Зачарованное ложе

... Мужество его просто ужасало. — Чего ты сейчас хочешь, — спросил он небрежно Джона, — приключений или чаю? (с)Питер Пен Дж. Барри

***

      Я сплю и вижу сон.       Сон дивной, чудной красоты. Заполненный буйством красок и шелестом ветров времён…       Изумрудное разнотравье, усыпанное цветной листвой, ложится под стопу мягче, чем самый дорогой ковер любого из миров, приятно холодя кожу едва выпавшей росой, что светится на стеблях при свете новорожденного месяца ярче самых чистых и драгоценных камней. Клубится-стелется по земле легкая дымка молочно-белого, полуночного, таинственного тумана, который, как живой, уступает дорогу идущей.       Серебристые, мерцающие в потёмках ручьи едва приметными змейками извиваются-текут, теряясь средь хрупких бледно-лиловых цветов. Светлячки недоверчиво выглядывают из-за широких листьев папоротника.       Ночной воздух здесь напоен прохладой, и ласковый ветерок поёт средь крон свою прекрасную песню в дуэте с одиноким соловьём под аккомпанемент цикад, ручьев и могучих деревьев.       Вдыхая полной грудью запах тёплой мокрой земли, прелой листвы, вперемешку со сладкими ароматами цветов и хвои, по-детски наивно раскинув руки в разные стороны, словно собираясь взлететь, поневоле испытываешь желание не то что жить, а жить вечно. Растворившись в ласковом тёплом ветре, что снует вокруг будто странник, потерявший в траве монетку.       И не ведомо ей, где же она, и лишь хозяин леса способен нарушить эту идиллию, поражённый тем, что в его сады пробрался лазутчик.       Высокий и статный мужчина с тиарой на золотых волосах, гордо расправив широкие плечи, стоит средь деревьев, холодными голубыми глазами наблюдая за незнакомкой.       Бессмертный Эльфийский Владыка…       — Что может рассказать простая смертная девка бессмертному эльфийскому владыке? Чем может удивить его? — задалась я коварно закравшимся в голову вопросом, разрушившим всё волшебство сновидения. Мой разум вообще отличается редкой особенностью портить всё, даже фантазии.       Выпав в противное полудремотное состояние, когда ты ещё не проснулся, но уже и не спишь, я упрямо подгребла под себя одеяло, уткнувшись лбом в подушку, чтобы настырный свет из окна не мешал моим наивным попыткам уснуть обратно, и попыталась воскресить чудесное видение волшебного леса.       — Например, что же смертная девка забыла на ложе, — почти ласково осведомился приятный мужской баритон, но окончание фразы смазалось резким и обрывистым, — бессмертного эльфийского владыки?!       — Удивительное дело, каким неприятным может быть утро понедельника, а, — всё ещё находясь на своей волне убегающего от реальности в страну сновидений человека, пробормотала я, для верности пытаясь укрыться от вышеупомянутой под подушкой, — и будильник какой мерзкий, вопросы задает…       В следующее мгновение я оказалась на полу вместе с одеялом и подушкой, в которые инстинктивно вцепилась, когда нечто (возможно та самая реальность, от которой я пыталась скрыться) схватило меня за щиколотку, рывком сдергивая с уютной постели. Сон, воспользовавшись моментом, коварно улепетнул в небытие, ибо, очутившись на полу, я не обнаружила его ни в одном глазу.       Осоловело проморгавшись и попривыкнув к свету, я сфокусировала свой взгляд и узрела пред собой… мужчину. Высокого, статного, красивого и… голого. Блеснула в лучах утреннего солнца сталь меча, а его острие недвусмысленно замерло напротив моей грудной клетки. Я аккуратно, подушечкой указательного пальца, не подумав (а в прочем как обычно), потрогала кончик меча, после чего, ойкнув, принялась посасывать уколотый палец. В моей голове запустился таки сложный мыслительный процесс — как это с прекрасной поляны меня занесло в не менее прекрасные покои голого мужчины? Тоже, кстати, довольно таки прекрасного.       Я медленно огляделась. Высокие сводчатые потолки, украшенные причудливо переплетенными корнями деревьев, широкие стрельчатые окна с узорными рамами, широкая постель под тяжелым балдахином, держащимся на четырех колонах, оплетенных резьбой-вьюнком, будто живым растением. Потрясающей красоты комната, надо сказать, просторная, с резной мебелью из темного дерева. Просто сказка, ничего общего с моей двухкомнатной берлогой на задворках города.       Осмотревшись и едва не свернув себе шею при попытке сделать это сидя на одном месте, я вновь вернулась к терпеливо ожидающему внимания голому мужчине, который рассматривал меня со странной смесью брезгливого интереса и тщательно сдерживаемого, но всё же явного недовольства, и, не удержавшись, гнусно захихикала.       — Что же, позволь узнать, тебя так развеселило, незнакомка? – холодно осведомился эльф, высокомерно и изящно приподнимая одну бровь. То, что предо мной находился представитель именно эльфийской расы, я поняла по острым кончикам ушей, трогательно выглядывающим из копны длинных, пышных, золотистых волос.       — Ну-у-у-у, — потянула я, выразительно поглядывая на меч, — Вы голый, а оружие откуда-то достали, вот я и подумала, что вы его, того, этого…       О чем конкретно я подумала, я милостиво предоставила додумать оппоненту. После секундного замешательства, тот, по всей видимости, сообразил, откуда он, по моему мнению, извлек меч, и наградил меня таки-и-и-и-м оскорбленным взглядом, что вдоль позвоночника, несмотря на общую комичность ситуации, холодком скользнули мурашки.       — Я не доставал меч из… — эльф на мгновение прервался, явно подавив желание озвучить крепкое словцо, а я в который раз за столь короткий отрезок времени восхитилась его пронзительным (как в дешевом романе, но, увы, других сравнений на ум мне в тот момент не пришло) взглядом, — меч воина всегда находится подле него, — патетично припечатал остроухий, проигнорировав то, что начало фразы никак не вязалось с окончанием.       — Под подушкой? – невинно уточнила я, отползая от острия меча на пару миллиметров назад.       Эльф посмотрел на меня, как муж на жену, которому только что сообщили, что его заначку на пиво, которую он прятал в наволочке, нашли и потратили на благо семьи, а точнее на новые колготки.       — Я могу позвать стражу, — совладав с собой, произнес златоволосый, гордо приподнимая подбородок и оценивающе разглядывая мою малопривлекательную персону, — бросить тебя в темницу, морить голодом, а после казнить за проникновение в покои владыки…       —Я, между прочим, вела себя прилично! — возмутилась я, отползая ещё на пару сантиметров, на что остроухий по инерции сделал шаг вперед, удерживая меня на «кончике» меча. — Предложений неприличных не делала, не приставала и ничем не угрожала, ни в искусственном виде, ни в, кхм, натуральном, так сказать.       Эльф слегка нахмурился, не сразу уловив намёк, затем перевел взгляд сперва на свой меч, затем на себя. Несколько томительных секунд молча разглядывал свою голую плоть, после чего шумно втянув воздух сквозь сжатые зубы, свободной рукой сдернул простыню с постели и небрежно накинул её себе на плечи, скрыв тем самым своё природой данное орудие, от посторонних взглядов. Не то, чтобы это сильно спасло положение, ведь всё, что можно я уже разглядела, да и что нельзя — тоже, но со стороны мы наверняка стали выглядеть чуть приличнее. Если, конечно, так вообще можно было сказать о происходящем.       Наверно это выглядело примерно так: сидит на полу в окружении подушки и одеяла тощая, русоволосая, нечесаная девица в безразмерной серой (некогда черной, но от стирки выцветшей) футболке, весёленьких синих семейных трусах (в жуткую желтую ромашку), кои были призваны заменить пижамные шорты, с синяками под глазами от вечного недосыпа. А напротив нее стоит, голый (теперь уже правда замотанный в простыню аки Римский Император), прекрасный эльф и угрожает мечом.       Ситуация так себе. Ситуация странная. Ситуация комичная. Ситуация… мне же на работу надо!       Игнорируя эльфа (удивленно замершего и взирающего на меня с высоты своего роста с истинно королевским недоумением), я, прямо как была, на четвереньках поползла обратно к кровати, впрочем, не забыв прихватить с собой одеяло.       — Позволь мне узнать, — вкрадчиво начал остроухий, тщательно расставляя акценты на словах, — что ты, — он выдержал некоторую паузу, наблюдая за тем, как я обустраиваюсь на постели, и логически завершил вопрос, — делаешь?       — Собираюсь проснуться у себя дома, — охотно просветила я собеседника, по-хозяйски разглаживая одеяло, — этот сон, конечно, занятный, декорации и типажи так вообще выше всяческих похвал, — эльф едва уловимо наморщил кончик носа, видимо уловив мой «прозрачный» намёк на его наготу, — но мне надо на работу. Потому что сон вместо меня за квартиру не заплатит, кушать не купит и интернет не продлит. Так-то, мой милый, прекрасный, эльфятский король, как-нибудь в другом сне я возможно узнаю, что я могла бы вам рассказать, но увы, не сегодня. Хотелось бы, но нет.       — Эльфийский Владыка, — несколько обескуражено и отрешенно поправил меня остроухий и, положив меч на прикроватный столик, после краткого размышления, присел на постель, — так ты… считаешь, что это сон?       — Конечно, — пожала я плечами, с удобством умостившись на постели, даже без простыни и подушки, и покосилась на эльфа, — а что же ещё? Эльфов же не существует, а жаль… вы красивые, а еще в книжках пишут, что мудрые и что вас изнасиловать нельзя, ибо не встаёт, если без согласия, или ещё что-то в этом роде.       Остроухий, впрочем, меня уже, кажется, не слушал (да и слава богу), поглощенный какими-то своими думами. Я со вкусом зевнула во всю пасть и, закрыв глаза, поинтересовалась, больше в шутку, нежели всерьез:       — Приснитесь мне в следующую ночь? Заодно и узнаем, чем простая человеческая девка может удивить бессмертного эльфа, а?       — Всенеприменейше, — довольно зловеще ответствовал мне эльф, — как тебя зовут, странное дитя?       — Соня, а вас?       — Трандуил, сын Орофера, Владыка эльфов Лихолесья.       — А… это тот, который олень, или с оленем, — пробормотала я, но окончательно сформироваться мысль не успела, сон настиг меня как обычно, очень быстро.

