вы здесь хозяева, с таким гонором, словно вам кто-то что-то должен. А это не так! Это ВЫ приходите в НАШ мир, и это ВЫ должны подстраиваться под нас, а не мы. Вам, маглорождённым, давно пора понять, что вы здесь всего лишь гости, ничего не значащие песчинки пыли под ногами у титулованных и чистокровных магов, и если вам не нравятся наши традиции, то катитесь в свой магловский мир, маглов с палочками здесь никто не держит. В конце концов, не способность к магии делает волшебника настоящим магом, а его отношение к Магии. И если ты, Грейнджер, своим маленьким магловским умишком не способна этого понять, тогда убирайся в свой магловский мир и не мешай жить настоящим магам так, как это было заведено веками до тебя! Студенты притихли. Эмоциональный спич Малфоя произвёл на них сильное впечатление — лица у многих были, как у пришибленных. — Двадцать баллов со Слизерина за оскорбление студента, мистер Малфой. Голос Макгонагалл разрезал тишину, как нож масло. — Это не оскорбление, а констатация факта. Пока мисс Грейнджер, — насмешливо прошипел он вежливую форму обращения, — будет вести себя столь неуважительно к традициям магического мира, она будет грязнокровкой. — Ещё двадцать баллов за пререкание с учителем и неделя отработок с мистером Филчем. Надеюсь, трудотерапия укоротит ваш язык. — И не надейтесь! — хмыкнул блондин, упрямо сложив руки на груди, и откинулся на спинку стула. — Тема сегодняшнего урока: превращение живых объектов в сосуды для жидкостей. Студенты с трудом переключились на трансфигурацию, всё же у Малфоя был природный талант оратора. Гарри лишь сжал руку друга под партой, выражая свою поддержку — всё равно он уже практически изучил весь второй курс трансфигурации и сейчас тренировался в основном по внепрограммным формулам и углублял теорию по школьным темам до мастерского уровня. Весь оставшийся урок Драко явно был не духе, так что немудрено, что сразу же, как прозвенел звонок, он поспешил собрать свои вещи и бросился в сторону слизеринского дуэльного зала, даже не закинув сумку с учебниками в комнату. Когда Гарри догнал друга, тот вовсю разносил манекены для тренировки заклинаний. Когда тех уже не осталось, Поттер предложил дуэль — Малфой выпустил не весь пар, так что они принялись вместе разносить тренировочный зал. В таком виде их и застали подтянувшиеся позже змейки. Сегодня ребята решили отработать групповые и парные спарринги. Гарри особенно преуспел в последнем — они с Драко, к их обоюдному удивлению, очень хорошо чувствовали друг друга. Утомлённые тренировкой слизеринцы завалились на маты, отдыхая последние минуты — скоро должны были начать подтягиваться первокурсники. — Опять с этой малышнёй возиться, — бурчал Тео, чья очередь была сегодня. — Не знаю, — протянул Гарри, — а мне нравится. — Просто ты, Гарри, прирождённый учитель. — Да, брось, Даф. — Да-да-да, — зачастила Панси, которая редко соглашался с Гринграсс. — Вон как ты Лонгботтома натаскал, он теперь не хуже нас на трансфигурации и чарах. Да и у Флитвика в клубе тоже. — Наша малышня, кстати, на последней тренировке тоже блистала, — протянул Драко. — Ну дак! Столько их тренировали. — А ты уверен, что всё дело в наших тренировках? Может, это просто Флитвик такой классный препод? — К чему ты клонишь, Тео? — Гарри чуть поднялся, опираясь на руки позади себя. — А то, — Нотт перекатился на живот, — какой смысл нам с ними возиться, тратить своё личное время, если декан воронов итак со всем прекрасно справляется?! — Ты предлагаешь закрыть клуб и прекратить тренировки? — Возможно, — уклончиво ответил он. — Какой смысл нам их тренировать, если Флитвик явно лучше нас их научит, а мы только время своё тратим. — Что скажете, ребята? — Поттер посмотрел на остальных. — Нужно подумать, хорошенько подумать. — А что тут думать, Панс? Эти занятия отнимают мордредову кучу времени, которую мы бы могли посвятить собственному образованию. В конце концов, не один ты, Поттер, хочешь получить мастерство. — Ох, Тео, ты только о себе и думаешь, — вздохнула Дафна. — А о ком мне ещё думать, Даф? Я, между