Восхождение к трону

Поттер-мэнор сиял блеском и чистотой. Домовики, ожидавшие хозяина, вычистили всё так, что в мраморный пол можно было смотреться, как в зеркало. В малой столовой за чашкой английского «five o’clock tea» Гарри дожидались Дариан и мистер Дербуш, предки сновали по портретам туда-сюда от нетерпения. Изображения Джеймса и Лили были перенесены с площади Гриммо в родные стены Поттер-мэнора, а вместе с ними «погостить» к Поттерам пришли чуть ли не все Блэки в полном составе, так что в галерее предков едва хватило места, чтобы разместить всех. Домовики, радостные от скорой встречи с хозяином, шеренгой выстроились в холле, куда Гарри и Сириуса должен был доставить гоблинский порт-ключ, и чуть ли головами об пол не бились в благоговейном трепете. Хлопок, и в центре светлого холла появились двое. Темноволосый мужчина, несколько слоёв одежды с трудом скрывают худобу которого. И подросток, едва достающий ему до плеча. Домовики, готовые от радости позволить себе излишнюю вольность, не смели ни слова проронить из своих хвалебных од доброму, умному и смелому хозяину Гарри. — Я очень устал, — сказал наконец Гарри, разрушая затянувшуюся тишину. — Пойду отдохну, приведу себя в порядок. Поговорим после ужина, — бросил он напоследок, замерев у подножья лестницы. — Тинки, забери вещи у Сириуса и разложи их. Линки, приготовь мне ванну, Полукс, ужин подавать через час. И молодой хозяин уверенным шагом направился по лестнице СВОЕГО мэнора, не слушая причитания эльфов. *** День, и вправду, выдался трудным. Гарри совершенно не понимал, зачем заставлять детей трястись в поезде почти целый день, когда можно было воспользоваться камином, а маглорождённых волшебников переместить с помощью порт-ключей. Быстро и удобно. Тело жутко ныло от усталости. Диваны в купе были далеко не самые удобные, так что юный наследник мечтал поскорее очутиться в ванной. После целого лета, проведённого в стенах родового замка, успевшего стать родным, мальчик привык к роскоши, хотя и не кичился ею. Так что, замечтавшись о расслабляющей воде, Поттер совершено не заметил портреты родителей в гостиной своих апартаментов, и лишь оклик матери не позволил ему пройти мимо. — Гарри… — голос миссис Поттер был непривычно тих. — Мама. Отец, — прошептал Гарри, увидев картины родителей там, где меньше всего ожидал — на привычном месте в гостиной своих апартаментов. — Гарри… — не удержавшись, мальчик прикоснутся рукой к изображению матери там, где розовели её щёчки. — Мы так скучали по тебе. — Я тоже, — выдохнул он. — Почему вы не приходили ко мне? — Были заняты на Гриммо, да и тебе было не до нас, — с едва уловимой грустью в голосе ответил Джеймс. — С чего ты взял? — «встал на дыбы» мальчик. — Я думал, это вы не хотите со мной общаться. — Ну что за глупости, Гарри? — ответил ему отец. — Мы всегда рады провести с тобой время. Но ты был так занят учёбой, потом подготовкой процесса, а затем статьями… — А ещё этот ваш квиддич, — недовольно проговорила Лили, — никогда не понимала, что вы, мальчики, в нём находите. Это же так опасно! Тут Гарри решил промолчать и не упоминать о том, что играет в команде с первого курса*. — В общем, — продолжал Джеймс, — мы решили, что тебе не до нас. — Что ж, вы ошиблись, — Гарри постарался сказать это как можно спокойнее, хотя ситуация его жутко раздражала. — Я рад видеть вас в любое время. Да и мои занятия не мешают вам просто так приходить ко мне на портрет, — добавил он с укором. — В любом случае, я теперь здесь, и мы можем общаться в любое время. А теперь я пойду, до ужина не так много времени, а опаздывать на трапезу, время которой сам назначил, было бы верхом неприличия. Юноша поспешил скрыться в своей спальне, чтобы не видеть расстроенных лиц родителей. Смотреть на них, таких живых и печальных, и не иметь возможности прикоснуться, обнять их, было неимоверно трудно для мальчика. Но Гарри крепился, как мог, каждый раз напоминая себе, что их уже не вернуть, и он должен научиться с этим жить. Вот только никак не получалось. Раньше, когда он жил у Дурслей, мальчик мечтал о семье. Большой, крепкой и дружной семье. Он мечтал, что придёт какой-нибудь родственник и заберёт его в дом, где его будут любить. Родственник так и не пришёл, а дом он нашёл сам. Однако никогда в грёзах мальчика не было воскресших родителей, ему никогда не представлялось, что всё это огромная ошибка, и его родители на самом деле живы. Так что сейчас видеть их такими было настоящей мукой, а идея с картинами не казалась такой уж блестящей, как прежде. Но поделать ничего было уже нельзя. В конце концов, его родители очнулись, и теперь они сами хотят с ним общаться, в чём мальчик не имел права им отказывать. Гарри это прекрасно понимал. Ванна оказала благотворный эффект на затёкшие мышцы, и те перестали ныть. Предусмотрительный домовик подготовил ему одежду: брюки, рубашку и тёплую домашнюю мантию. Летом мальчик предпочитал обходиться без этого неотъемлемого элемента гардероба каждого мага: во-первых, жарко, во-вторых, с его магловским воспитанием он никак не мог привыкнуть к широким мантиям и научиться их правильно носить. Так что дома он всячески избегал этой маленькой детали, несмотря на то, что дед просветил его, что маги даже летом ходят в мантиях, просто дома они носят их на голое тело, и настойчиво уговаривал Гарри поступать так же, чтобы приобщиться к магической культуре. Мальчик эти уговоры успешно игнорировал. Сейчас же стояла середина зимы, камины не отапливали все помещения замка, а чары, накладываемые эльфами, не были спасением, так что юный наследник с удовольствием надел тёплую домашнюю мантию, которая ещё и была довольно мягкой с внутренней стороны, поэтому телу было приятно. Проверив, как обустроилась Лиссандра в своем террариуме, Поттер направился в столовую. Коридоры были намного прохладнее протопленной комнаты, так что слизеринец по достоинству оценил мантию. За большим столом уже все собрались. Пустовало лишь место во главе, предназначенное для самого Гарри. Юный наследник расположился в удобном кресле, домовики начали подавать блюда, неспешная беседа потекла сама собой. Говорили обо всём и ни о чём. Школа, уроки, экзамены, квиддич. Серьёзных тем не касались. Обсуждали и светские новости, которые Гарри мельком просматривал в «Пророке», чтобы не отставать от жизни. Поговорили и о квиддиче. О спортивных новостях брюнета просвещал Драко, который живо интересовался этой темой. В общем, юноша оттачивал манеру светской беседы. Из размеренного течения времени выбивался только Сириус. Он безостановочно ёрзал на стуле и бросал на крестника заинтересованные взгляды, порой откровенно разглядывая его, что не укрылось ни от Гарри, ни от старших магов. Слизеринец же не мог не отметить бестактности крёстного и его чисто гриффиндорского поведения: именно львиный факультет славился полным отсутствием манер. И не сводить взгляд с объекта интереса было в числе «добродетелей» представителей алознамённого дома, которые, видимо, были не в курсе, что такое поведение считается неприличным. Во время десерта Блэк и вовсе сверлил взглядом мальчика и чуть ли не подпрыгивал на стуле, видимо, ожидая, когда крестник выразит желание с ним пообщаться. Гарри же сначала хотел выслушать мистера Дербуша и Дариана и, возможно, сначала посоветоваться с портретами. Так что слизеринец уже успел пожалеть, что бросил вполне конкретное «после ужина», а не неопределённое «позже». Таким мелочам ему ещё предстояло научиться. Но делать было нечего, и, когда шоколадный торт был съеден (Гарри испытывал особую любовь к этому виду сладостей), юный наследник пригласил к себе в кабинет двух мужчин, уловив разочарованный взгляд Блэка, и пообещал ему, что сегодня они обязательно поговорят. — Итак, господа, что вы можете мне сказать? — спросил Гарри, устроившись в кресле в кабинете главы рода. — Лечение продвигается вполне успешно, — начал колдомедик. — Все физические последствия Азкабана практически исправлены. Осталось только, что называется, отъесться, и будет как новенький. А вот с психической и магической составляющей я бы не был так уверен. После длительного «общения» с дементорами магическое ядро повреждено. Я надеюсь, что с принятием рода эти повреждения выровняются, но ничего обещать не могу. Всё же одиннадцать лет прошло, а это слишком много. Далее. Менталист удалил все магические закладки, сейчас идёт восстановительный процесс. При работе выяснилось, что мистеру Блэку неоднократно подправляли память. Некоторые воспоминания удалены напрочь. Фактически у него нет целых кусочков коры головного мозга. — Это плохо? — Очень. Из-за этого могут быть нарушены некоторые процессы нервной и мыслительной деятельности, так что об окончательном выздоровлении и речи не идёт. К тому же, пока менталист не закончит свою работу, я не могу говорить о вменяемости или невменяемости пациента. Слишком запущенный случай. — Ладно. Дариан, что у тебя? — Гарри посмотрел на Уота. — За всё это время пришло несколько писем от Дамблдора. На совах были чары слежения, но их уничтожала защита дома. Хвала Мерлину, она на это ещё способна. На самих письмах было множество чар: от простого конфундуса до сильнейших подчиняющих класса Империо и аналогичных магических закладок. Один раз директор сам явился к дому, но эльф его не пустил. Откуда он узнал о его расположении — неизвестно. Блэк на контакт ни с кем не выходил и пределов дома не покидал. С Дамблдором связаться сам не пытался. Уж не знаю — на него так твои слова подействовали, или просто мозги на место встали, но в последние дни мне удалось убедить его, что именно директор виноват в его заключении, до этого он упорно всё отрицал. А тут, кажется, смог сложить два и два и получить четыре, а не пять. — В общем, всё хорошо, но работы предстоит много. — Именно, — хором ответили мужчины. — Тогда, с вашего позволения, я отправлюсь в Зал предков, — Гарри поднялся, и старшие мужчины тоже встали. — Спокойной ночи вам, наследник Поттер. — И вам тоже, мистер Дербуш. — Успешных переговоров, — сказал Дари, уже выходя за дверь. — Спасибо. В Зале предков было как никогда многолюдно. Некоторые портреты Блэков висели на стенах рядом с портретами Поттеров, там, где раньше было пусто; другие стояли на специальных подставках, вроде тех, на которых художники обычно пишут свои картины; третьи домовики установили на креслах и диванах, неизвестно откуда появившихся здесь. — Добрый вечер, господа… И дамы, — помедлив, добавил Гарри, поклонившись леди Вальбурге. — Добрый вечер, наследник Поттер. Мы рады видеть вас вновь, — ответил ему основатель рода Блэк. — Что ж, давайте отложим «ритуальные танцы» в сторону, разговор предстоит трудный, а мой день был долгим, и мне хотелось бы отдохнуть. — Резонно, — проговорил маг с седыми волосами, собранными в низкий хвост, — вы здесь для того, чтобы обсудить ситуацию с моим сыном? — Именно, — как понял Гарри, это был Орион Блэк. — Я обещал вашей супруге, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуть роду Блэк былое величие. Это и в моих интересах тоже. Однако всё упирается в Сириуса. По идее, он последний прямой представитель рода и должен стать его главой. Однако за те годы, что род был без главы, дела семьи пришли в упадок. И я не знаю, насколько плохо обстоит всё, так как доступ к подобной информации имеет только действующий глава рода, поэтому не могу сам начать управлять финансами, при вашей помощи, разумеется, — добавил слизеринец, заметив округлившиеся глаза некоторых портретов. — Тем не менее, я не считаю целесообразным позволить Сириусу принять род. Во-первых, я не знаю, насколько хорошо он умеет и умеет ли вообще вести дела рода. А во-вторых, я не уверен, что после того, как он получит доступ к сейфам, он не допустит к деньгам Дамблдора, что, как мне кажется, даже более опасно. Вот как-то так. Я готов выслушать ваши предложения. Блэки спорили не в пример больше Поттеров, и делали они это как и всё, за что брались — с полной самоотдачей. Да и темноволосое семейство было более эмоционально, так что Гарри имел возможность во всей красе лицезреть знаменитый блэковский темперамент. — А почему сам Гарри не может стать Лордом Блэком? — спросила молодая брюнетка, судя по антуражу, жившая в веке девятнадцатом. — Потому что я только третий в очереди, — ответил Поттер прежде, чем кто-то из Блэков начал высказываться по этому поводу, иначе беседа грозила затянуться до полуночи, а ждать столько слизеринец был не готов. — Ещё есть сын леди Малфой, в девичестве Блэк, ну и сам Сириус, разумеется, который является прямым потомком. И до тех пор, пока он жив, ни я, ни Драко не можем претендовать на кольцо Лорда Блэка. К тому же, мне только двенадцать, даже стать главой рода Поттер я смогу не раньше пятнадцати, не говоря уже о роде Блэк. Да и поддержка родовой магии Сириусу нужнее, Азкабан - это вам не курорт, — хмыкнул он. Спор разгорелся с новой силой, а мальчик начал уже уставать от этих воплей — своё мнение представители самого тёмного семейства туманного Альбиона выражали очень громко. Наконец кто-то (Гарри среди такого шума не понял, кто именно, но был искренне благодарен этому человеку) предложил вассальную клятву, как ограничитель действий Сириуса. — А это может сработать, — протянул Арктурус Блэк. — Личная вассальная клятва. Тогда род Блэков не станет вассалами Поттеров, но сам Сириус будет обязан подчиняться Гарри. — И тогда я, как сюзерен, смогу приказывать Сириусу и контролировать его деятельность, — продолжил Гарри. — А Сириус сможет принять титул Лорда Блэка и при этом не прокутит всё состояние. — Это было бы отличным решением в нашей ситуации. Сириус наконец возьмётся за свои обязанности, а я проконтролирую, чтобы он не спустил всё в трубу. У маглов это, кажется, называется «поставить под внешнее управление». — Не знаю, как это называется у маглов, но тебе, мой мальчик, — обратился к нему Арктурус Блэк, отчего Поттер поморщился, — придётся нелегко. Сириус, он малость шебутной мальчишка, — слизеринцу показалось, что в голосе мужчины угадывались нотки нежности к племяннику, — но из него может выйти вполне неплохой лорд Блэк. — Сириус — лорд Блэк! Не смешите мои панталоны[2]! — встряла в размышление леди Вальбурга. — Из него лорд, как из меня грязнокровка! — Сириус — лорд Блэк ровно