Мила Рудик и Забытое Озеро

Бутоньерку Мила спрятала глубоко в стол, чтобы ни Белка, ни тем более Лапшин не увидели её. И дело не в том, что она стеснялась. (Стеснение тоже присутствовало) Просто это было как-то неправильно, этот поступок Лютова, в отличие от ненависти, она объяснить не могла. Зачем вообще объяснять поступки, которые запускали по коже батальон муравьёв. И в этих самых мурашках страшнее всего было признаться. Всю ночь девушка пыталась уснуть — сам факт того, как повёл себя Лютов, пугал её, она не могла понять, почему парень, так сильно ненавидевший её, теперь раскидывается приглашениями на бал. Даже если откинуть ненависть. Лютов всегда считал её уродиной. Вокруг него толпами вились девушки. Модели, принцессы и просто красавицы — выбирай любую, приглашай на бал и будь счастлив. Но нет. И в очередной раз её даже ни о чём не спросили, просто поставили перед фактом, надев чёртову бутоньерку! Всю ночь Мила сочиняла речь. Пламенную, такую, чтоб этого Лютова до самых костей проняло! Какого чёрта он имеет право так врываться в её жизнь и так её баламутить. И какого черта этот Лютов украл её сон?! Эти вопросы могли продолжаться до бесконечности. Рудик пообещала себе, что не будет устраивать сцену, если Лютов просто объяснит ей, в чём дело. Поймает его перед первым уроком. Как раз первой завтра была Боевая Магия у профессора Безродного. *** Стоя под кабинетом, Мила, нахмурив брови, ждала Лютова. Белке и Ромке она сказала не ждать, сославшись на важные дела. Пялясь в стену, Рудик обдумывала план мести. Ну, или же хотя бы надеялась выбить из Лютова объяснения. Уже издалека девушка увидела мелькавшую на лице парня улыбку. Нил шёл в компании какой-то светловолосой младшекурсницы из Золотого Глаза. Сзади плелась Алюмина, попутно объясняя что-то Воронову. — Можно тебя на секунду? — зло спросила Мила, переминаясь с ноги на ногу. Оказаться посмешищем в глазах прихехешников Лютова ей совсем не прельщало. Рем противно заржал. — Что, Рудик, влюбилась? — едко спросил он, останавливаясь напротив. Мила перевела на него свой взгляд. На секунду в глазах Воронова промелькнул страх. — Иди, Рем, я сейчас вернусь. У меня к Рудик есть дело, — спокойно сказал Нил. Алюмина сзади подавилась газировкой. — Лады, — удивлённо ответил Воронов, слегка пятясь назад. Алюмину он предусмотрительно забрал с собой. Когда ребята скрылись в классе, Мила зашагала ближе к подоконнику. Лютов уверенным шагом пошёл за ней, не дожидаясь приглашения. Когда они поравнялись, глаза Нила лучились улыбкой. — Ну, — начал он после непродолжительного молчания, — какое у тебя ко мне дело? — парень разговаривал так непринуждённо, что у Милы челюсть отвисла. — То есть, это у меня к тебе дело? — вспыхнула девушка, придя в себя. — То есть, это я надела тебе эту чертову бутоньерку? То есть, это я издеваюсь над тобой всё свободное время? Лютов! Не строй из себя дурачка! Будто не знаешь, что означает бутоньерка! Хочешь заставить меня поверить в то, что пригласил на бал? О, не смеши! Я скорее поверю, что ты съешь труп дохлой крысы на ужин, чем поверю в то, что ты позовёшь меня на танцы! — проорала Мила и глубоко задышала. Кажется, она забыла набрать в лёгкие воздух. Теперь ей было стыдно и страшно посмотреть в лицо парня, и девушка внутренне сжалась, ожидая ответной лавины. Но Нил молчал. Стоял рядом, будто чего-то ожидая, и совсем не орал в ответ. Понимая, что ей придётся это сделать, Мила подняла глаза. И тут же встретилась глазами с глазами Лютова. И каково же было удивление, когда она увидела в этих глазах недопонимание, сожаление, но совсем не злость. — Рудик, выпей успокоительного, — посоветовал парень, — я же тебя не под венец позвал. Просто решил, что на танцы лучше пойти с тем, кто равен тебе по силе. Я знаю, что тебе не нравлюсь, знаю, что ты не будешь вешаться мне на шею, но в то же время, ты вроде девушка, значит, поклонницы не будут мешать мне на танцах. А ты что себе придумала? Может, то, что нравишься мне? — усмехнулся Нил. Его объяснение звучало правдоподобно. Во всяком случае, девушку такая оговорка вполне устроила. «Тем более, что других приглашений на танцы не поступало» — говорил внутренний голос в голове. — Не дождешься! — отпрянула Мила, — Уж лучше дохлая крыса! Лютов рассмеялся. — Я в тебе не сомневался. Девушка развернулась на каблуках, вздохнула и пошла прочь. Остаток дня прошёл в испорченном настроении.