прочим, наследник своего рода и должен соответствовать. А когда мне заниматься, если я вожусь с малышнёй. — Не всё в этом мире должно приносить пользу лично тебе, иногда нужно и для других постараться. — Мы — слизеринцы, а слизеринцы не занимаются благотворительностью, — возразил ей Нотт. — Слизеринцы не делают ничего просто так и всегда просчитывают на несколько шагов вперёд. Может быть эти занятия и бесполезны, но это задел на будущее. Они вырастут, но всегда будут помнить старших товарищей, которые когда-то помогли им. — Такие уж старшие, скажешь тоже, — брюнет скептически посмотрел на Гарри. — У нас всего год разница. — С этими год, но ведь будут и другие. — Ты что это собрался и со следующим потоком так возиться? — Слушайте, я много думал об этом. В следующем году придут новые ребята, и по-хорошему их тоже надо взять под наше крыло. — И перестать есть, спать и вообще жить. Это же заавадиться можно, Гарри! А у нас в следующем году, между прочим, появятся новые предметы. — Эй, я же не говорю, что мы с ними будем возиться. Я думаю, что следующих первокурсников мы оставим нынешнему потоку — пусть приучаются к ответственности. Просто будем за ними присматривать, давать советы. Затем придут новые ребята, и с ними вновь будет заниматься старший курс, а затем ещё и ещё. Так постепенно у каждого нового курса будет курс, курирующий новичков, помогающий им и поддёргивающий их. — К чему ты ведёшь? — К преемственности поколений. Старшие будут курировать младших, тем самым укрепляя не только отношения внутри факультета, но и личные отношения между Слизеринцами. На нашем факультете учатся, в основном, чистокровные наследники, но и полукровок, да и просто нетитулованных магов полно. Все они амбициозны и большинство талантливы, так почему бы не помочь этим талантам? — Именно так в своё время мой отец сошёлся с крёстным — взял бедного полукровку под своё крыло, а сейчас у него в ближнем круге самый молодой мастер зелий в истории и один из лучших дуэлянтов Британии. — Видите? Мы ведь факультет Слизерин, ратуем за традиции магов. Так почему бы нам не создать новую традицию? — И что это нам даст? — Хороший вопрос. Сейчас и сию минуту вряд ли хоть что-то, разве что уважение младших. Ведь мы не старосты и не обязаны с ними заниматься и уделять своё личное время, но всё равно делаем это. Я не сомневаюсь, что это добавит нам бонусы в их глазах. Но, думаю, главный результат мы получим в перспективе: вот представьте, будете вы когда-нибудь заседать в Визенгамоте или в палате Лордов, и вам понадобится протолкнуть какой-нибудь закон или решение, и как вы думаете, кто охотней пойдёт вам на встречу — слизеринец, который так же как вы прежде всего думает о себе и своей выгоде, и с которым вас ничего не связывает, или слизеринец, который также на первое место ставит свой Род, но при этом которому вы когда-то если не помогли, то хоть поддержали в трудную минуту, уделили своё личное время, хотя и не должны были этого делать? — Знаешь, Гарри, люди чаще помнят плохое, чем хорошее. — Возможно, — хмыкнул Гарри. Сам он был лишь частично согласен с этим высказыванием, так как с одной стороны все еще не мог забыть «воспитательные методы» Дурслей, но в то же время отчетливо помнил все те редкие моменты доброты по отношению к нему от взрослых, часто мало знакомых людей. — Но и добро они не забывают. Но вообще то я хотел сказать о другом: сейчас старосты не шибко с нами носятся, в основном это делает профессор Снейп. С одной стороны, это приучает нас к самостоятельности, а с другой — не слишком способствует укреплению внутри факультетских связей. Мы ведь слизеринцы, между нами идет постоянная борьба за власть и первенство, даже в нашем клубе мы боремся за место лучшего дуэлянта. Но в то же время эти тренировки сплачивают нас: помните на первом уроке Локонса, как мы дружно смотались из его кабинета, при этом помогая друг другу, четко распределив роли. А теперь посмотрите на старшие курсы — да по сравнению с их разборками, мы добродушные пуффы. Думаете, это облегчает им жизнь? Я пытаюсь сказать, что раз