настолько, насколько вы в нем воспитали качества будущего Лорда, — философски ответил юноша. — Но он абсолютно не готов к этой роли! Он не знает даже кодекса Рода, а это основы, что уж говорить о более сложных вещах! — леди продолжала настаивать на своём. — А кто в этом виноват? — резко отвел ей Гарри. — Вы его родители. И это ВАША задача — обучить его всему необходимому. Вы ведь сама из рода Блэк, и должны знать все особенности характера своего семейства. Разве вы не видели, что ваши действия лишь настраивают Сириуса против семьи? Что своим поведением вы сами отдаёте вашего сына в лапы Дамблдора и его прихвостней? То, что случилось с Сириусом, это исключительно ваша вина! И его неготовность исполнять обязанности главы Рода в том числе! Вы были старше, вы должны были быть умнее, хитрее, в конце концов! Не зря же все поголовно представители вашего семейства учились на Слизерине. И где же хваленая слизеринская хитрость? И раз вы не справились, то я сам буду искать способы воспитать из Сириуса достойного главу Рода Блэк! Я всё сказал! К завтрашнему утру подготовьте приемлемую для вас вассальную клятву, а сейчас позвольте откланяться — мне ещё с вашим отпрыском разбираться! Гарри был зол. Его категорически не устраивало такое поведение леди! Он тут думает, как бы род из того дерьма вытащить, в которое его же представители и загнали, а эта ещё и нос воротит! Видите ли, он не готов! Ничего: не умеет — научим, не может — поможем, не хочет — заставим! И пусть только попробует свой характер блэковский показывать! В голубой гостиной его действительно ждал Сириус. Мужчина так волновался перед разговором, первым полноценным разговором с крестником, что едва ли находил себе место. Он уже битый час ходил туда-сюда, вытаптывая ворсистый ковёр. Гарри так сильно толкнул несчастную дверь, что она с грохотом ударилась об стену. Шум привлёк внимание мужчины, и тот обернулся, имея возможность лицезреть разгневанного крестника. Звук немного отрезвил юношу и Гарри уже не сгорал от желания разнести здесь всё по камешкам. Увидев удивлённое лицо крёстного, Поттер сообразил, наконец, как он выглядит, и поспешил одёрнуть мантию, которая вся перекосилась, пока он на всех парах нёсся на встречу. — Здравствуй, Сириус! Тут слизеринец сообразил, что совершенно не представляет, что он должен говорить. — Здравствуй, Гарри! — ответил Блэк. Все заготовленные речи (ага, заготовленные, так, список вопросов) вдруг вылетели у мальчика из головы, и ему пришлось импровизировать. — Присядем? — Да, пожалуй. Сириус явно был в похожей ситуации, смятение ясно читалось у него на лице. Мужчина сел на вычурный стул (впрочем, как и всё в этой комнате, по мнению Блэка) в стиле ампир, а Гарри расположился напротив на диванчике. Повисло молчание. Оба не знали, что говорить, и это незнание явственно чувствовалось в воздухе и перерастало в напряжение. Сириус неотрывно смотрел на Гарри, ожидая, когда тот начнёт разговор первым, не решаясь сделать самолично первый шаг. Поттер же размышлял примерно о том же: за свою жизнь Гарри привык к некоторой самостоятельности, он был безусловно рад избавиться от опеки Дамблдора, но теперь ему надо было как-то очертить границы своей свободы и компетенции Сириуса, и сделать это… Аккуратно, что ли. — Как ты добрался сегодня? — наконец не выдержал Блэк. — Нормально. Помолчав, Гарри продолжил: — Не понимаю, зачем заставлять детей целый день трястись в этом ужасном поезде. Можно ведь воспользоваться камином, или порт-ключом. — А мы в детстве любили Хогвартс-экспресс. В нём проходили наши последние минуты беззаботного детства… И свободного колдовства, — добавил он чуть погодя. — Ты ведь знаешь, что на каникулах запрещено колдовать? — Конечно, знаю! Глупейший запрет, как по мне. Маглокровкам не помешает лишняя практика, а чистокровные и так повсеместно нарушают запрет — министерство не может отследить, чем они занимаются в своих мэнорах. Да и я всё прошлое лето провёл здесь и регулярно колдовал, и ни-че-го! Никакого исключения, никто ничего не узнал! — Вот как, — ответил Блэк, — не знал, что ты уже был здесь. — Пф-ф, — фыркнул мальчик, — я всего лишь воспользовался возможностью избавиться от Дурслей. Ты же не думал, что после целого года в Хогвартсе, я захочу возвращаться в дом маглов? — Неужели они такие ужасные? — Не ужасные, а просто ненавидят магию. Они вновь замолчали. Разговор, только начавший набирать обороты, резко оборвался. Да и говорить о маглах… Тема Дурслей была далеко не самой любимой у Гарри, а Сириус вырос в чисто волшебном обществе, и о маглах знал не более любого другого среднестатистического волшебника. — Однако не думаю, что мы здесь, чтобы говорить о моих магловских родственниках, — озвучил Гарри наконец мысль, которая пришла им обоим. — Гарри… — неуверенно начала Сириус. — Я знаю, что именно ты вытащил меня из Азкабана. Более того, я даже знаю, что ты единственный, кому было до меня дело. И я… благодарен тебе за это. Слизеринец не знал, что ответить. Точнее, знал, но понимал, что его слова сейчас будут совершенно неуместны. — Что ж… — мальчик усиленно подбирал слова, — это вполне… Ожидаемо. Сириус наконец оторвался от созерцания своих пальцев и посмотрел на крестника. — То есть, после всего того, что я сделал, я ожидал чего-то подобного. — Оу, — выдохнул Блэк, не зная, что ответить. В гостиной снова повисло молчание. — Я просто… Просто хотел сказать, — продолжил мужчина, — что я постараюсь стать тебе хорошим крестным. Я знаю, что вряд ли смогу заменить тебе Джеймса и Лили, но я… Я постараюсь. — Не думаю, что в этом есть необходимость. — Что, прости? Такая простая фраза, а сколько эмоций она способна вызвать. «Не думаю, что в этом есть необходимость», — сказал он, когда профессор Макгонагалл пыталась заставить его показать ту злосчастную книгу. «Не думаю, что в этом есть необходимость», — сказал он, когда Люциус Малфой пытался убедить его раскрыть свой способ давления на «Пророк», чтобы те печатали его статьи. «Не думаю, что в этом есть необходимость», — говорил он, когда профессор Дамблдор пытался напроситься сопровождать его в министерство или банк. Такая простая фраза, но какой красивый способ отказать человеку. Или, как говорит дед: «послать далеко и надолго». — Я сказал, не думаю, что в этом есть необходимость. Сириус не смог скрыть своего удивления. Его крестник только что фактически отказался от родителей (ну или от их замены, но какая разница)! — Если бы ты воспитывал меня с самого начала… — Я погнался за предателем! — взревел Сириус. — И сильно это ИМ помогло?! Твоя погоня? — громко спросил Гарри, перебивая мужчину. — Вместо того, чтобы позаботиться о младенце, потерявшем родителей, которые этого младенца тебе доверили, ты погнался за крысой, и в итоге сам оказался в Азкабане! Ни себе, ни другим, как говорится! — фыркнул он под конец. — Твоя импульсивность стоила тебе свободы и одиннадцати лет жизни, а мне счастливого детства, так что не думаю, что ты поступил разумно. Гарри говорил надменно и властно так, словно это он, взрослый, отчитывает Сириуса-подростка за очередную шалость. Блэка же слова крестника совершенно выбили из колеи: ему и в голову не приходило, что тогда он поступил неправильно, отдав маленького Гарри Хагриду. — Впрочем, — уже спокойнее продолжил слизеринец, — сейчас это не имеет никакого значения. Получилось так, как получилось, и мы имеем то, что имеем. Сейчас важно другое, — брюнет посмотрел на юношу, — род Блэк! — Род Блэк? — переспросил он. — При чём здесь это? — Притом. Со смерти леди Вальбурги делами семьи никто не занимался, и они пришли в упадок. Конечно, сейфы не были опечатаны и заморожены, потому что ты был жив. Но предприятиями никто толком не занимался. Всё же гоблины специализируются на вложении средств, а не на управлении предприятиями. А у Блэков их довольно много. Так что твои предки, как впрочем и я, озабочены состоянием дел Рода. Чтобы исправить ситуацию, мы посовещались и решили, что ты должен принести мне личную вассальную клятву, после чего я смогу помогать тебе управлять делами Блэков. — Но... Но… Как же это? Глаза у Сириуса были размером с галеон - такие же большие и круглые. — Ты уже не раз доказал свою неспособность заниматься серьёзными делами и излишнюю эмоциональность, поэтому мы приняли такое решение. — Неспособность! — вновь «встал на дыбы» мужчина. — Я что, по-вашему, совсем беспомощное дитя?! — Ну, до беспомощного ты, конечно, не дотягиваешь, — хмыкнул Гарри, — да и до дитя тоже, однако твои способности заниматься серьёзным бизнесом и политикой вызывают сомнения. — Я что, тупой, по-твоему?! — Заметь, не я это сказал, — ехидно ответил мальчик. Тут до Сириуса дошёл смысл сказанного, и он зарычал не хуже собаки. Мужчина не выдержал, подскочил на ноги и начал метаться по комнате, как тигр в клетке. Гарри понаблюдал за ним минут пять (брюнет вытаптывал ворсистый ковёр, сжимал кулаки и челюсти, кажется, пытаясь совладать с собой, чтобы не ляпнуть лишнего), а затем сказал: — Ни к чему так убиваться. Если ты действительно уверен в своих силах, докажи это! Блэк остановился и вперился взглядом в крестника. — Принеси клятву и берись за дело, а как только твои предки решат, что тебе можно доверить семейное дело, я разорву вассальную связь. На лице мужчины отразились борьба и глубокие размышления. Видимо, он прикидывал плюсы и минусы такого решения. — Ты гриффиндорец или кто, в конце концов? — подначивал его слизеринец, и ответ не заставил себя ждать. — Я согласен! Нет способа манипуляции проще, чем бросить вызов. Проще и примитивнее. И Блэк только что попался на эту удочку. *** После принесения Сириусом вассальной клятвы жизнь вошла в некоторое размеренное русло. По крайней мере, Гарри знал, что должен делать, и у него появился чёткий план действий. Во-первых, было необходимо провести йольские ритуалы и сделать это надо было как в Поттер-мэноре, так и в Блэк-хаусе на Гриммо. Все праздничные ритуалы, в том числе и йольские, это не просто дань традиции — это способ выйти на прямой контакт с Магией (если, конечно, Великая будет благосклонна), получить её поддержку, а также увидеть предков и получить от них советы. Всё же, советы от портретов предков и от их духов — это немного разные вещи. На картине запечатлён характер мага, который тот имел при жизни, и он не меняется, так как объём опыта у них остаётся таким, каким был при жизни, и если маг, условно говоря, при жизни был уверен, что дельфин это рыба, то никакие научные изыскания не переубедят его портрет. Души предков — это совсем иное: находясь за Гранью, они имели возможность наблюдать за тем, что происходит с их Родом, с их семьёй, потомками, они видели последствия своих же действий и могли учиться на своих ошибках и ошибках других людей, за которыми они наблюдали. Души предков мудрее, чем их портреты, так как опыт их обогащён жизнью, или, вернее сказать, посмертием, за Гранью. Помимо всего прочего, все обряды проводятся в так называемые дни переходного состояния, когда граница между мирами истончается, и в наш мир проникает Магия в её первозданном виде. Чистокровные, проводя ритуалы, наполняют этой магией свой источник, свой камень рода, сам род, в конце концов, тем самым увеличивает свой потенциал и резерв, и становится сильнее. И в Поттер-мэноре, и в Блэк-хаусе все положенные ритуалы не проводились со смерти последних хозяев, что негативно сказалось как на защите домов, так и на родовой магии в целом. Такое положение дел необходимо было исправлять. Ведь родовая магия не только поддерживает членов Рода, но и тянет из них магию, если камню рода не хватает, а с помощью ритуалов чистокровные усиливают свои рода, не вытягивая силу из членов рода. Второй по важности вещью Гарри без сомнения поставил продолжение обучения. Мальчик собирался пригласить Хамурапи и Андрея, но дед отговорил его, предупредив, что ритуалы отнимают много сил, и ему будет просто не до занятий. В этом противостоянии двух Поттеров мудрость победила молодость. Так что этот пункт пришлось вычеркнуть. Зато его заменил другой: общение с крёстным. Гарри предстояло не просто наладить контакт с крёстным, но и окончательно вправить ему мозги. Так что первым распоряжением Гарри в качестве сюзерена было выучить кодекс рода Блэку. Сири был недоволен, но поделать ничего не мог, поэтому и отправился зубрить кодекс, пока Гарри принялся разбираться в деловых бумагах, которые ждали своего часа долгих семь лет. Конечно, неоценимую помощь ему оказали портреты Блэков, в частности, последнего Лорда Блэка — Ориона Арктуруса, отца Сириуса. Несмотря на то, что он умер десять лет назад, он всё же лично занимался всеми делами и предприятиями, поэтому и смог ввести Гарри в курс дел. Естественно, основная нагрузка ляжет на Сириуса: восстановление заброшенных предприятий, в том числе ферм по разведению магических животных, а также теплиц с магическими растениями. Плюс дом на Гриммо был только городской резиденцией, и было бы неплохо восстановить мэнор, который лежал в руинах уже больше сотни лет. Конечно, магия поддерживала то, что от него осталось, но большая часть родового камня была перевезена в Блэк-хаус, и все последующие поколения семьи жили именно там, так что мэнору доставалось не так уж много магии. Работы был непочатый край. Однако, прежде чем подпускать Сириуса к финансам, да и вообще к делам Рода, необходимо было убедиться, что он, во-первых, к этому готов, а во-вторых, не спустит в трубу всё, что осталось от некогда великого Рода Блэк. Главным критерием «готовности» предки единодушно сочли знание родового кодекса. Так что ночью Сириус и Гарри поводили ритуалы, мотаясь между Поттер-мэнором и Блэк-Хаусом (их спасал исключительно маховик-времени и галлоны зелий), а днём сначала отсыпались, а затем, пока юноша разбирал бумаги, мужчина зубрил увесистый фолиант. К счастью, такой ритм продлился недолго. В ночь на 25 декабря — Йольскую ночь — был проведён главный ритуал. Именно тогда Гарри осознал, почему маги считают магические праздники особенными: магия буквально пела в его крови, и мальчик чувствовал, что может буквально всё на свете. Он ощущал себя всемогущим. А уж когда в пламени костра появились силуэты его родителей… Юный слизеринец никогда не забудет ласковое прикосновение материнской руки к его волосам… "Ради