***

       Повторное пробуждение ото сна принесло с собой холод. Потерев озябшие пятки друг о друга, я попыталась поудобнее устроиться на отчего-то жесткой и холодной постели, но, не рассчитав резкость и угол поворота, довольно чувствительно приложилась коленями и лбом к стене. Крепко выругавшись и очень надеясь, что дедушка в соседней комнате меня не услышал, я открыла глаза и тупо уставилась в серую, сложенную из довольно грубо обработанного камня стену.       Минут пять я бездумно таращилась на сей феномен, рефлекторно поглаживая шершавую поверхность и всё пытаясь понять, куда делись мои привычные советские обои желтоватого цвета, украшенные бледно-зелеными плющом, после чего пришло оно… прозрение. Что это не моя стена. А если это не моя стена, значит и комната не моя. А раз комната не моя, значит я не в своей квартире, а раз я не в своей квартире то… что за чертовщина?!       Переведя свое тело в вертикальное положение, я огляделась. Небольшая комната, шагов семь в длину и пять в ширину, каменные стены, никаких окон, одна из стен представляет собой изящную скованную узорчатую решетку. Сидела я на деревянной, больше похожей на распиленное и тщательно ошкуренное очень толстое бревно, лавочке. Под задницей обнаружилось одеяло, с которым я не пожелала расстаться в том самом сне, в покоях эльфийского владыки, как бишь его… ах, да, Трандуила.       Автоматически прижав к себе одеяло, как мать дитя, я обошла «свою» комнату по периметру, зачем-то тщательно разглядывая каменные плиты пола. Подле решетки обнаружился деревянный кувшин с водой, рядом с ним, красноречиво стоял деревянный горшок. Растроганная таким неслыханным сервисом, накинув одеяло на плечи, я бережно подняла кувшин двумя руками, сделала пару глотков, попутно пытаясь изучить пространство за пределами двери-решетки.       Крутой подъем куда-то вверх, то ли на скалу, то ли хрен поймешь, напротив какая-то дверь, чуть в стороне лестница, чуть дальше еще одна, еще чуть дальше невысокий арочный проход, на стенах то там, то сям, в кольцах, тихо потрескивая, горят факелы. Судя по всему, если сложить всё имеющееся, очень смахивает на темницу в каком-нибудь фантазийном романе, а главное, вокруг, кажется, ни единой живой души. Я на всякий случай поаукала, посвистела, но никто, увы, не отозвался.       Неужели я все еще сплю и еще не проспала будильник? Само собой, будильник меня разбудит. А если меня не разбудит будильник, то он разбудит моего дедушку, который разбудит меня. Эх, поторопилась я просыпаться! Сон с уютной кроватью явно был лучше и удобнее, чем нынешнее моё обиталище. Интересно, за что меня сюда моя фантазия упекла?       Пригорюнившись, я присела обратно на бревно-лавочку, прикидывая, как бы улучшить своё плачевное положение. Идея, как ни странно, пришла мне в голову сразу, не сказать чтобы гениальная, но довольно простая для исполнения.       Вернувшись к решетке я добросовестно ее осмотрела, ощупала и осталась довольна. Поставив кувшин на место, взвесила в руках горшок, убедившись в том, что он достаточно тяжёлый и для моей цели подходит идеально, после чего без зазрения совести что есть силы ударила по железной решётке. Звук вышел что надо. От напряжения и вложенных усилий в удар, руки у меня, судя по ощущениям, чуть не отвалились вместе с горшком, который я уронила себе на ногу. От чего к звуку удара примешалась еще и ругань в адрес нерадивых богов, по чьей вине я так страдаю в собственном сне.       Немного успокоившись и убедившись, что нога не сильно пострадала, я вновь взялась за горшок.       Звонкий, тяжелый, глухо бу́хающий эхом, будто барабанная дробь, понесся мой протест под высокие своды странной обители.       Очень надеюсь, что по ушам за такое поведение мне не надают. Мой же сон в конце концов.