эти тренировки сплотили нас, то может быть нам удастся сплотить весь факультет. — Хорошо, тогда другой вопрос, — ответил Тео, — а зачем? Зачем нам сплачивать весь факультет? Гарри тяжело вздохнул — оратор из него никакой. Ну не умел он так четко и слаженно доносить свои мысли до окружающих. Не такой у него подвешенный язык, как у Малфоя. — Ты помнишь, что сказал декан нам в наш первый учебный день здесь? О том, что Слизерин стоит в оппозиции ко всем другим факультетам Хогвартса и о том, что на ближайшие 7 лет мы все одна семья. Так вот я пытаюсь сказать, что чем сплоченнее мы будем, тем легче нам будет противостоять другим факультетам, тем легче нам будет противостоять Дамблдору, который по-моему всех слизеринцев априори записал в классовые враги. Если наш факультет будут раздирать внутренние разборки, то «ударить» из вне будет, как конфетку у младенца отобрать. — Короче, Гарри, мы все тебя поняли, — перебила его Панси, — чем дружнее мы будем, тем лучше для нас. Ох, Мерлин, звучит так, словно мы пуффендуйцы, — удивилась девочка самой себе. — Тебе случайно Шляпа Пуффендуй не предлагала? — Эммм… Нет. Вообще то, она была довольно категорична насчет Слизерина. Кажется, у неё даже других вариантов не было. — Итак, что мы решаем с клубом: быть или не быть? — Вопрос, как поступить, — прошептал себе под нос Гарри. — А? — Да, ничего. — Думаю, прежде чем принять решение, следует посоветоваться с кем-нибудь. Я спрошу отца, он обязательно даст дельный совет, — сказал Драко. — Ага. И заодно сдаст нас декану, который быстренько прикроет нашу лавочку, да ещё и отработки до конца учебы назначит, — хмыкнул Тео. — Отец нас не сдаст! — блондин кипел от возмущения. — Ты в этом так уверен? — по-снейповски изогнул бровь брюнет. — Я…я…попрошу его принести клятву и он никому ничего не скажет, — выкрутился Драко. Малфой — он и в Хогвартсе Малфой. Всегда выкрутится, везде пролезет. — Ага и твой отец найдёт способ её обойти. Ты уж извини, Драко, но ваша семейная хитрость вошла в легенды. Не думаю, что ты сможешь обвести вокруг пальца собственного отца. — А вот и смогу! Потому что я, — он ткнул себе в грудь большим пальцами — настоящий Малфой! — Спорим? — Спорим! Расходились ребята в задумчивости. Драко думал о том, как начать разговор с отцом; Тео — о словах Гарри; а сам Гарри — о предстоящем занятии у Флитвика. Перед каникулами они закончили изучать заклинание изменение памяти — декан Рейвенкло так и не позволил Поттеру испробовать его на людях, о чем мальчик очень сожалел, ему пришлось довольствоваться домовиком — и сейчас были близки к тому, чтобы окончить программу второго курса. Им осталось лишь пройти чары щекотки и чары очищения. Поскольку и первые, и вторые Гарри знал превосходно, что и продемонстрировал на прошедших занятиях, маленький профессор решил остановиться на вне программной теории, подробно разобрав формулу и механизм действия заклинания. Ведь что бы получить Мастерство по чарам недостаточно просто уметь высококлассно выполнять многие заклинания, нужно ещё и уметь создавать новые заклинания, а для этого необходимо также разбираться в рунах и нумерологии. Ко всему почему Гарри закончил читать «Большую книгу заклинаний» и хотел попросить своего наставника разобрать с ним некоторые приёмы из этой книги. Дело в том, что последние главы были посвящены беспалочковой и невербальной магии, и Гарри очень бы хотел её освоить тем более, что летом он уже пробовал с Андреем некоторые приёмы, в частности, беспалочковое 'Акцио', а невербальная магия была вообще его мечтой. Единственное, что беспокоило Гарри, так это то, что слизеринец прочёл об этом в тех главах, которые профессор ему не давал. Поттеру оставалось лишь надеяться на либеральные взгляды и понятливость декана воронов. — Разрешите спросить, профессор? — обратился к маленькому декану Гарри, сложив стопку пергаментов в сумку — сегодня они только писали теорию. — Я слушаю вас, мистер Поттер. — Как вы знаете, мой крёстный вышел на свободу и теперь он мой опекун… И эти каникулы я провёл с ним. Гарри говорил неуверенно, с