этих ощущений стоило так выматываться целую неделю," - решил для себя Гарри, -"и это обязательно стоит повторить". Джеймс тоже появился, но тот, кажется, больше уделил внимание своему другу. Юный наследник не знал, что отец сказал крёстному, но после праздников последний с удвоенным рвением принялся за изучение кодекса Рода и налаживание отношений с крестником. Обряды продлились ещё неделю, но были менее энергозатратны, и в первых числах января цикл йольских ритуалов был окончен. Однако не только они проводили все ритуалы. Например, мистер Дербуш приходил к ним только днём, чтобы вливать необходимые зелья и следить за тем, чтобы два новоявленных главы семейств (Гарри хоть и не имел титул Главы Рода, но всё же считался главой Поттеров, так как был последним представителем) не окочурились, а ночью отправлялся к себе домой, где со своей семьёй проводил все положенные ритуалы. Дариан же предпочёл помогать Гарри при проведении его первых ритуалов. Да и у правой руки Поттера не было необходимости присутствовать дома, многочисленное семейство обошлось без него, а вот помощь своему сюзерену они сочли более важной задачей. Ко всему прочему, насколько знал Гарри, практически всех слизеринцев и часть когтевранцев родители забирали домой на все каникулы, чтобы праздновать магические праздники как полагается, со всеми положенными обрядами и ритуалами. На этот период было принято закрывать мэноры от любопытных глаз, а время проводить исключительно в кругу семьи. Так что, если к магическим праздникам допускались не кровные родственники, то это о многом говорило. После ритуальной недели начиналась череда балов. Каждый год одна или несколько магических семей устраивали крупные балы, на которые собиралась вся знать магического мира. И в первую очередь туда приглашались лорды и леди Магии, а также лорды и лендлорды, и только после приглашались просто влиятельные люди и бизнесмены без роду. Об этих особенностях Гарри узнал на прошлый Йоль, когда гостил у Малфоев, и леди Нарцисса просветила его о таких тонкостях. В этом же году и он, и Сириус получили несколько приглашений на подобные мероприятия. Увы, их всех пришлось отклонить, сославшись на лечение Сириуса за пределами Британии. Ни Блэк, ни Поттер ещё не были готовы к выходу в свет, да и не очень-то хотелось. Мужчина с детства недолюбливал высший свет с его условностями и правилами, а Гарри был просто морально не готов в него выйти. Мальчику оставалось лишь надеяться, что на него за это не обидятся. Но всё же Гарри был одним из немногих, кто не посещал подобные мероприятия. А тем временем в Малфой-мэноре За окном уже стемнело, а Люциус всё не хотел уходить, тем более, Драко так задорно хохотал от его действий. Он уже успел измучить сына щекоткой, прочитать лекцию о древних временах, а сейчас кружил с Драко на руках по комнате, который раскинул свои конечности на манер крыльев и с упоением изображал «грозного Дракона». На самом деле он должен был уложить его спать, но сын так расстроился из-за пренебрежения так любимыми им играми в течении дня, что Люциус просто не смог отказать. — Грозный дракон идёт в атаку! Уходит в крутое пике! И взлетает ввысь у самой земли! — Аха-ха-ха-ха… — Драко забавно замирал, когда отец плавно опускал его к полу, и быстро расслаблялся, стоило дракону набрать высоту. Он старательно покачивал разведёнными на манер крыльев руками, чтобы «удержаться в воздухе». — Что здесь происходит? — увлечённые своей игрой, мужчины не заметили, как на пороге комнаты появилась грозная мать семейства. Улыбки тут же исчезли с их лиц, а сами отец и сын поспешили убрать следы веселья, предчувствуя неприятности. — Ой, мам, а папа мне тут сказку рассказывает! — выдал Драко наконец. — Сказку, значит? — скептически посмотрела леди Малфой на сына, а затем перевела взгляд на мужа. — Люциус, я просила тебя уложить Драко, а не устраивать ему очередной раунд игр! — Но… — Мы должны быть на приёме менее чем через час, а ты до сих пор не одет! Немедленно приведи себя в порядок, а вы, молодой человек, отправляетесь спать! Сейчас же! — А можно… — Нельзя! Спать! Живо! Или до конца недели никакого сладкого! Вот так и закончилась замечательная игра в драконов, и наследник Драко отправился в кровать, даже не получив своего законного вечернего поцелуя от папочки, а сам папочка отправился переодеваться, чтобы не злить мамочку! Леди Нарцисса терпеть не могла опаздывать. Тем более на светские приёмы. Тем более на светские приёмы к своей старой подруге — Катарине Забини! Ведь женщина в очередной раз похоронила мужа и теперь была в поиске, и леди Малфой было интересно, какой глупец попадётся на эту удочку. *** Впрочем, Гарри совершено не жалел, что пропустил несколько светских мероприятий, — у него нашлись дела поинтересней. В частности, он активно навёрстывал упущенное в общении с родителями и крёстным. И если Лили обычно рассказывала Гарри много интересного о магии и магических науках (от учителей пришлось отказаться, но вот самому исследовать библиотеку ему никто не запрещал), то Сириус и Джеймс обычно предавались воспоминаниям о своих юных годах, посвящая Гарри в их школьные проделки. Правда, делали они это, когда рядом не было ни Лили, ни кого-нибудь из портретов предков. Как понял Гарри, женщина не одобряла их «маленьких шалостей», а портреты… Может Джеймс и Сириус уже были относительно взрослыми оболтусами, но гнева своих родителей боялись по-прежнему, предпочитая не посвящать тех в своих «приключения». Сириус прямо расцветал на глазах во время таких посиделок, он будто даже молодел, и ничто более не выдавало в нём засидевшегося гостя Азкабана. Мужчина мог без умолку болтать о прошлом, что порой очень настораживало Гарри — если Блэк до сих пор не отпустил прошлое и живёт им, то в этом нет ничего хорошего, и, возможно, проблема намного больше, чем считает мистер Дербуш. Помимо всего прочего, Гарри активно пытался, хотя и безуспешно, отучить крестного ругать Снейпа, или, как его звали Сириус и Джеймс, Нюниуса. Как выяснилось, нынешний декан слизеринцев и Мародёры в школьную пору были злейшими врагами и, судя по всему, мужчины до сих пор сохранили свою ненависть друг к другу, что Гарри совершенно не устраивало. С другой стороны, его мама и зельевар были близкими друзьями, что Гарри, наоборот, радовало, и он с большим интересом слушал её истории о человеке, которого он знал уже взрослым. Юный наследник находил в этих историях что-то сакральное или даже интимное, ведь тех учеников, кто знает Снейпа с такой стороны, можно было пересчитать по пальцам. Разве что Драко может войти в их число, так как он был крестником слизеринского декана. Другой темой для разговоров стала анимагия. Сириус любил играть с Гарри в своей собачьей форме, и юноша счёл, что кличка «Бродяга» подходит ему как нельзя лучше. После такого времяпрепровождения мальчик всё больше загорался идей стать анимагом. Ведь анимагия была одним из его даров, да и раз у родителей получилось, то получится и у него. Отец лишь обрадовался на такое заявление сына и посоветовал пару хороших книжек с теорией, а главное, он поведал (по большому секрету от Лили), что после овладения анимагией трансфигурация становится простейшим предметом, ведь анимагия — это раздел высшей трансфигурации, и весь вопрос заключается лишь в концентрации, а все зубодробительные формулы, которыми так грешит эта наука, становятся практически ненужными, значительно облегчая магам жизнь. Теперь вся задача заключалась в том, чтобы вычислить форму Гарри. Этим пообещал заняться Сириус, так как такие расчеты очень долгие и нудные, и в них легко ошибиться. Ну, а затем только практика. Конечно, только этим все не ограничилось. Джеймс рассказал Сириусу о куче дополнительных занятий сына и посетовал, что у потомка Мародёров совсем нет времени на маленькие проказы. Такое положение дел вызвало вопросы у Блэка, и мужчина поспешил устроить допрос крестнику. Под напором двух главных задир школы Гарри пришлось раскрыть свои карты и рассказать о планах получения мастерства в нескольких областях сразу. Вообще, юный наследник не очень любил распространяться на эту тему, так как считал, что его не поймут, или того хуже, обзовут заучкой и зубрилой. Всё же, о таких вещах маги задумываются будучи взрослыми, а он, Гарри, и тут выделился. Но страхи слизеринца не оправдались. Родители только поддержали его начинания, более того, они предложили свою помощь. Как оказалось, Лили тоже готовилась к получению мастерства по Чарам, но начавшаяся война, рождение ребёнка, и это долбанное пророчество, которое заставило молодую семью скрываться, испортило ей все планы. И не ей одной. Поттеры, как известно, были или боевиками, или артефакторами. Оба дара невероятно сильные, или, как назвал это Гарри, «доминантные», то есть те, которые могут поглотить другие дары мага, тем самым препятствуя их развитию, и становясь единственными и основными[3]. Либо один, либо другой. Поэтому у Поттеров «чистые» боевые маги, чередовались с «чистыми» артефакторами — «доминантный» дар просто не позволял развиваться другому такому же сильному дару. Джеймс, несмотря на то, что был редкостным шалопаем, собирался идти на поприще артефактора, но… Война и ранняя потеря родителей внесли свои коррективы, и Поттер-старший пошёл в Аврорат на пару с другом Сири, который был «чистым» боевиком. Так что для него это было своеобразной отдушиной — помогать сыну раскрывать свой талант. А в том, что талант был, Джеймс даже не сомневался. Долго ли коротко ли, но вот в разговоре речь зашла о главном творении Джеймса и компании — карте мародеров. Гарри был в восторге от артефакта, когда узнал о его свойствах, а ещё больше был поражён, когда узнал о цели, для которой его создали: следить за Снейпом, чтобы подкарауливать его в разных местах и делать пакости. Гарри был в шоке! В шоке была и Лили. Женщина стала случайным свидетелем беседы и недоумевала, как — ну как! — можно было спустить свой талант на такую… хуйню (в тираде леди Поттер цензурными были только предлоги)! У Потера-старшего были все задатки, чтобы стать превосходным артефактором, и вместо того, чтобы учиться и совершенствоваться, он искал способ достать Северуса только ради того, чтобы ему досадить. Рыжеволосая женщина этого в корне не понимала, что и выражала всеми доступными способами, в первую очередь, подзатыльниками. Джеймсу пришлось начать «игру» в прятки, чтобы спастись от ее тяжёлой руки, но не тут-то было. На одном из портретов Лили отыскала скалку и решила использовать её в качестве орудия выбивания дури из своего дражайшего супруга. Блэк нервно курил в сторонке всякий раз, когда в его поле зрения на очередной картине появлялась сумасшедшая парочка, и тихо сочувствовал другу. Гарри же просто ржал, как конь, и даже начинал жалеть, что не может наблюдать что-то подобное вживую. Отца ему не было жалко совершенно. В конце концов, если и случаться переоценке ценностей, то когда ещё, если не после смерти. Тем не менее, миссис Поттер не всё время тратила на перевоспитание мужа. Женщина не забывала и о сыне, а точнее, о его образовании. Тема получения мастерства стала у них любимой. Как она просветила слизеринца, для мастерства по Чарам необходимо было либо усовершенствовать несколько уже имеющихся заклинаний, либо создать новые. А для этого было необходимо хорошо знать ещё две области: руны и нумерологию. С первым у Гарри проблем не было: он уже начал немного изучать вопрос, в чём ему активно помогал отец, а вот с нумерологией… Считать он, конечно, умел, но математика никогда не была его сильной стороной. Так что юный наследник попыхтел какое-то время над учебниками, да и отложил их в сторону, решив оставить нумерологию на следующий год. С артефакторикой ситуация обстояла совершенно противоположным образом. Гарри еще не начинал изучать этот раздел магии, поэтому на этих каникулах решил наверстать упущенное и расспросить предков о родовом ремесле. Поттеры энтузиазм оценили и устроили потомку первую в его жизни лекцию по основам артефакторики, которая, надо заметить, пришлась Гарри по вкусу. Из уроков портретов слизеринец сделал некоторые выводы. Первое. Артефакторика — это магическая наука, которая основывается на других магических науках. В первую очередь, на чарах, трансфигурации, зельях, рунах, астрологии, ритуалистике, и других. Только превосходно освоив эти области хотя бы на уровне подмастерья, можно чего-то добиться в артефакторике. Второе. Артефакторика имеет множество различных направлений и подотраслей, многие из которых пересекаются друг с другом. Например, направление защитных амулетов - туда входят, в том числе, обереги от проклятий, от физического и ментального воздействия. И последнее тесно связано с другим направлением: созданием омутов памяти, так как оба связаны с работой с памятью. Чтобы создавать такие артефакты, необходимо иметь как минимум знания на уровне подмастерья менталистики, если не мастера. Или, например, более узкая область — создание порт-ключей и порталов - пересекается с созданием волшебных сундуков и сумок (магазинчик в Косой аллее с этим товаром принадлежит как раз Поттерам), так как обе подотрасли связаны с работой с пространством т.