***

      Когда первые удары разнеслись по дворцу, гулким эхом прокатившись под сводами, стражи темницы вздрогнули от неожиданности и недоуменно переглянулись.       Сидящий на троне эльф, отсутствующим взглядом разглядывающий солнечные лучи, танцующие вдоль стены, вопросительно приподнял брови, отрываясь от своих дум, что не покидали его с этого утра, вгрызаясь в разум и душу целым шквалом вопросов. Причиной тому была странная незнакомка, невесть как очутившаяся в его покоях. Убить её на месте, что было первым порывом, не позволило любопытство, да-да, то самое, банальное любопытство, которое одинаково присуще любому живому существу в мире. Как она попала в его леса, минуя стражей троп? Как проникла во дворец? Каким чудом, в конце концов, забралась на его ложе? И главное – зачем?       На убийцу девушка не походила: тощая, пожалуй, даже хрупкая, низкорослая, едва ли выше гнома, угловатая как подросток, со светлыми спутанными волосами и серо-зеленым лукавым взглядом. К тому же её одежды… выглядели странно. Непривычно, но Владыка Лесных эльфов допускал мысль о том, что раз она считала всё сном, возможно, где-то, в другой неизвестной им стране, они служили для сна. Но если даже так, то что за магия перенесла её сюда? И опять же, зачем? В какие игры на этот раз решили сыграть боги? Ведь известно, что ничего и никогда ни в одном из миров не происходит просто так. И эти непонятные слова о том, что эльфов не бывает…       Где-то внизу раздался грохот и довольно громкий возмущенный женский голос. Привычные слова, смешивались с чуждым, незнакомым наречием, будто незнакомка бранилась, смешивая два совершенно разных языка.        — Владыка, — рыжеволосый эльф замер в полупоклоне подле трона, но Трандуил успел заметить тень сомнения и растерянности на его лице, — ваша пленница… проснулась и… угрожает стражам темницы ночным горшком. Каковы будут Ваши распоряжения?       Владыка откинулся на спинку трона, изящно закинув ногу на ногу, и холодно усмехнулся своим мыслям:       — Я желаю видеть пленницу, и... ах, да, выдайте ей одежды, более подходящие к случаю, нежели те тряпки, в коих она явилась в мой дворец.       "Что-ж, посмотрим, что это странное дитя сможет сказать в своё оправдание, когда сон окажется явью."