трудом подбирая слова, чтобы и не лгать слишком много, и чтобы даже эта небольшая ложь была похожа на правду, или её нельзя было проверить. — И в библиотеке я нашёл экземпляр «Большой книги заклинаний» и прочитал его весь. Мальчик внимательно следил за реакцией своего учителя, но то ли гоблинские гены брали своё, то ли ему и правда было всё равно — тот оставался безучастным к словам Гарри. — И в последних главах рассказывалось о беспалочковой и невербальный магии, и я хотел бы попросить вас… Научить меня… Э-этому. Этот монолог дался ему тяжело, ведь Флитвика был по-настоящему хорошим педагогом, и потерять его расположение он совершенно не желал. К тому же слизеринец совсем не мог понять реакции на свои слова, чтобы он не сказал, лицо профессора не выражало никаких эмоций. По крайне мере внешне. — Ваше любопытство похвально, мистер Поттер, — ответил, наконец, он. — А что ваш крёстный думает по этому поводу? — Хм-м… Сложно сказать, профессор. Он не против того, что я хочу получить мастерство, и дал мне свободный доступ к библиотеке. Глаза Гарри округлились и он продолжил: — Ему всё равно, что я читаю, если вы об этом. — Узнаю Сириуса Блэка, — покачал головой он. — Хорошие задатки, но без Мерлина в голове[7]. Что ж, мистер Поттер, если вы этого хотите, то я готов попробовать. Раз уж вы всё прочитали, на следующем занятии я дам вам тест по последним главам «Большой книги заклинаний», и если ваш уровень знаний окажется приемлемым, то мы перейдём к практическим занятиям. Однако, сразу хочу предупредить Вас, что если вашего магического резерва не будет хватать, то мы отложим эти тренировки, пока он не вырастет. — Спасибо, профессор! — Вы можете идти, мистер Поттер. Слизеринец поспешил покинуть Когтевранскую башню — до отбоя оставалось всего ничего — стоило двери класса закрыться за ним, как на губах полугоблина заиграла лёгкая улыбка. Этот мальчик нравился Флитвику всё больше и больше: он унаследовал от родителей всё самое лучшее — таланты отца и трудолюбие матери — и Филиус пророчил ему большое будущее. Тут на ум ему пришёл старый коллега — Гораций Слизнорт, большой любитель «коллекционировать» талантливых, подающих большие надежды или просто знаменитых и влиятельных молодых волшебников. Гарри Поттер — сочетал в себе все вышеперечисленные признаки, и старый лис наверняка бы захотел его в свою «коллекцию». Учёба постепенно входила в обычную колею. Студенты приноравливались к новому расписанию, профессора — тоже. Для Гарри это означало, что он может вернуться к заброшенным на каникулах занятиях. Во-первых, окклюменция. Во время йольских ритуалов юный наследник так уставал, что совершенно забыл про очищение сознания, а после ему было лень возобновлять труды. Сейчас же Гарри начал заставлять себя очищать сознание перед сном и постепенно хотел вернуться к строительству ментальных стен, вот только он забыл на чём остановился — пришлось посвятить время ещё и этому, чуть ли не начиная с нуля. Во-вторых, древние руны. Несмотря на нежелание Джеймса сидеть за книгами на каникулах, Гарри это не остановило, и он активно изучал этот вопрос. С собой в Хогвартс юный наследник привёз несколько увесистых фолиантов, касающихся: а) изменения значения рун в зависимости от их расположения в цепочке, проще говоря «контекста» и б) разных техник нанесения рун и их особенностей. Старший Поттер с удовольствием консультировал сына, и они часто засиживались в библиотеке, обложившись горами книг (чтобы никто не заметил Поттера, болтающего с самим собой) и навесив полог тишины, который с каждым разом выходил у Гарри всё лучше и лучше, и тот даже начал подумывать о невербальном его освоении. Правда такое сближение отца и сына имело и негативные последствия. Джеймс грезил о возращении Карты Мародёров и всё подбивал Гарри залезть в каморку Филча. Пока безуспешно, однако наследник Мародёров пристрастился шастать по замку после отбоя под мантией-невидимкой. Артефакт долгое время после снятия с него следилок лежал у Гарри в сундуке без дела — ему было не до того: то суды, то статьи, да и учёба