е. пространственной магией. И таких примеров множество. Третье. Каждый артефактор специализируется на какой-то одной отрасли артефакторики. Например, тот же Олливандер — мастер артефакторики по специальности «Создание волшебных палочек», или сокращенно — мастер волшебных палочек. Так что Олливандеры — тоже род артефакторов, только из поколения в поколение они специализируются на одной области и преуспели в ней выше всяких похвал. Поттеры же, напротив, имели уклон в различные области артефакторики. Например, Чарльз Поттер работал с ментальными артефактами, в первую очередь, с омутами памяти и всевозможными амулетами для защиты сознания. А его отец — Карлус Феликс Поттер — создавал подслушивающие артефакты или, как называют это маглы, «жучки». А вот его отец, Феликс Эдмундович[4] Поттер, в свою очередь создавал артефакты, наоборот, защищающие от «прослушки» и слежки, а также обеспечивающие конфиденциальность. И так далее. Так что, как сказал Гарри дед: «В главном хранилище Поттеров тебя ожидает большой и очень приятный сюрприз», а именно, множество артефактов разной направленности, которые сотворили представители семейства Поттер. Ведь маги может и создавали различные удивительные артефакты под заказ, но самые лучшие свои творения они оставляли себе и хранили для своих потомков. Это стало негласной традицией семьи, которую поддерживали многие поколения Рода. После этих лекций Гарри загорелся желанием изучать родовое ремесло, но поскольку для полноценной практики у него не было достаточного количества знаний из смежных областей, мальчик решил совершенствоваться в доступном. Чары, трансфигурация и зелья ему поднадоели в школе, так что юный наследник решил насесть на отца с изучением рун. Джеймс был не против, но на занятиях довольно быстро сдавался, и весь его энтузиазм пропадал как летучий порох. А вскоре он и вовсе прекратил занятия и заявил, что на каникулах надо отдыхать, а не учиться. Впрочем, Гарри это не остановило, и он углублял свои знания самостоятельно. Однако не один Поттер столкнулся с такими проблемами. В это же время в Малфой-мэноре… … Драко тоже наседал на отца. Только если Гарри взялся за руны, Драко пытался затащить papa в тренировочный зал. Юный наследник бесился из-за своих проигрышей в дуэльном клубе Флитвика и ненавидел себя за слабость, которую проявил перед родителем. Несмотря на то, что мужчина убеждал сына в том, что всё в порядке, слизеринец считал иначе. Он пропадал в библиотеке поместья, отыскивая полезные заклинания, отрабатывал их самостоятельно, но так и не сумел убедить отца потренироваться с ним. С родителями они занимались чем угодно: гуляли в заснеженных садах мэнора, строили снеговиков, играли в снежки, устраивали конные прогулки или шахматные партии в дни непогоды — но отец всегда находил повод ему отказать, а мать и вовсе заявила, что Драко стоит выбросить глупость из головы и отдыхать. Мальчик Нарциссу выслушал, но от своей затеи не отказался. Драко даже подключил крёстного, который, ввиду отсутствия своих подопечных в Хогвартсе на каникулах, гостил у Малфоев на Рождество. Всё же Снейп был практически членом семьи, и почти все праздники, за редкими исключениями, отмечал в компании белобрысого семейства. Однако всё, чего Драко удалось добиться, это пара показательных боев между отцом и крёстным, и несколько дуэлей с Севом. Ситуация изменилась после рождественской ночи. Дело в том, что Люциус подарил сыну парные скрытые клинки или, как их называли, Убийцы Магов[5]. Вообще, нынешний лорд Малфой был большим любителем холодного оружия и обладал самой обширной коллекцией оного на территории Британии. Мужчина сам великолепно владел многими его видами и учил тому же сына. Так что подарок отца Драко не удивил. Два чёрных клинка из вибраниума[6] — редкой чёрной или, как её ещё называли, «космической» разновидности мифрила, так как он обладал небольшими белыми вкраплениями и напоминал звёздное небо. Его добывали гномы в маленьком волшебном государстве центральной Африки — Ваканда[6] — но даже там его было катастрофически мало, из-за чего этот металл стоил очень-очень-о-о-очень дорого. Так что Драко даже не был уверен, что знает такую цифру, которой можно обозначить стоимость подарка. И это только за сам клинок. Ручка его была сделана из кости дракона — одного из самых прочных материалов магмира, и обмотана тонкими длинными полосами из кожи дракона, чтобы в процессе использования ладони не скользили. В комплекте также шли ножны. Они крепились на руке со стороны трицепса, а со стороны бицепса[7] располагались сами клинки, которые в нужный момент удобно скользили прямо в ладонь. Именно владение этими клинками стало поводом затащить упрямого отца в тренировочный зал, что Драко и осуществил. Мальчик, конечно, хотел устроить дуэль, но надо же с чего-то начинать. А лорд Малфой, занятый любимым делом, совсем потерял счёт времени. Он был готов сутки напролёт тренироваться с клинками и, кажется, радовался подарку сына больше, чем сам Драко. Конечно, управляться с клинками было не так-то просто. Особенно с парными. И если правым слизеринец овладел довольно сносно (всё же правша), то с левым было сложнее. Но Люциус настойчиво заставлял сына оттачивать упражнения именно с последним, так как во время боя в правой руке Драко будет держать палочку и, если захочет воспользоваться клинком, то проще всего будет сделать это именно левым. Несмотря на это, во время тренировок юный наследник всё же в основном пользовался правым, а левый использовал как вспомогательный и в качестве защиты. Белобрысый лорд даже — чтобы исправить положение — стал заклинанием привязывать руку сына за спиной, чтобы тот управлялся одним левым клинком. Это возымело эффект. Не такой, на который рассчитывал мужчина, но лучше, чем ожидал Драко. Метать клинки мальчику понравилось больше. Увидев, как надо правильно это делать, слизеринцу понадобилась около десятка попыток, чтобы попасть точно в цель. Конечно, успеха он добился с правым клинком. С левым всё опять было сложнее. Драко то не мог вложить нужную силу в бросок, то выгнуть кисть нужным образом, чтобы этот бросок вообще получился. Клинок зачастую даже не долетал до мишени, а падал где-то на полпути к ней. Люциус на это лишь задумчиво хмыкал, а Драко бесился ещё больше. Привыкший во всём быть лучшим (родители постоянно твердили ему об этом), юный Малфой расстраивался из-за малейшей неудачи, хотя вернее будет сказать — злился. Он злился на себя за слабость, на отца с его спокойствием, его раздражала мать с её индифферентным отношением к ситуации, бесил Северус, который заперся в своей лаборатории и лишь изредка спускался в тренировочный зал, чтобы узнать об успехах крестника. Драко злился на всех вокруг и ни на кого конкретного. Он просто был зол. Находясь в эмоциональном раздрае, блондин метнул кинжал в очередной раз и, кажется, от злости, вложил в бросок не только физическую силу, но и частичку своей магии — кинжал попал прямо в центр, а остриё на несколько сантиметров вошло в толстое дерево мишени. Драко был поражён, а Люциус похвалил сына. Правда, радость длилась недолго. Мужчина попытался вытащить кинжал и потерпел полное фиаско — тот глубоко вонзился в древесину и, кажется, застрял. Дальше мальчик наблюдал за целым спектаклем: отец, упираясь одной ногой в большую мишень, тянул несчастный кинжал, пытаясь вытащить его. Когда у него ничего не вышло, подключился Снейп. Он также упёрся ногой в мишень (правда уже с другой стороны от лезвия) и стал вытаскивать кинжал, но тот не сдвинулся ни на йоту. Мужчины решили попробовать вытащить кинжал вместе. Опираясь на мишень с двух сторон, они вцепились в рукоять и стали тянуть её на себя. Под силой двух крепких мужчин (слабыми их уж точно не назовёшь) лезвие стало поддаваться и постепенно выходить из дерева. Но когда этой в жизни всё было так просто? Когда злосчастное лезвие вышло из древесины мишени, Люциус и Северус не перестали прикладывать силу, отчего оба попятились назад, а кинжал полетел вверх и вошёл, словно нож в масло, прямо в сводчатый потолок. Маги обречённо застонали, а Драко приготовился ко второму акту представления. Пока Снейп пытался придумать гениальный выход из ситуации, Люциус послал домовика за виски, поскольку, как любил говорить Долохов, «без ста грамм не разберёшься». Хлебнув огденского, друзья-товарищи стали снова соображать. Будь это обычный кинжал, его бы можно было призвать простейшим 'Акцио'… Но в том-то и дело, что клинок непростой. Его рукоять была обмотана кожей дракона, что препятствовало скольжению клинка во вспотевших ладонях и защищало от кражи посредством магии, так как кожа дракона магию экранировала, и 'Акцио' просто-напросто отскакивало от оружия. Нет, конечно, существовала специальная разновидность этого заклинания, именно для призыва оружия, но срабатывало оно, только если призывал истинный хозяин того, в данном случае — Драко (так как клинок был завязан на его кровь), который этим заклинанием не владел — раз, и о котором мужчины не вспомнили — два. И вот за размышлениями о бренности бытия и распитием виски 20-летней выдержки их застала Нарцисса. Леди Малфой спустилась в тренировочный зал, который, к слову, предпочитала обходить стороной, чтобы позвать своих мужчин на ужин, и не сказать, что обрадовалась, когда увидела пьяного в зюзю мужа, такого же его друга и скучающего сына. Узнав из пьяной нечленораздельной речи старших мужчин и вполне понятных объяснений сына о ситуации, блондинка пришла в тихую ярость и, влепив по паре пощёчин (магически подкреплённых надо сказать) никакущим мужчинам, взялась их отчитывать: — Люциус, ты лорд или так, мимо проходил? Ты где живёшь? В древнем магическим мэноре или магловской халупе? Почему нельзя было попросить мэнор о помощи? Ты хозяин здесь или кто? Белобрысый Аполлон, сейчас изрядно помятый попойкой, поднял свои очи на женщину, и до него, наконец, дошли сказанные ею слова. Ещё через минуту (алкоголь сильно тормозил мыслительные процессы) он посмотрел в то место, где клинок вошёл в каменную кладку. Потолок в этом месте чуть разъехался, и оружие с характерным звоном упало на пол, прямо под ноги лорда, и соединился обратно, так что ничего не напоминало об этом маленьком происшествии. — Ну наконец-то, — сказал Драко, подхватив свой подарок, — идемте ужинать, а то я сейчас умру от голода, — и спокойненько направился к выходу. Снейп хлопнул ладонью по лицу и застонал: — Какие же мы идиоты! — Полностью согласна, — сказала Нарцисса уже у входа. Так проходили каникулы в Малфой-мэноре. *** Однако Гарри занимался не только учебой. Перед самым Йолем, или Рождеством, как магический праздник называли маглорождённые, вышла очередная и последняя статья за «авторством» Поттера и Блэков. Теперь оставалось надеяться на Люциуса и его «друзей». Юный наследник не представлял, какую реакцию она вызвала, надеялся лишь, что статья попортила Дамблдору нервы. «Развеем мифы о тёмных магах!» — гласил заголовок статьи Вальбурги Блэк. «Здравствуйте, дорогая редакция и дорогие читатели! Уже вышло две статьи о факультетах Гриффиндор и Когтевран, и я решила рассказать о своём факультете — Слизерин. Многие из вас сейчас скажут „Темный маг!“ Однако не спешите отбрасывать газету, ведь то, что вы видите, не всегда является реальностью, и со Слизерином произошла именно такая история. Я училась в Хогвартсе несколько десятилетий назад, когда тот, чьё имя боятся произносить, сам ещё был студентом, поэтому мне непонятны те предубеждения, которые сложились против моего факультета. Слизерин по праву можно считать самым закрытым из всех домов Хогвартса, и именно вокруг Слизерина и его основателя ходит больше всего слухов и легенд. Салазар был крайне замкнутым человеком и ревностно оборонял свои тайны, что и передал своим студентам. Однако, я готова приоткрыть несколько из них. Все почему-то уверены, что Слизерин — это факультет хитрецов и подлецов, и даже злодеев. Однако это совершено не так. Когда Салазар набирал себе студентов, он искал способных зельеваров, будущих товарищей по гильдии, и одарённых политиков — будущих оппонентов в борьбе за власть. Именно по вине последних факультет великого зельевара приобрёл дурную славу. Но обо всём по порядку. Факультет Слизерина на протяжении нескольких веков был основным „поставщиком“ юных дарований для гильдии зельеваров. Его выпускники совершали открытия и двигали науку вперёд. Тот же Мерлин, например, закончил Слизерин по направлению „зельеварение“ и был выдающимся алхимиком, а алхимия — это узкое направление зельеварения, которое, кстати, также изучалось в Хогвартсе на старших курсах. Примеров масса, но всех их затмевают выпускники Слизерина, которые решили пойти в политику. На самом деле, среди них также есть положительные персоны, но и их история забыла, помня лишь „тёмных“ личностей. Чтобы лучше разобраться в столь запутанном деле, я, пожалуй, расскажу о том, как нас воспитывали и чему учили в моё время. Мой предшественник написал, что в его время на Гриффиндоре царила жёсткая дисциплина, но и на Слизерине нас, студентов, декан держал в ежовых рукавицах. Многих это удивит, однако, это так. Все по непонятной мне причине уверены, что только из стен Когтеврана выходили учёные, но в области зелий Слизерин не просто не отставал, но и опережал его. Именно поэтому наши учителя старались привить нам высокие моральные устои, чтобы, ударяясь в исследования, не забывали об этике учёных. Чему, кстати, немало внимания уделялось и на факультете Ровены. С воспитанием будущих политиков всё ещё проще: лишь человек с кристально чистой репутацией может занимать высшие руководящие посты в государстве, а так как политика — это дело грязное, то нас учили с юности заботиться о репутации и не подставлять её под удар. Например, в моё время учился один молодой человек. Был он очень талантливым и ему многие пророчили кресло министра Магии, да только была у него одна слабость — женщины. Не пропускал ни одной юбки и ничего с собой поделать не мог. Как вы понимаете, кресло министра пролетело мимо него. Он стал успешным бизнесменом, в несколько раз увеличил семейное состояние, но так и не женился и не обзавёлся семьёй (хотя внебрачных детей у него множество), потому что элементарно не мог себя сдержать и не увиться за очередной юбкой. Это лишь один из примеров. „А как же девочки?