Точнее, портила его себе сама Мила, срываясь на друзьях. Лютов больше к ней не подходил, да и внимания на неё обращал не больше, чем на остальную мебель в Думгроте. Белка лишь иногда спрашивала, всё ли в порядке, но Мила не могла рассказать ей причину своих проблем. Да и можно ли назвать проблемой выгоду, которую они оба почерпнут от совместного похода на танцы. На следующий день урок Инверсий заменили магической ботаникой. Причем надпись на грифельной доске появилась только с утра. Странно, обычно изменения в расписании появлялись как минимум с вечера. И, тем более, в перечне предметов Мила ботанику не выбирала. Скорей всего, её там вообще не было. Как ни странно, ботаника была общей для всех. Собравшись, Мила подождала Белку, странно проспавшую сегодня, и они обе отправились на завтрак. Подойдя к столу, они застали Лапшина и Яну за поцелуем. Влюблённая парочка, видимо, их появления не заметила, и продолжила. Белка смущённо покраснела. — Может, сядем за другой стол? -Вот еще! — хмуро сказала Мила, — эй, любители пустить слюни за завтраком, можно присесть за ваш стол? Яна смущённо улыбнулась, а Ромка вальяжно вскинул руку. — Садитесь, нечисть. Такое утро испортили, — сказал он и рассмеялся. Мила рассмеялась вместе с ним. Настроение заметно улучшилось, и Лютов, казалось, вот-вот покинет её мысли. Весело болтая и обсуждая ботанику, они не заметили, как чуть не опоздали на пару. Ботанический класс располагался в самой высокой башне. Вместо привычных столов в кабинете находилось порядка тридцати ящиков с землёй, некоторые из них висели в воздухе, другие же стояли на гнутых ножках. В классе уже толпились почти все семикурсники. У стены Мила заметила Лютова, отметив для себя, что в её сторону парень даже не посмотрел. Укол гордости. Ещё один повод думать, что Лютов — козёл, который во всём ищет свою выгоду. Спустя пять минут после звонка в дверь класса не то вошла, не то влетела девушка. Рудик могла бы принять её за восьмикурсницу — так молодо она выглядела. — Здравствуйте, седьмой курс! — приветливо улыбнулась она. Мила даже позавидовала её непринуждённости. — Рада приветствовать вас в классе магической ботаники. К сожалению, профессор Шмигаль должен был отбыть сегодня рано утром, и на замену некого было поставить. Знаю, о магической ботанике вы вряд ли слышали — она появится на некоторых специализациях на втором курсе. Однако, кое-что на этом занятии мы всё же разберём. Для начала, давайте познакомимся. Меня зовут Профессор Мермаида Элль. Но для облегчения обучающего процесса можете называть меня просто Мерида. Мне будет так удобнее — я немногим старше вас. Мерида так искренне улыбалась и лучилась счастьем, что Мила не могла оторвать от неё глаз. — Хочу продемонстрировать вам некоторые виды магических воздействий при помощи растений. Но для этого мне понадобится помощник. Выберу самого симпатичного, — легкомысленно щебетала Профессор. По лицам всех студентов пробежало удивление: к такому учебному процессу их не готовили. Тем временем, Мерида обвела класс глазами. — Нил. Лютов. Вставай! –улыбаясь, поманила она удивлённого парня к себе, — сегодня хочу тебя. Ромка рядом хихикнул, тут же получив осуждающий взгляд профессора. Мила нахмурила брови. Какая-то часть была полностью согласна с выбором Мериды — Лютов был самым симпатичным, но девушка душила в себе эту