затягивала. Теперь же, наслушавшись рассказов о бурной юности отца, мальчик предпочитал носить вещицу при себе, чтобы при любом удобном случае использовать её. Правда и здесь слизеринская натура давала о себе знать: юный Поттер не болтался по замку просто так в поисках приключений, а предпочитал использовать её, чтобы безбоязненно возвращаться в гостиную после отбоя — Гарри вновь вернулся к практической части трансфигурации, и тренировки его проходили вечерами в одном из неиспользуемых классов. А так как Поттер — натура увлекающаяся, то и заканчивал он порой глубоко за полночь. И вот в один из таких «променадов» змеёныш нашёл-таки себе приключений на пятую точку. Возвращаясь в гостиную, Поттер услышал необычный шорох, непохожий ни на мантию Снейпа, патрулирующего коридоры, ни на Филча с его кошкой, делающих то же самое. Гарри поспешил на звук, не боясь быть обнаруженным (Джеймс научил его накладывать заглушающие чары, чтобы не было слышно шагов, и скрывающие запах — это уже от миссис Норрис). В коридоре блеснули два силуэта и завернули за угол. Мальчик было подумал, что это очередная парочка шатается по Хогвартсу при луне, но любопытство-то никуда не делось, и он решил продолжить наблюдение. Проследовав за неизвестными, Гарри действительно увидел двоих. Двоих парней, которые куда-то спешили. Маленькой змейке пришлось удвоить шаг, чтобы поспевать за неожиданными виз-а-виз, а в какой-то момент юркнуть в одну из ниш с доспехами, чтобы не быть замеченным. Именно тогда один из неизвестных обернулся назад, видимо опасаясь слежки, сквозь высокое хогвартское окно свет луны упал прямо на его огненно-рыжие волосы и Гарри смог опознать парня — один из близнецов Уизли. Слизеринец был так поражён своему открытию (хотя с чего бы — гриффиндорцы прославились своими ночными вылазками на весь Хогвартс), что не сразу обратил внимание на пергамент в руках четверокурсника. Рыжик отвернулся, не заметив ничего необычного, и отправился дальше. Гарри поспешил за ним. Теперь им двигало не просто любопытство, а слизеринский сволочизм (ловить гриффиндорцев на горячем было факультетским видом спорта, однако, стоит отметить, что и львята не упускали возможности сдать змеек профессорам, если ловили тех на запрещёнке). Тем временем львята поспешили вперед. Они шли по какому-то только им известному маршруту, периодически, как догадался позже Гарри, сверяясь с пергаментом, поднимаясь всё выше и выше по этажам замка, из-за чего мальчику было сложно за ними уследить, но мантия-невидимка и комплекс чар надёжно скрывали его. Наконец, они поднялись на восьмой этаж и стали петлять по коридорам, пока не добрались до голой стенки напротив громадного гобелена с изображением Варнавы Вздрюченного и его дурацкой затеи обучить троллей балеты. Гарри тоже затормозил, внимательно следя за действиям близнецов (у гобелена он опознал и второго брата). Братья трижды прошли вдоль стенки, когда на ней появилась деревянная дверь. Один из них открыл её, и оба гриффиндорца скрылись за ней, после чего дверь исчезла вновь. Слизеринец стоял и смотрел, не в силах поверить своим глазам. За полтора года, проведённые в магическом мире, он уже привык к магии, но некоторые проявления чудес всё равно становились для него неожиданностью и вызывали удивление. Сбросив оцепенение, Гарри подошёл к стенке и провёл рукой по тому месту, где ранее появилась дверь, однако стенка была обычной — каменной. Тогда Поттер начал ходить взад-вперёд, как это делали ранее львята. Когда бесчисленные попытки не принесли результата, юный наследник махнул на это дело рукой и отправился спать, решив расспросить отца по этому поводу. Утро наступило неожиданно быстро. Гарри был не готов к его приходу и с трудом оторвал себя от подушки, направляясь в душ. Впрочем, не он один был невыспавшимся. Драко тоже клевал носом, едва ли не засыпая на ходу, был рассеянным и невнимательным, даже не замечая подначек Уизли, когда у Малфоя не выходили заклинания — колдовал блондин сегодня из рук вон плохо, словно это были спонтанные проявления магии у маленьких детей, а не