“ — спросите вы, ведь они не делали политическую карьеру. А я вам отвечу: для девушки иметь идеальную репутацию не менее (а порой и более) важно, чем для юноши. К сожалению, магический мир крайне патриархален, и женщине отводится роль хранительницы домашнего очага. Конечно, есть и исключения, но речь не о них. И так уж сложилось, что зачастую именно мужчина выбирает себе спутницу жизни, а не наоборот. Именно поэтому для юных леди важна репутация, ведь иначе на них просто никто не женится, а в нашем мире женщина, за которой не стоит или супруг, или род, имеет крайне мало возможностей. Ко всему прочему иногда случается так, что глава рода умирает, а наследник ещё слишком мал, и тогда матери Рода приходится брать бразды правления в свои руки, и в таком случае женщина должна быть не хуже мужчины подкована в вопросах бизнеса и политики. И так мы плавно переходим к вопросам образования. Одним, или вернее одними из основных предметов были языки. Французский, немецкий, русский, итальянский, латынь (его изучали все факультеты), китайский, японский, арабский, хинди и множество других. Выбор был огромен. Было несколько самых популярных языков, которые были самыми часто употребляемыми, и их изучали все поголовно, остальные же выбирались в зависимости от того, с какими странами тот или иной Род имеет деловые связи. Ведь на Слизерине обучались, в первую очередь, наследники и наследницы древних родов, которые, вне зависимости от того, пойдут они в политику или нет, должны были заниматься делами рода, в том числе вести бизнес с иностранными партнёрами. Мой внук сейчас учится в Хогвартсе, и мне очень жаль мальчика, ведь из-за сокращения программы он вынужден дома заниматься дополнительно. А что можно успеть за два месяца? Мне хотелось бы вернуться чуть выше, к вопросу воспитания юных дам, и кое-что добавить. Каждый, кто учился в Хогвартсе, знает: мальчики попасть в женское крыло не могут, а вот девушки в мужское — пожалуйста. Во времена Основателей интимные связи до брака крайне осуждались обществом, и чтобы молодые люди не „портили“ девушек, им был закрыт проход в женское общежитие, но… Всегда есть это маленькое "но"! Мальчикам ведь тоже нужно учиться всем премудростям любви, чтобы в первую брачную ночь не ударить в грязь лицом, и отцы, обычно по достижении юношей определённого возраста, помогали сыновьям решить столь деликатную проблему — проще говоря, отводили их в бордели. Но так как юные маги проводят большую часть года в Хогвартсе, а юношеские гормоны очень сильны, во избежание неприятных казусов проход в мужское крыло оставался свободен, а там есть даже специально оборудованные спальни для решения подобных проблем. Я уверена, многие из вас зададут вопрос, почему такое неравенство полов? Ответ прост: Основатели предполагали, и небезосновательно, что раз девушка сама приходит в спальню к юноше (на таких комнатах стояли специальные чары, которые не позволяли пройти туда леди, которые находились под действием чар или зелий, влияющих на волю и разум), то это говорит о её явных наклонностях, и после Хогвартса её ждёт один путь — в дом терпимости. Просто потому, что мужчины, как бы это странно не звучало, ужасные сплетники и, как показывает практика, уже к следующему вечеру весь Хогвартс судачил о том, с кем провела ночь определённая девица, что тут же делает ей известную репутацию. И тут мне хотелось бы рассказать об ещё одной традиции Хогвартса моих лет — половое воспитание. Для многих это прозвучит странно и дико, но в наше время по переходу на четвёртый курс, в первом семестре нам устраивали курсы полового воспитания, где мальчикам и девочкам, отдельно друга от друга, разумеется, рассказывали о том, откуда берутся дети и как сделать так, чтобы они не появились. На этих же курсах нам, уже с медицинской точки зрения, объясняли, почему магическое общество столь консервативно в вопросах добрачных связей, а также разъясняли вопросы однополых отношений и понятия младшего супруга, что было настоящим культурным шоком для маглокровных и магловоспитанных студентов. Другой вопрос, на который мне также хотелось бы обратить пристальное внимание родителей, - это алкоголь. А точнее, его употребление в стенах школы. Многие удивятся, но в стенах современного Хогвартса можно добыть алкогольные напитки, и никто из учителей этому не препятствует. В наше время за этим очень строго следили, даже из Хогсмида его нельзя было пронести, магия на воротах школы, через которые проходили все студенты, была настроена выявлять запрещённые напитки, о чём незамедлительно сообщалось деканам, и они уже в свою очередь изымали контрабандный продукт. Да и ещё родителям сообщить могли, если студент слишком часто попадался на подобном деле. И уж точно в наше время невозможно было представить, чтобы третьекурсники (!) распивали алкоголь прямо в гостиной своего факультета! Мало того, чтобы это делали девочки — это вообще из ряда фантастики. Да, в наше время юноши со старших курсов могли пропустить по стаканчику чего-нибудь более крепкого, нежели кофе, и порой, чего греха таить, возвращались в школу слегка навеселе, но никогда такого поведения себе не позволяли девочки! И уж тем более юные леди моего времени не позволяли себе в пьяном угаре зажиматься по углам с такими же пьяными мальчиками![8] Что-то я отклонилась от темы письма, но и оставить этот вопрос без освещения я просто не могу! Отдельно мне хотелось бы коснуться вопроса внутренних отношений среди слизеринцев. Когда Основатели набирали себе на факультеты студентов, они брали учеников с определённым складом ума: Когтевран брала учёных с пытливым умом и нестандартным мышлением, Салазар же брал прирождённых интриганов и манипуляторов (я сейчас не говорю о зельеварах-изобретателях), с которыми ему бы было не скучно бороться за власть. Борьба за власть — вот девиз змеиного факультета. Среди слизеринцев постоянно заключаются и разрываются союзы, образуются и распадаются коалиции, в течение всей учёбы слизеринцы находят союзников и врагов, с которыми им предстоит идти по жизни. Появляются и исчезают лидеры, ведь на каждого сильного (не физически, а политически) найдётся более влиятельный студент, который и займёт место лидера. Но не думайте, что Слизерин слаб из-за этого. Мерлин упаси вас так подумать! Самым дружным факультетом Хогвартса считается Пуффендуй. Однако Слизерин может с лёгкостью посоревноваться за это звание. Если напали на одного змеёныша, защищать его будет всё „гнездо“, и вот тут упаси вас мать Магия, потому что попасть в „чёрный список Слизерина“ - означает испортить себе всю оставшуюся жизнь, потому как покоя вам не будет ни в стенах школы, ни за её пределами, если вы только не решите уйти в магловский мир. Так что никогда не нападайте на змеек, защищать одного они будут всем факультетом! Несмотря на внутренние противоречия, которые неизбежны при борьбе за власть, Слизерин всегда сохраняет внешнее единство, и друг друга слизеринцы защищают так же рьяно, как и самих себя. Надеюсь, я хоть немного изменила ваш взгляд на факультет „тёмных магов“. Ваша преданная читательница.» Статья была зачитана на обеде в присутствии последних Поттеров, которые не принимали участия в её создании. Как же удивилась Лили, услышав об уроках полового воспитания — у них ничего подобного не было. Всё необходимое она узнала либо от сокурсниц, либо от мадам Помфри лично. Тем не менее, женщина была возмущена. Да, в магловском мире времени детства Эванс на тему секса было наложено табу, но раз в магическом мире это норма… Лили была уверена в необходимости подобных уроков хотя бы потому, что прекрасно помнила в какой ступор впала, когда во время патрулирования коридоров в одной из ниш застала парочку целующихся парней. Для маглорождённой ведьмы это было шоком. Хорошо, что она не стала слушать других, таких же, как она, маглокровок с Гриффиндора, и пошла за разъяснениями прямиком к мадам Помфри, но другие-то так не сделали! И это было не единственным, что вызвало вопросы. Да тот же алкоголь, например. Лили прекрасно помнила, как на факультетских вечеринках крепкие напитки лились рекой, что подтверждали и Джеймс, и Сириус. И если мужчины были рады такому положению дел, что постарались скрыть от бдительного ока родителей и женщины, то вот бывшая Эванс — и бывшая староста и вообще примерная девочка — возмутилась такой ситуации. Если у директора и деканов были возможности не допустить алкоголь в школу, то почему они не исполняли свои прямые обязанности? Как мать, женщина пришла в ярость от негодования. Кажется, она была даже готова бежать строчить вопиллер директору, если бы смогла. Но главной темой дня стали именно внутренние отношения факультета Слизерин. Для Лили стало настоящим откровением, что на факультете змей, как она выразилась, «один за всех и все за одного». Миссис Поттер ещё помнила как однокурсники-слизеринцы, будущие Пожиратели Смерти, жестоко издевались над маглорождёными студентами. Да и не помнила она, чтобы эти ребята вступались за Снейпа, когда Мародёры над ним жёстко шутили. Даже слова Гарри, подтвердившие это, не смогли убедить её до конца. Конечно, сейчас дела обстояли немного иначе — старшие ребята не так сильно опекали младших, предоставив им относительную свободу. Но обратиться к ним за помощью можно было в любой момент. Впрочем, декан легко компенсировал недостаток «внимания» со стороны старших — уж он-то носился со «своими змейками», как курица с яйцами. Это было трудно не признать. А вот Джеймса, кажется, бесил не столько факт поступления сына на Слизерин, сколько то, что его деканом является заклятый школьный враг. Он напрочь отказывался верить, что «противный Нюниус» может быть хорошим деканом. И Гарри уже устал с ним спорить. Мальчик сосредоточился на поглощении пищи и на время «отключился» от реальности. Он лишь фоном слышал, как родители ругаются насчёт статьи, и к ним периодически присоединяется то Сириус, то Дариан. До него вдруг дошло, что, что бы он ни делал, родители никогда не изменят своих взглядов. Отец никогда не признает профессора Снейпа хорошим человеком, а Лили не способна увидеть в слизеринцах кого-то, кроме «тёмных магов». Ведь они всего лишь портреты. Отпечатки личности. Но не сами души. Этакие копии людей. Их заменители. Которые никогда не смогут заменить живых. Ему вдруг стало до боли обидно. Мальчик с тоской посмотрел на портреты родителей и поспешил удалиться, буркнув что-то о плохом самочувствии. Гарри закрылся в своей спальне и упал на кровать, сжав подушку руками. Думать не хотелось. Говорить тоже. От мысли об общении хоть с кем-нибудь юного наследника выворачивало наизнанку. Хотя, признался мальчик себе, от компании декана он бы сейчас не отказался. Может быть, профессор Снейп и казался злобной сволочью со стороны, но змейки его обожали, и он отвечал им взаимностью. В хогвартском серпентарии он был главным змеем, и на их факультете говорили, что если змеек обижают, то главный Василиск всех одним только взглядом испепелит[9]. День мальчик провёл в полном одиночестве, позволив себе вдоволь погрустить. Пару раз к нему стучались Сириус и Дариан, но Гарри никого не впустил, предпочтя побыть наедине с собой. Иногда полезно заниматься самокопанием. Он пролежал так, свернувшись клубочком в центре собственной огромной кровати, до вечера, так и уснув в обнимку с подушкой. Наутро слизеринец чувствовал себя разбитым, но дела поглотили его. Уже прошло немало дней с начала каникул, и отведённое Сириусу время для ознакомления с кодексом Рода истекло. Блэки решили устроить этакий экзамен, на котором Гарри также должен был присутствовать. Поттер не особо туда рвался, но… Раз назвался груздём — полезай в кузовок, начатое дело нужно было закончить. Так что за завтраком юный наследник скользил взглядом по строчкам своей копии кодекса, чтобы быть хоть немного «в теме». Но задача эта оказалась не из лёгких. Дело в том, что род Блэк был образован в 9-м веке в Нормандии, и кодекс его был написан на старофранцузском, что значительно затрудняло его изучение. Даже несмотря на то, что главная его ветвь перебралась на Туманный Альбион в период правления Вильгельма Завоевателя, внутри семьи всё равно был распространён французский. Приверженность ему осталась ещё со времён основателя Рода, так же как и традиция давать детям имена в честь небесных тел. Гарри даже пожалел Сириуса — ведь он должен был знать кодекс Рода не только на уже родном английском, но и в оригинале. Всё же в некоторых вопросах Блэки были теми ещё консерваторами, похлеще Малфоев. Хотя надо отдать должное — именно эта связь с корнями долгое время позволяла роду оставаться на плаву и, более того, быть на пике могущества. Сам кодекс обязывал представителей фамилии бросать все силы на укрепление Рода Блэк — это было одним из основных положений. — Род. Благополучие его. Процветание его. Вот приоритет для каждого члена Рода Блэк. Кровь не водица, а главная ценность. Берегите её. Защищайте её. И не разбрасывайтесь ею. И поддерживайте кровные связи со своим родом. Даже выйдя из Рода Блэк и перейдя в род мужа/старшего супруга, девушка/юноша должен (-а) не забывать о роде, давшем жизнь, и при необходимости оказывать поддержку кровным родственникам. Также и действующие члены Рода не должны забывать о тех, кто ушёл в другие Рода, но по крови принадлежал, принадлежит и всегда будет принадлежать роду Блэк, и помогать им. Глава Рода — это глава семьи. Он в ответе за всех членов. Он их защищает. Он их оберегает. Он их воспитывает. Он их наказывает. Он их милует. Но если член Рода посмел против матери Магии пойти, ЕЁ законы нарушить — изгнать его из Роду, и возврату нет. Глава Рода — это опора и главный столп семьи. Он отвечает за всех и вся в роде. Он управляет всеми капиталами семьи, и он их приумножает. Но и каждый член Рода должен о нём заботиться, — декламировал уже битый час Сириус перед советом предков. — Главенство в роду передаётся по прямой мужской линии от отца к сыну. Если ж в старшей ветви нет достойных наследников, право наследования уходит к младшей. Если же нет прямых потомков мужского пола, обязанность обеспечить род наследником и будущим главой переходит к представителям Рода, ушедшим в другие Рода. Женщина не может претендовать на главенство в роду, но если наследник мал, то она должна сохранить род и по возможности преумножить его богатства и силу, чтобы передать род наследнику по достижения оным совершеннолетия, — без запинки продолжал он. — Главой Рода может стать лишь сильнейший маг, в котором течёт не менее четверти крови Рода Блэк. Если же крови Блэк недостаточно, но маг достоин, то магия Рода не подчинится ему полностью. Если же маг умён и готов подчинить себе родовую магию Блэк полностью, он должен жениться на маге, в котором как минимум половина крови принадлежит роду Блэк. — Глава Рода должен заботиться не только о членах своего Рода, но и о своих вассалах, если таковые есть. Быть хорошим сюзереном и заботиться о вассальных родах глава Рода Блэк должен так же хорошо, как он заботится о членах своей семьи. — Глава Рода должен быть верным вассалом и уважать своего сюзерена, если таковой есть. — Но не должен сметь глава Рода становиться вассалом недостойного. А случись такое — позор такому главе, и магия Рода отвернётся от него и изберёт себе нового главу. — Глава Рода должен… Дальше шёл длинный список обязанностей главы Рода Блэк, периодически перемежавшийся с правами. Слушая это, Гарри был безмерно рад, что это «счастье» досталось не ему. Ему бы собственный род из руин поднять, а тут ещё и Блэки. А в это время в Малфой-мэноре …Драко слушал лекции крёстного. После провального урока Люциуса к обучению юного наследника, как более опытный специалист (хе-хе), присоединился Снейп. Малфой-старший, наконец, осознал свою глупость и сообразил, что вытащить этот злополучный клинок было бы намного проще, умей сын его призывать. И тут на него снизошло «озарение» — Драко просто обязан овладеть этим заклинанием. В чём озарение, Северус решительно не понимал — заклинание-то базовое. Да, сложнее обычного. Потому что завязано на невербальную беспалочковую магию. Но именно с него начинается обучение владением подобным оружием. Так что Снейп просто решил для себя, что блондинка — это диагноз, вне зависимости от пола. Но вслух высказывать свои мысли, разумеется, не стал, а то эти блондинки такие обидчивые. Одного зельевар не учёл: само обучение начинается не раньше 14-ти. Да и откуда ему было знать такие подробности? Так что мужчины вплотную взялись за наследника. Заклинание призыва не было сложным. Оно выполнялось без палочки, а вербальную формулу нужно было произнести мысленно, чётко представив результат, который маг хотел получить. Проще говоря, представить, как клинок влетает в руку мага. Загвоздка была в том, что, чтобы заклинание сработало, необходим был магический импульс. Вот тут-то многие волшебники и стопорили — заклинание-то беспалочковое. Маги так привыкли пользоваться палочками, что колдовать без них могли лишь немногие. А уж невербально колдовать — это был высший пилотаж. У Драко проблемы с этим не возникло. Юному наследнику пришлось вспомнить уроки многолетней давности, когда в пятилетнем возрасте Люциус учил сына управлять своей силой. Возраст идеально подходил для таких практик — ребёнок уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что от него хотят, но и детские всплески магии в этом возрасте обычно проявляются в полную силу. У магов это называется "магический кризис пяти лет" — на это время приходятся самые активные всплески спонтанной детской магии. Уроки заключались в том, чтобы с помощью медитативной практики научить ребёнка чувствовать свою магию и пропускать её через себя. В теории ничего сложного, а вот на практике… Ну какой пятилетний ребёнок захочет сидеть и что-то там «чувствовать». Ему бы побегать, попрыгать или залезть вон на то высокое дерево в саду, пока мама не видит. Однако у Малфоев проблем не возникло: то ли Люциус был таким хорошим учителем, то ли Драко был таким спокойным (ага, как же! Шило в заднице и наследственный авантюризм — гремучая смесь. Только взорванная лаборатория вместе с обрушившимся западным крылом мэнора чего стоит!), но юный слизеринец всегда с теплотой и лёгкой улыбкой на губах вспоминал эти занятия. Крепкие руки отца, обнимающие его, тепло, разливающиеся по всему телу… А как задорно смеялся Люциус, когда, впервые увидев огоньки на кончиках своих пальцев, Драко испугался. Его тёплая улыбка до сих пор грела сердце мальчика. Отец так радовался успехам сына, что позволил ему съесть целый (!) шоколадный торт. Это было одним из любимых детских воспоминаний мальчика. А позже, когда Северус начал брать его в свою лабораторию и учить зельям, родительская наука очень помогла младшему Малфою — во время подготовки ингредиентов для некоторых зелий через них [ингредиенты] необходимо пропускать магию, чтобы зелье вышло лучшего качества или вообще получилось; Драко, умея это делать, легче давались зелья. — Драко, а ты уверен, что правильно произносишь заклинание? — Да, уверен, уверен. Крёстный, я же не дурак! — юный слизеринец уже битый час пытался призвать клинок, но тот даже не шелохнулся. Мальчик от обиды пнул один из больших деревянных кубов для физических тренировок и сел на него, насупившись. — Драко, ну чего ты психуешь? — Люциус присел перед сыном. — Ну не выходит у тебя, и что с того? Главное не сдаваться, и всё получится, — подбодрил он мальчика. — Давай ещё раз попробуем. Младший Малфой поднялся и встал напротив такого же куба, на котором в нескольких метрах от него лежал клинок. Лорд замер позади сына и положил руку на его солнечное сплетение, где, как считали маги, находилось магическое ядро. Для этого нехитрого действа Люциусу пришлось встать на колени, чтобы сократить разницу в росте. — Успокойся. Закрой глаза. Дыши ровно. Не нервничай, — наставлял отец. Поддержка родителя помогла успокоиться слизеринцу, и постепенно сердце его стало биться реже, сердечный ритм выровнялся. — Почувствуй магию внутри себя. Почувствуй свое магическое ядро. Почувствуй, как твоя сила бежит по венам. Бежит вместе с твоей кровью. Она разливается от сердца…к животу…вниз по ногам…вверх к голове… — он говорил медленно и тихо, но достаточно, чтобы Драко его слышал. Его приятный тембр успокаивал и вселял надежду, дарил тепло и защиту. Он был таким, каким и должен быть… -…до кончиков волос… магия бежит по рукам… прямо к ладоням… скапливается на кончиках пальцев. Действительно, в этот момент на кончиках пальцев мальчика засияли огоньки, словно он зажёг Люмос. Люциус положил свободную руку на руку сына, чтобы обозначить своё присутствие, провёл вниз от самого плеча до ладони и поднял за расслабленную кисть, выпрямив параллельно полу. — А теперь призови клинок. Губы мальчика едва заметно зашевелились, но не единым звуком он не нарушил тишину тренировочного зала; на пальцах огоньки стали ярче, изменив цвет на бело-голубой; клинок поднялся вверх, словно к нему применили Левиоссу, но с грохотом упал на деревянный куб. Северус тяжело вздохнул. Грохот выбил Драко из колеи, он резко открыл глаза и громко застонал, откинув голову на плечо отцу. — Ничего, Драко, это уже прогресс, — сказал ободряюще Люциус. — Дурацкие клинки! — крикнул мальчик и, топнув ногой, едва ли не бегом пошёл прочь из зала. — Драко… — Не надо! — остановил зельевар взволнованного блондина. — Пусть успокоится. День явно не задался. *** — Может попробовать простое Акцио? — Что, прости? — Люциус, ты меня совсем не слушаешь. Мужчины сидели в кабинете Лорда Малфоя. После того случая в тренировочном зале прошло уже несколько дней, а Драко по-прежнему уклонялся даже от банального прикосновения к клинкам. Более того, он наотрез отказывался разговаривать с отцом и крёстным, обидевшись на них непонятно за что. Люциуса эта ситуация откровенно напрягала, но сын их просто игнорировал. Северуса это бесило, но поделать с мальчиком что-либо мужчины не могли. Блондинистый лорд решил наконец засесть за разбор накопившихся за время отдыха деловых документов, чтобы хоть как-то отвлечься от семейных проблем, а зельевар расположился здесь же в кресле. Брюнет крутил в руках бокал с виски. Так и не глотнув янтарной жидкости, буравя взглядом вид во французском окне за спиной Его Сиятельства. — Я говорю, что если попробовать простое Акцио. Оно, конечно, сложнее программы второго курса, но и Драко не лыком шит. В конце концов, это заклинание призыва — его разновидность, так что имеет смысл сначала освоить то, что проще, а затем переходить к более сложным вариациям заклинания. — А это может сработать, — задумчиво ответил Малфой. — Только как мы заставим Драко попробовать, он же с нами не разговаривает. — Ну, слизеринцы мы или кто? Люциус поймал взгляд старого друга и без слов понял его. На губах зельевара расцвела гаденькая улыбка, которая через секунду отразилась на лице Малфоя. Действительно, змеи они или кто? *** Заманить Драко в тренировочный зал оказалось довольно просто. Мальчик давно упрашивал старших мужчин потренироваться с ним, так что предлог нашёлся легко. Конечно, он чувствовал подвох, но слизеринцам удалось обставить всё как извинения. И действительно, в зале они сражались. Бой за боем, дуэль за дуэлью. Северус сражался, Люциус комментировал, наставлял, указывал на ошибки. И вот, спустя несколько спаррингов, когда бдительность мальчика уснула мёртвым сном, зельевар применил отвлекающий манёвр в виде связки заклинаний, последнее из которых заставило танцевать ноги противника, и призвал палочку крестника с помощью обычного Акцио. Дуэль закончилась. Противные чары сняты, ошибки разобраны и Драко снова готов пуститься в бой. — Давайте попробуем ещё раз, — сказал он, протягивая руку к Снейпу. Ничего не произошло. — Эм-м… Северус, верни мою палочку. — Нет. — Это не смешно. Крёстный, верни палочку. — М-м… Нет, — повторил брюнет. Раздосадованный Драко повернулся к отцу, в надежде на его поддержку, но ничего не изменилось. Люциус стоял, прислонившись спиной к одной из колонн, и усиленно разглядывал свой маникюр, словно ничего не происходило. Младший блондин снова посмотрел на зельевара. — Хочешь получить свою палочку? — спросил тот, вертя в пальцах чёрную палочку мальчика из боярышника. — Так забери её. Малфой-младший снова посмотрел на отца, но тот, кажется, вообще ничего не замечал. Слизеринец наконец сдался и уверенным шагом направился к крёстному. Оказавшись в паре шагов от него, когда палочка была в зоне досягаемости, наследник уже было протянул руку, чтобы забрать своё, но не тут-то было. Брюнет сделал несколько шагов назад, отдаляя от Драко желанный предмет. Глаза блондина распахнулись в непонимании, но через секунду в них загорелись огоньки злости, и мальчик сделал несколько шагов вперёд, нагоняя крестного. Но мужчина снова отступил, а когда на миг маленький слизеринец был у цели — палочки — зельевар отдёрнул руку в сторону, чтобы Малфой не добрался до неё. Так продолжалось ещё некоторое время, и это даже стало похоже на игру в догонялки: Северус «убегал», Драко — «догонял». Наконец юному наследнику это надоело, и он завопил самым своим противным, писклявым голосом: — Северус, это не смешно! Верни мою палочку! Злость постепенно превращалась в обиду, а на глазах выступили слёзы. — Ну почему же не смешно? А по-моему очень даже. Магл с палочкой, разве это не смешно? — будничным тоном ответил слизеринский декан. — Сам ты магл с палочкой! — прокричал мальчик в ответ. — Я — маг! Верни! Мою! Палочку! — Так докажи это, — хмыкнул Снейп. — То, что ты маг. — Да ты что, издеваешься надо мной? Отец, сделай что-нибудь! Но Люциус остался глух к его мольбам. — Ничуть. Ты последние пять минут только и делал, что вёл себя как магл. Вместо того, чтобы вернуть свою палочку так, как это сделал бы маг, ты играл со мной в догонялки, уподобившись маглам. Так что… — он неопределённо пожал плечами, — нужна ли она тебе? — Конечно, нужна! Северус отступил ещё на несколько шагов и протянул в сторону крестника раскрытую ладонь, на которой лежала его драгоценная палочка. — Так забери её! Мальчик сделал шаг по направлению к зельевару, и тот тут же отступил назад. — Нет, Драко. Забери её как маг — с помощью магии. Слизеринец шумно сглотнул, поняв, наконец, что от него требуется. Лицо его стало бледно-зелёным, а учитывая, что Малфой от природы был бледен, то теперь он был похож на свеженький труп. — Акцио! Палочка так и осталась лежать в ладони Северуса. — Если хочешь, чтобы у тебя вышло заклинание, было бы неплохо быть в нём уверенным, а не трястись от страха, как перед казнью, — съязвил зельевар. — Акцио! — повторил Драко более уверенно. Ничего. — Чтобы заклинание сработало, нужно назвать предмет, который ты хочешь призвать. Блондин тяжело вздохнул, и, набрав побольше воздуха, произнёс: — Акцио палочка Драко Малфоя! Опять ничего. Так продолжалось несколько часов: Драко из раза в раз повторял заклинание, Люциус его наставлял и поправлял, а Северус язвил в своей привычной манере, доводя крестника до белого каления, отчего тот был готов разрыдаться. — Хм-м… Ты совсем не стараешься. Может быть тебе и вовсе не нужна твоя палочка? — Я стараюсь! — прокричал на грани истерики взлохмаченный Драко в ответ. — Значит, плохо стараешься! Может быть мне стоит и вовсе сломать твою палочку, раз тебе она не нужна? Это был удар ниже пояса. В подтверждение своих слов Снейп взялся за палочку двумя руками с двух противоположных концов, готовясь сгибать дерево. — Нет, пожалуйста! — Так забери её у меня! — Акцио палочка Драко Малфоя! Ничего. — Видимо, она всё же тебе не нужна, — и начал ломать несчастное древко. — Нет! Акцио палочка Драко Малфоя! Никакой реакции. — Драко, соберись! Вложи в свои слова магию! Сконцентрируйся на своём желании! Почувствуй собственную магию! — наставлял Люциус. Лицо Северуса тем временем выражало все муки мира; мужчина начал тужиться и прилагать все усилия, чтобы согнуть чёрное дерево. — Акцио палочка Драко Малфоя! Ничего не произошло. Блондин был уже на грани отчаяния, видя, как ломают его родную палочку, о которой он так долго мечтал. Он уже несколько десятков раз повторил это чёртово заклинание призыва, но ничего… И сейчас его палочка рисковала быть сломанной. Его родная палочка из боярышника. И только Люциус, стоящий позади сына, заметил, как у того едва засветились кончики платиновых волос. Раздался звук, отдаленно напоминающий хруст. — Драко! — рявкнул лорд. — Акцио палочка Драко Малфоя! Чёрное древко выскользнуло из рук Северуса и вмиг оказалось зажато пальцами мальчика. Слизеринец смотрел в свою руку и не мог поверить своим глазам. У него получилось! «У меня получилось!» — набатом билась мысль у него в голове. Перед глазами всё поплыло, ноги вдруг резко подкосились, и мальчик почувствовал, что вот-вот зайдётся в истерическом крике и поспешил закрыть рот ладошкой. Уже через секунду он оказался в кольце крепких рук, прижат к широкой и такой знакомой груди. Его тело била мелкая дрожь. Он прильнул к отцу, крепче сжимая такое родное дерево палочки, которое теплом отдавалось в руке. Всего его начало колотить, а сам он сотрясался в рыданиях. Ещё через минуту сзади к нему прижалось другое тело. Драко лишь отдалённо чувствовал, как его целовали в макушку, гладили по волосам и спине — его всего трясло в истерике. От стресса мальчик начал оседать на пол, и если бы не крепкие мужские руки, поддерживавшие его с двух сторон, юный слизеринец наверняка бы не устоял на ногах. Уши заложило и он, словно через вату, слышал голос отца, но не мог разобрать ни слова. Когда, наконец, первый шок