колдовство подростка. Его даже отправили к мадам Помфри на проверку, однако та не обнаружила никаких отклонений. Гарри бы не придал этому большого значения, но в таком состоянии Малфой был и на следующий день, и через день. Более того, с каждым днём состояние Драко всё ухудшалось и к концу недели друзья чуть ли не таскали на себе его тушу. Сам наследник белобрысого семейства не придавал значения своему состоянию, списывая всё на недосып, и к Снейпу идти отказывался. Впрочем, тот пришёл сам. Когда к концу недели Драко нахватал «хвостов» и отработок, о ситуации узнал Люциус, и декан сам вызвал крестника к себе. О чём говорили отец и сын, Поттер не знал, но после этого Малфой–старший наведался в больничное крыло, где устроил натуральный «наезд» на мадам Помфри. Разговор этот практически сразу разнёсся по всему Хогартсу, так как в это время там находились несколько гриффиндорцев, которых колдомедик расколдовывала после шутки близнецов Уизли. *** Люциус Малфой был в бешенстве. Нет, не так. Люциус Малфой был в ярости. Августа Лонгботтом и не думала, что этот вечно холодный аристократ способен на ТАКИЕ эмоции. Именно так — с большой буквы. Потому что эмоции были настолько сильными, что магия завивались смерчами вокруг своего хозяина, грозясь разнести кабинет Альбуса Дамблдора в щепки. Сейчас Августа как никогда прежде увидела, что Люциус совсем не похож на своего отца — лорда Абрасакса Малфоя. Тот всегда, даже когда у других сдавали нервы, оставался спокоен, как удав, и холодно расчётлив, как змея. Казалось, ничто не может вывести из равновесия этого аристократа. Леди Лонгботтом, а тогда ещё младшая дочь Лорда МакДугал, прекрасно помнила молодого Абрасакса по хогвартским годами — они регулярно пересекались в дуэльном клубе, действовавшем тогда на постоянной основе, кажется, ещё со времен Основателей. Малфой–старший был прекрасным дуэлянтом, лучшим из лучших, который не раз преподносил ей уроки на ринге, и Люциус в полной мере унаследовал семейный талант. Это, увы, она выяснила уже при более печальных обстоятельствах — когда вместе с Аластором Грюмом служила на благо короны её Величества, ей довелось поучаствовать в нескольких стычках с Пожирателями Смерти. Не узнать Люциуса было невозможно — семейный стиль и выучка отца чувствовались в каждом движение. Впрочем, практически сразу Августа отошла от дел, не желая лезть в разборку Дамблдора, чьи взгляды она частично разделяла, и аристократии, к которой принадлежала по рождению. Причина столь сильного гнева сиятельного лорда крылась в Больничном крыле. А точнее в студентах, которые уже несколько месяцев там находятся. Лорд Малфой посетил вотчину мадам Пофмри, чтобы разобраться, почему его сыну не была оказана должная медицинская помощь, однако там он обнаружил двух студентов, которые уже несколько недель находятся под заклятием Оцепенения. Больше всего главного блондина Британии взбесило то, что МАГЛОРОЖДЁННЫЙ студент ПЕРВОКУРСНИК выпал из учебного процесса почти на три месяца[8]. — Я не понимаю, почему дети до сих пор находятся в Больничном Крыле. Ведь Попечительский Совет выделяет деньги, как на покупку зелий, так и на закупку ингредиентов для них. Я уже молчу о том, что оба студента маглорождённые, а один из них и вовсе первокурсник. Вы вообще понимаете, насколько это может навредить их образовательному процессу?! — ярился Лорд. Дамблдор отпирался, Проверяющая комиссия в лице Люциуса Малфоя — напирала. В конечном счете Люциус добился немедленной закупки мандрогоры в нужном количестве и нужного возраста для приготовления зелья. Время понеслось стремительно. Люциус с головой ушёл в контроль над исполнением своих же указаний, чем неимоверно бесил Снейпа, которому директор поручил приготовить зелье, а также мадам Помфри, под чьим присмотром детей возвращали в сознание. Комиссия пыталась было настоять на присутствии колдомедика из Мунго, но директору удалось отбрехаться. Вскоре загостившиеся в больничном крыле студенте пришли в себя и после реабилитации вернулись к учебному процессу. А Драко тем временем чах на глазах.