прошёл, а к ногам вернулась былая твёрдость, Драко отпрянул от отца. — Никогда… — он ударил его ослабшими ладошками по широким плечам. — Никогда так не делайте! — кричал он буквально в лицо отцу, продолжая колотить его непослушными руками. — Ш-ш-ш… — шептал мужчина, успокаивающе целуя лицо ребенка. Блондинистый лорд, стоявший до этого на коленях (он в спешке упал на них, чтобы сократить разницу в росте, когда у Драко началась истерика), выпрямил одну ногу и усадил на неё сына, прижимая его к себе. Северус тоже не остался в долгу — он развернул лицо мальчика к себе, вытирая дорожки слез с его щёк. Юный Малфой же в ответ лишь сильнее бил крёстного по груди, выражая своё недовольство, и сжимал свою (теперь уже точно свою) палочку в руке. — Это было нечестно, — сказал вновь расстроенный мальчик, — так поступать со мной. — Драко, послу… — начал было Снейп, но слизеринец поспешил отвернуться и спрятать лицо на груди у отца. -…послушай меня, — слизеринский декан повернул лицо крестника к себе, — в жизни ничего не даётся легко, и неудачи - это не повод отступать назад. Добился бы я своего мастерства, если бы каждый раз, когда запарывал зелье, бросал котёл и черпак? Добился бы твой отец магистерской степени, — Северус голосом выделил эти слова, подчёркивая их значимость и важность, — в трансфигурации, если бы сдавался из-за неудач? А стали бы мы лучшими дуэлянтами, если бы после каждого поражения убирали палочки в ножны и вешали их, вместе с мечтами, на крючок? Нет, Драко, не стали бы. И уж точно мы не были бы теми, кто мы есть сейчас, если бы каждый раз, как ты, психовали, топали ножкой и бросали дело на полпути, — ехидно заметил он. — Поэтому, что бы ни случилось, никогда не сдавайся. Помнишь, как там говорится: если вас съел дракон, у вас есть как минимум два выхода, — улыбнулся мужчина. — Так что проигрыш — это точно не означает, что надо сдаваться. — И это уж точно не означает, что мы тебя будем любить меньше, — закончил за него Люциус. — Конечно, Драко, мы тебя очень-очень любим, — Снейп коснулся своими сухими губами лба мальчика и притянул его в свои объятия. — Ты же мой самый любимый крестник, — шептал мастер зелий ему на ушко. — Ну что? — Люциус подхватил сына на руки. — Расскажем маме, какие мы молодцы? — игриво спросил он, и Драко засмеялся. *** Тем временем в Поттер-мэноре Сириус нашёл тренировочный зал. Гарри в общем-то не считал это проблемой, даже наоборот, мальчик был только рад, что крёстный займётся спортом — мистер Дербуш давно рекомендовал. И все бы ничего, но Бродяга решил, что вдвоём заниматься веселей, и впряг Гарри, ведь «девочкам нравятся спортивные мальчики». С чего брюнет решил, что слизеринца вообще интересуют девочки, Поттер решительно не понимал. Как и не понимал подмигиваний мужчины, считая, что у того просто нервный тик. Но, как говорит профессор Снейп: «Гриффиндор — это диагноз. Причём, клинический», — Сириуса было уже не остановить. Блэк решил, что пора научить молодое поколение «чему-нибудь полезному» и выбрал для этого самый, по его мнению, необходимый раздел — бои на мечах. Гарри владел холодным оружием сносно, на уровне новичка, и махать тяжёлой железкой не имел никакого желания. Конечно, со стороны это выглядит красиво — хорошо сложенный Сириус великолепно управлялся с мечом («Вот бы он так хорошо с делами Рода управлялся», — подумал Гарри в этот момент) и смотрелся как настоящий бог, спустившийся с Олимпа на Землю. Но при ближайшем рассмотрении всё оказалось не так радужно: меч был жутко тяжёлым, и у слизеринца начала затекать рука уже где-то минут через пятнадцать, что не добавляло энтузиазма. Но разве такие «мелочи» способны остановить истинного Блэка, помноженного на истинного гриффиндорца? Бродяга с гиппогрифьим упорством продолжал каждое утро поднимать мальчика и тащить в зал. Даже жалобы на устающие руки не помогли. Более того, Сири решил, что и эта проблема подлежит исправлению. Для этого он нашёл самый идиотский, по мнению Гарри, способ — качать руки, благо в тренировочном зале нашлись гантели. Тот факт, что Гарри — ловец, и иметь массивную фигуру и большую мышечную массу ему не то, что нет необходимости, а даже излишне, Сириус опять же не услышал. Так что все оставшиеся каникулы, которые близились к завершению, юный Поттер страдал от навязчивых идей своего крёстного и всячески пытался отвлечь его делами Рода. Правда, к концу каникул у потомка Мародёров стало что-то получаться, и это немного примирило его с ситуацией. Что касается дел Рода Блэк, то Гарри был вполне доволен. Сириус с рвением взялся за дело, что не могло не радовать мальчика. Конечно, порой его энтузиазм делал его уж слишком активным, но чтобы тормозить новоиспечённого Лорда у Гарри были и Дариан, и вся галерея предков Рода Блэк. Так что, всё складывалось как нельзя лучше. Освободившееся от забот время Гарри посвятил матери. Женщина была страстной любительницей зельеварения, так что у них нашлась ещё одна общая тема для разговоров. Лили была очень горда своим мальчиком из-за того, что он собирался получать мастерство и в этой области. У неё самой, увы, при всей её любви к предмету так и не хватило способностей для этого. Женщина была прекрасным зельеваром-ремесленником, могла без проблем готовить зелья по рецептам и этим зарабатывать себе на жизнь, но вот изобретать… Увы, эксперименты в данной отрасли магии были не её стезёй. Разумеется, это не делало её плохим собеседником, и все оставшиеся вечера они проводили вместе. Периодически к ним присоединялся и Чарльз Поттер, который по долгу службы в зельях разбирался прекрасно. Правда, мужчину больше интересовали не сами зелья, а ингредиенты для них. Он точно знал расценки на все зельеварческие ценности и где их можно было достать с оптимальным соотношением цены и качества. Однако сам мужчина предпочитал некоторые особо редкие и ценные ингредиенты добывать собственноручно. Его история о том, как он ездил в джунгли Амазонки, чтобы достать клык одной разновидности акромантула, потрясла Гарри. А вот Лили удивил рассказ о путешествии в Японию за шерстью семихвостого морского лиса Куци[10]. Хищное животное имело потрясающий мех, но вот семь хвостов с ядовитыми жалами на конце каждого из них делали его опасным противником. Так что оставшееся время Гарри наслаждался обществом семьи, которого был так долго лишён. Под конец каникул наследник Поттер получил несколько запоздалых Рождественских подарков. До Крюкохвата дошли слухи о произошедших в стенах Хогвартса нападениях на учеников, и гоблин решил обезопасить своего клиента. Гарри получил в подарок клинок из особого сплава гоблинской стали, который впитывал в себя всё, что на него попадало, и приобретал свойства этих жидкостей. Например, если его обмакнуть в яд какой-нибудь змеи, то клинок становился не только острым, но и ядовитым. Крепилось это чудо гоблинского мастерства на щиколотке ноги, а его компактность позволяла остаться незаметным под тканью брюк. Однако подарок он получил не только от поверенного. Сириус решил, что хочет быть с крестником на постоянной связи, и подарил ему сквозное зеркало. Парные зеркала должны были обеспечить бесперебойную связь между крестником и крёстным, где бы те ни находились. Гарри оценил оба подарка, а также предусмотрительность их владельцев. Каникулы были на исходе. *** После инцидента с палочкой мужчины решили больше не давить на Драко. Мальчик был полон энтузиазма продолжить тренировки, но на отца и крёстного поглядывал с опаской. Однако желание утереть всем нос в клубе Флитвика и гордость всё же пересилили страх, и занятия продолжились. Люциус был серьезно настроен на то, чтобы научить сына пользоваться клинком, так что сиятельный лорд делал основный упор на комбинированный бой палочка-клинок. У Драко эта «наука» шла с трудом, но памятуя о способах обучения родителя, парень не сдавался. Сев и Люц показывали ему множество разных приёмов, вариаций, атак и нападений, и подчас мальчик просто не всегда мог всё запомнить и повторить, но упорства всем троим было не занимать. К тому же, наблюдая за показательными спаррингами отца и крёстного, Малфой-младший неосознанно перенимал их стиль ведения боя, в том числе построение связок заклинаний. Вообще-то, это тема шестого курса ЗОТИ, когда студенты уже имеют какой-никакой запас заклинаний, что позволяет им создавать связки. Однако у Драко это выходило неосознанно, и по этой причине не всегда хорошо. Понаблюдав за крестником, Северус решил восполнить пробелы в его знаниях. — Что такое связка заклинаний? — начал Снейп привычным учительским тоном, стоя позади доски, трансфигурированной Люциусом из подручных материалов. Сам блондин расположился на горе подушек, которые сюда по его приказу притащили домовики, около одной из колонн. А на коленках у отца пристроился и Драко. — Связкой заклинаний в боевой магии принято называть наиболее удобную для исполнения последовательность заклинаний для заклинателя. Рассмотрим на примере простейшей двухчастной связки. Частями в связке называются заклинания. Запомнить легко — сколько заклинаний, столько и частей у связки. Итак, пример, заклинание 'Таранталлегра', — Северус на доске начертил движение палочкой для этого заклинания, которое вызвало у Люциуса не самые приличные ассоциации с женской грудью. — И заклинание 'Арресто моментум', — рядом появилось графическое изображение в форме буквы «М».[11] — После выполнения первого заклинания палочка будет смотреть чуть вверх. Второе же заклинание выполняется снизу вверх, следовательно, такая связка будет не самой удачной, так как для её выполнения после первого заклинания магу нужно будет опустить руку вниз, что отнимает считаные доли секунды, которые связки заклинаний призваны сэкономить. Северус перечеркнул рисунок. — Другой пример, — мужчина перевернул доску чистой стороной. — Заклинание 'Риктусемпра'[12], — на доске появился замысловатый рисунок, напомнивший Драко наконечник у копья, которое висело в качестве украшения в одной из гостиных Малфой-мэнора, — и ещё одно, так любимое школьниками проклятие 'Фурункулус'[13], — ещё один схематический рисунок появился на доске, который снова вызвал у Малфоя-старшего пошлые фантазии. — А теперь взгляни внимательней: движение палочкой для первого заклинания необходимо выполнять в горизонтальной плоскости, что делает его довольно удобным для начала связок. Второе выполняется сверху вниз. Чтобы выполнить последовательность этих заклинаний, после первого нет необходимости изменять положение руки, ты можешь сразу же из этой точки, — Снейп указал мелом на точку окончания первого заклинания, — приступать к выполнению второго заклинания. Профессор посмотрел на Драко. — Ты понял хоть что-нибудь из моего объяснения? — скептически спросил он. — Ну-у-у… — многозначительно протянул мальчик. — Ладно. Попробуем на практике. Иди сюда. Малфой-младший поднялся и подошёл ближе к крёстному. Мужчина обхватил его за плечи и развернул лицом к мишеням, а затем поменял сторону доски. — Так. Твоя задача: выполнить связку заклинаний Таранталлегра — Арресто моментум, — и постучал костяшкой пальцев по доске. — Хорошо. Таранталлегра! Аресто моментум[14]! Два заклинания один за другим врезались в мишень. — Обрати внимание: после выполнения первого заклинания ты опустил руку чуть ниже. А теперь попробуй выполнить эту же связку, только не опуская руку, а выполняя заклинание один за другим. Чтобы невербальная формула как бы перетекала из одной в другую. Драко несколько раз повторил связку, но почти всегда его рука неосознанно тянулась чуть вниз перед выполнением второй части связки. — Видишь, получилось не сразу. А почему? — Неудобно, — ответил мальчик, сморщив носик. — Неудобно, — повторил Снейп. — Теперь попробуем второй пример. Он перевернул доску другой стороной. — Риктусемпра! Фурункулус! Ещё два проклятия поразили мишень. — Эта связка далась легче, не так ли? Блондин кивнул, угукнув. — Почему? — Удобно. — И времени ты затратил меньше. Всего на несколько долей секунды, но меньше. А когда речь идёт о дуэли, это может стать решающим фактором победы или поражения. В этом-то и заключается смысл связок: найти оптимальные комбинации заклинаний. Стало понятней? — Да-а, — неуверенно протянул Малфой. — Ладно. Попробуем иначе. Какие связки заклинаний ты можешь назвать? Ну, так, навскидку. На этом вопросе Драко, как говорят маглы, завис. — Заклинание света. — Люмос. — Невербальная формула? — Снизу вверх. Вертикальная стрелка появилась на доске, обозначая направление палочки. — А контрзаклинание к нему? — Нокс. А! Люмос-Нокс.[11] — Ну конечно! Рядом появилась другая стрелка сверху вниз, обозначающая заклинание темноты. — Ладно. Ещё варианты. — Эм-м… Мальчику понадобилось несколько минут, чтобы придумать достойный ответ. — Агуаменти — Ступефай[11]? — неуверенно спросил он. — Ну-у… — задумался брюнет. — Можно. Хотя не уверен в его боеспособности, но почему бы и нет. Ещё идеи есть? Драко замолчал, его лицо изображало размышления. — Люциус, помогай! Сиятельный лорд поднялся со своего ложа и направился к доске. Взяв мел, он поставил точку, из которой потом начертил острый угол, окончившийся стрелкой. На конце стрелки он задержал мел, обозначив ещё одну точку, из которой пошла линия прямо и вниз под прямым углом.[11] — Невербальная формула каких двух заклинаний? — спросил он. — Сту-упе-ефай, — протянул мальчик. — А второе? Слизеринец внимательно вглядывался в чертёж. — Ну же, Драко… Это так легко! Ты это точно знаешь! — сказал Северус. Блондин посмотрел на крёстного, пытаясь сообразить, что тот имеет в виду. — Ну, каким заклинанием я Локонса в дуэльном клубе размазал? — Экспеллиармус![11] — воскликнул он. — Точно! Я же говорю, ты это знаешь! Оставшееся время мужчины посвятили составлению разных связок, которые Драко и предстояло отработать. *** — Драко, почему ты не используешь свои клинки? — спросил Северус, после очередной дуэли мальчика с отцом. — Мы же показали тебе столько связок с клинком. — Эм-м… Не знаю, — ответил мальчик. — Во время боя мне и в голову не приходило воспользоваться ими. — Ну и очень плохо, — сказал Люциус. — Слушай, я понимаю, что тебе клинки не очень нравятся, но это ведь такое преимущество перед соперником. Это твой козырь. Сколько ребят из вашей группы пользуются холодным оружием во время дуэлей? Слизеринец задумался, пытаясь вспомнить. С ними в группе занимались ребята с 4-го курса Слизерина и Когтеврана, и с 5-го Гриффиндора и Пуффендуя. О первых даже и речи не шло. Да, среди них были способные ребята, с явной предрасположенностью к боевой магии, другие собирались поступать в доблестный Аврорат, но представителей чистокровных родов или хотя бы фамилий в этом потоке не было, так что о холодном оружии и речи не шло. С Пуффендуем всё было немного интересней. Полукровок там было всё же больше, чем маглорождённых, имелись и представители некоторых фамилий. Например, тот же Дигорри. Улыбчивый и доброжелательный парень был настоящим барсуком, причём боевым. Пожалуй, он был одним из сильнейших противников, но и он не использовал что-либо, кроме палочки. Хотя, возможно, Драко был просто не в курсе. Из Когтеврана Малфой-младший мог бы выделить наследника Норингтона с идиотским именем. Парень был известным в Хогвартсе любителем холодного оружия, и, по рассказам старших товарищей, не раз демонстрировал свои умения во время приёмов. Пока родители в непринуждённой обстановке решали деловые вопросы, дети развлекались отдельно, периодически устраивая небольшие соревнования. Там мальчики любили устраивать дуэли, и не только на палочках. Ипполит Норингтон был золотоволосым (прямо как молодой Локонс) задавакой, но шпагой владел отменно. Мало кто мог противостоять ему. Правда, Драко ни разу не видел, чтобы тот демонстрировал свои способности в клубе у Флитвика. Со слизеринцами было сложнее всего, так как те предпочитали не выпячивать, а даже скрывать свои истинные знания и умения. И если среди них и были такие, то те лучше промолчат и решат вопрос тренировок в индивидуальном порядке с маленьким профессором, не привлекая внимания студентов других домов. — Нисколько. — Вот именно. Так что ты сам должен понимать, какое это преимущество. Давай попробуем ещё раз, только на этот раз дуэль «Магия — Сталь». *** Спарринг длился уже около получаса, а Драко всё никак не удавалось перехватиться стратегическую инициативу. Отец так напирал, что мальчику приходилось уходить в глухую оборону. Да и о какой атаке может идти речь, если как только блондину подворачивается удачный шанс, Люциус использует свой клинок, и юному наследнику приходится защищаться уже с помощью холодного оружия. Да ещё Северус не упускает возможности осыпать его колкими комментариями. Видите ли, он недостаточно сильно атакует кинжалом отца! О том, что с такого близкого расстояния он может вообще убить родителя, крёстный, кажется, и вовсе не думает! Тем не менее, Драко старался. Изо всех сил старался делать так, как хочет отец. Изо всех сил старался лучше управляться с клинком. Но он же не виноват, что этот мордредов клинок такой острый, и им легко можно ранить противника. А Малфою-младшему этого совсем не хотелось. Вот Люциус опять сократил расстояние и сделал выпад вперёд, так что мальчик едва успел выставить блок своим клинком от оружия отца. За последние несколько дней Драко овладел левым кинжалом намного лучше, чем за всё предыдущее время тренировок. Мальчику хоть и не особо хотелось его использовать, но с родителями не поспоришь. А ведь ещё в другой руке у слизеринца была палочка, но юному наследнику пока плохо удавалось сражаться одновременно обоими, чего не скажешь об отце и крёстном. Блондинистый лорд нападал, а его отпрыск изо всех сил защищался. Тут в отцовской руке мелькнула палочка, такая же чёрная, как и у Драко, только из вяза. Мальчик сообразил, что сейчас мужчина применит магию, и он, Драко, проиграет. Младшему Малфою этого совсем не хотелось. Комбинированные сражения не были его коньком, но потомственный блондин решил «будь, что будет» и, вскинув палочку, заведённую за спину для удобства, выкрикнул: — Процио![15] Кончик палочки Драко упёрся прямо в солнечное сплетение мужчине, из-за чего заклинание сработало на удивление сильно, и сиятельный лорд, пролетев через весь зал, врезался в стену. Мальчик застыл от удивления, глядя на отца, который сползал по стеночке. Лишь заметив красный след на стене, оставшийся после тушки Лорда Малфоя, он удивлённо закричал: — Отец! И опрометью бросился к нему. — Кажется, ты победил, — простонал блондин, когда у него перестало троиться в глазах. — Папочка, прости, я не хотел, — бросился мальчик к нему на шею, всхлипывая. — Тише, тише, Драко. Это всего лишь ушиб. Сейчас Северус его залечит, и я буду в полном порядке. Правда, Северус? Сиятельный лорд, который сейчас выглядел совсем не сиятельно, поднял глаза на возвышавшегося над ним зельевара, который уже оплёл раненого сетью диагностических чар. — Драко, прекрати скулить! — рявкнул Снейп. — Отвлекает. — Пюр-пюр[16], — колдомедицинское заклинание, и рана очистилась от крови, — Санацио[17], — кожа на голове стала медленно сходиться, соединяясь, а где-то и нарастать новые кусочки. Лорд Малфой зашипел от далеко не самых приятных ощущений, но результат того стоил — разрыва как не бывало. — Жить будешь. Но лёд я бы всё же приложил. — Вот видишь, я в полном порядке, — сказал блондин сыну. — Тоби, — домовик в ночнушке с гербом Малфоев появился перед хозяином, — принеси льда, — ушастый поклонился и исчез, чтобы вернуться через минуту со льдом в полотенце. Мужчина приложил его к голове и откинулся на стену, поглаживая всё ещё вздрагивающего сына по спине. — Всё хорошо, Драко, слышишь? Всё хорошо, — лорд мазнул губами по виску мальчика. — Давайте поднимемся наверх, — предложил зельевар. — Тебе лучше прилечь, да и зелье выпить не помешает. Люциус ухватился за протянутую руку друга и с его помощью поднялся на ноги. Перед глазами тут же поплыло, но Северус помог удержаться ему на ногах. Так, опираясь на подставленное плечо брюнета одной рукой, и прижимая к себе Драко другой, ослабшей походкой первый красавец Британии направился из тренировочного зала. Ему ещё предстояло объясняться с женой. *** В Англии наконец наступили погожие деньки. Каникулы близились к завершению, и погода перестала «радовать» жителей Туманного Альбиона мокрым снегом, сменяющимся метелями. Всвязи с прекрасной погодой Люциус отправился на срочную деловую встречу в банк, Нарцисса упорхнула на шопинг — выбирать платье для очередного бала, Северус заперся в лаборатории, а Драко в кои-то веки был предоставлен самому себе. День выдался солнечным, и мальчик решил полетать — глотать книжную пыль ему уже надоело, а попрактиковаться с палочкой он не мог — отец строжайше запретил это делать без его присмотра и для надёжности конфисковал палочку сына. Так что впервые за долгое время юный Малфой выбрался на поле. Правда, гоняться за снитчем ему быстро наскучило, а компании для квиддича в мэноре не было, и Драко решил поэкспериментировать. Спустившись близко-близко к земле (чтобы было не больно падать), Малфой-младший выровнял метлу и убрал руки с древка. Убедившись, что метла не двигается и висит в воздухе ровно, юный наследник, опираясь на руки, встал на метлу ногами. Удостоверившись, что ботинки не соскальзывают, слизеринец отпустил древко и стал медленно выпрямляться. Держать равновесие было не так-то просто, но у Драко был хорошо развит вестибулярный аппарат, что позволяло ему не падать. Увы, это слабо ему помогло, когда он попытался летать. Даже падать в снег было довольно неприятно, так что мальчик держал метлу практически у самой земли и, наклоняя корпус в разные стороны, пытался управлять ей. Спустя час и несколько десятков падений с низкой высоты, у Драко стало вполне неплохо получаться. Постепенно мальчик вошёл в раж и начал набирать скорость, кружа на небольшой высоте, а позже поднимаясь всё выше и выше. На больших высотах ветер дул в лицо, а метла почти не чувствовалась. Это всё создавало непередаваемые ощущения свободного полёта, так что Драко кайфовал как мог. Для большей радости Малфой-младший раскинул руки в стороны, представляя себя птицей и отдаваясь на волю ощущениям. Но вот его позвал знакомый голос, блондин обернулся и увидел взволнованные лица родителей. Как раз на этот момент пришёлся особо сильный порыв ветра, и слизеринец не удержался на обледеневшем древке мётлы, ничком полетев вниз. *** Дверь в комнату бесшумно отворилась, и высокий мужчина застыл на пороге. На большой кровати, свернувшись клубочком, лежал мальчик и всхлипывал. Над ним склонилась красивая блондинка. Она гладила его по волосам и что-то шептала на ушко. Лорд Малфой, а это был именно он, наблюдал за этой картиной, сердце его то резко сжималось, то разжималось и стремилось разорваться на части. Вот они — главные люди в его жизни. Жена и сын. Сын и жена. Он не любит никого так же сильно, как их двоих. И сейчас наблюдать, как его радость, его наследник плачет, плачет из-за него самого, было так больно. Умом он понимал, что наказал мальчика заслуженно, но отцовское сердце разрывалось от боли. Нарцисса что-то нашёптывала Драко и целовала сына. На мгновение её лицо повернулось к двери, и их глаза встретились. Люциус устало, одними лишь уголками губ, улыбнулся ей. Женщина поспешно что-то прошептала на ухо мальчику, поцеловала его в висок и, тяжело вздохнув, направилась к двери. Мужчина отошёл в сторону, пропуская леди Малфой, когда они поравнялись, их глаза вновь встретились, и он снова улыбнулся ей, но уже более вымученно. Всё же, день сегодня был тяжёлым. Когда дверь за женой закрылась, Люциус плавной походкой направился к кровати сына. Мальчик лежал спиной к входу и всем своим видом выражал обиду. Мужчина присел на край кровати, где минутой ранее сидела его жена, и провёл рукой по волосам сына. — Драко, — проговорил он довольно тихо. Мальчик лишь обиженно сопел и не реагировал. — Драко, — повторил он. — Дуешься на меня? — скорее утверждал, чем спрашивал он. — Ну, чего ты ревёшь? — спросил Люциус, тыльной стороной ладони вытирая влажные, красные от слёз щеки. На бледной коже Малфоев это было ещё заметнее. — Или скажешь, я был не прав, наказав тебя? Драко насупился ещё больше. — Ну чего ты молчишь? Люциус поцеловал сына в висок, в немного горячий лоб, а затем наклонился к нему совсем близко, так чтобы заглянуть мальчику в глаза, которые тот так усердно прятал. — Прав, — промямлил юный наследник еле слышно. — А чего тогда ты тут буку строишь, а? Ты же знаешь, как я тебя люблю. И как мама тебя любит. Знаешь, как мы за тебя испугались? — вопрос был риторическим. Драко ни за что не смог бы ответить на него. Передать страх родителей за жизнь собственного ребёнка может лишь тот, кто сам это испытал. И Люциус в глубине души надеялся, что его сын никогда не пройдёт через это. Свои чувства он вряд ли сможет когда-нибудь забыть. Когда он увидел сына, который стоял на метле и парил в воздухе в нескольких метрах над землёй — страх его невозможно было передать словами. А затем, когда, сорвавшись с обледенелого древка, он, ничем не сдерживаемый, летел к земле, Люциусу показалось, что сердце его остановилось. Мужчина винил себя в своей слабости. Ведь вместо того, чтобы броситься на помощь, он стоял как вкопанный и не мог пошевелиться. И только благодаря домовухе, которую он привязал к сыну сразу же после его рождения, его мальчик остался жив. Видимо, она почувствовала своей эльфийской магией, что её хозяину угрожает опасность, и успела подхватить его у самой земли. Всё обошлось. Драко не получил ни царапины и отделался лёгким испугом, а у Люциуса, кажется, появилось несколько седых прядей. Он, конечно, в порыве чувств накричал на сына после того, как они с Нарциссой убедились, что с мальчиком всё в порядке (чуть не задушив в своих объятиях), а затем и выпорол непослушного отпрыска, но свой страх он не забудет никогда. В те доли секунды, когда его Дракон летел к земле, белобрысому Лорду показалось, что мир остановился и сузился до этого хрупкого тельца, которое вот-вот разобьётся. — Ты ведь у нас единственный. А если бы мы не успели? Если бы ты разбился? Что бы мы чувствовали? — Боль, — ответил он тихо. — Боль, — повторил Люциус. — Представляешь, как бы нам было больно. — И мама бы плакала. — Конечно, плакала. И я бы плакал, — как-то по-детски сказал мужчина. Драко виновато опустил голову. — Ты же знаешь, как сильно мы тебя любим. Люциус прижал сына к себе, но тот вдруг зашипел. — Спина, да? — мальчик резко и как-то немного дёргано, кивнул. Малфой-старший отпрянул от него и поднял рубашку вверх, чтобы посмотреть на «боевые ранения». Следы от розог уже не были такими яркими, но всё равно откровенно краснели, хотя опухоль начала спадать. — Мама намазала? Это был не вопрос. Люциус прекрасно знал, что Нарцисса сразу же обработала спину Драко. Он сам вручил ей баночку с мазью, приготовленную, как и большинство зелий в их аптечке, Северусом. Мальчик отвел глаза. — Я же знаю, что намазала. Ну чего ты сопишь, как ёжик? — Я не ёжик! — А сопишь, как ёжик, — весело проговорил Люциус. — Не ёжик! — Ёжик, ёжик, — хмыкнул он. — Не ёжик! — снова повторил Драко, и от обиды на отца, вынул подушку из-под головы и ударил ей сиятельного лорда. — Ах ты, маленький негодник! Люциус схватил свою подушку и несильно ударил ею сына. Мальчик включился в игру и зарядил своей в ответ. Началась великая битва. Отец и сын катались по огромной кровати и били друг друга подушками, из которых вылетали перья. Смех разносился по комнате. Наконец лорд начал сдавать позиции под быстрыми ударами наследника. Мужчина упал на спину, задыхаясь от смеха, всё же он был не настолько энергичным, чтобы сопротивляться живому ребёнку. Драко быстро оседлал его бёдра и выбил подушку из рук, отчего та улетела куда-то на пол. — Сдаёшься? — спросил дракон, занося своё оружие над головой Люциуса. — Поверженный драконом просит пощады. Пощади, милосердный! — простонал он страдальческим голосом. Драко недоверчиво посмотрел на отца и опустил подушку. Тут сиятельный лорд запустил проворные руки под рубашку мальчика и начал того щекотать. — Аха-ха, щекотно, отпусти! — стонал Малфой-младший через смех со слезами. Так они барахтались ещё какое-то время, пока, наконец, не устали от своей игры. Люциус развалился на кровати сына в позе звёздочка, а юный наследник улёгся прямо на отца. — Пап, — позвал Драко. — М-м-м? — Ты у меня самый лучший, — и обнял мужчину за шею. — Я вас очень люблю. — И мы тебя очень любим, дракон, — и поцеловал сына в висок.