мысль на корню. — Мерида, выбери кого-нибудь другого, — лениво прошипел Лютов, но с места всё-таки поднялся. — Ну уж нет, Нил. Нужен именно ты. — что это было? Флирт? Рудик чуть не подавилась собственным языком, широко открывая удивлённые глаза. Профессор чуть ли не вешалась на Лютова. А, может, и вешалась бы, не будь в классе лишних глаз. — В моих руках цветок папоротника, — быстро вещала профессор, держа в руке маленький голубой цветок, — И он показывает, есть ли у вашего оппонента какие-либо чувства к вам. Если чувства есть — цветок изменит цвет от чёрного до алого. Как вы уже поняли, это либо ненависть, либо любовь. Если чувств нет — есть безразличие, и цветок просто захлопнет лепестки. Демонстрирую! С этими словами профессор схватила руку Лютова и дотронулась ею до цветка. Сердце Милы пропустило один удар. Она была уверена, что Мерида не могла не понравится, однако, эта мысль ей не слишком нравилась. Секунда- и цветок захлопнул свои лепестки, а профессор будто бы даже разочарованно вздохнула. — Только что вы увидели, как действует цветок, если оппонент испытывает безразличие. Может, кто-то готов продемонстрировать и другие чувства? На лице Лютова отразилось облегчение, и он поспешил вернуться к своему месту рядом с Ремом. Следом за Нилом вызвался Ромка. — Извините, профессор, от вас я возьму только цветок, — улыбнулся Лапшин, и Мерида кивнула. Подойдя к своему месту, он протянул руку с цветком Яне. Ясколка опустила глаза, взялась за цветок, и все девушки в классе романтично охнули — лепестки цветка воспылали алым цветом. Казалось, от них исходил жар. — Действует в обе стороны, — подытожил Лапшин, явно довольный результатом. — Как здорово, что в вашем возрасте уже существует настоящая любовь, — улыбнулась Мерида, — что ж, ненависть, я надеюсь, мы демонстрировать не будем. На этих словах Мила метнула взгляд в сторону Лютова. Он по-прежнему на неё не смотрел. Будто её и не было. Мерида показывала действия разных растений, и Рудик с интересом её слушала. По окончанию урока, профессор поблагодарила студентов за внимание, дала Яшке Берману едкую мазь от ожогов, которые тот заработал, неправильно взявшись за стебель Тюльпана Судьбы, и помахала всем рукой. Уронив книгу на пол, Мила наклонилась, чтобы её поднять, и оказалась под ящиком с землёй. Пытаясь выбраться, девушка услышала голос профессора. — Нил. Останься. Чёрт! Кажется, её не заметили, и Миле это не понравилось. Волей-неволей приходится подслушать чужой разговор. — Мерида. Что тебе нужно? — без колебаний спросил холодный голос. Кому он принадлежал, догадаться было не сложно. — Ты стал так холоден. Неужели то, что показал цветок — правда? — спросила профессор, и подошла ближе. Мила поёжилась. — Мерида, я тебе еще месяц назад дал понять, что отношения с тобой мне не интересны. И в общении с тобой я не нуждаюсь. И не испытываю никаких влечений. — Холод в голосе достиг -200 градусов по Цельсию. — Не хочу тебя разочаровать, Лютов — голос профессора сделался жестким, как металл, — Но даже если ты не будешь этого желать, — мне будет без разницы. Воля твоего отца — явно не тот пунктик, который ты сможешь нарушить. Наши родители обговорили этот вариант задолго до нашего рождения. И я, кстати, этому противиться не собираюсь. Знаешь же, как меня к тебе влечёт, — Мила чётко видела, как Лютов сделал шаг, спасаясь от слишком нахальной профессорши. — Мерида, мне плевать на волю твоих родителей. А своих я не видел чуть ли не с рождения. Влечёт — отлично, быстрый секс на столе тебя устроит? — Рудик сжалась, услышав последнюю фразу. Да, благородства от Лютова она не ожидала, но и такого предложения тоже. — Хотя, боюсь, даже в этом случае у нас ничего не выйдет, — холодно продолжил парень. — Думаю, ты еще об этом пожалеешь. И всё равно будешь моим, — коротко пообещала Мерида. Мила услышала шаги. Когда Лютов почти вышел из класса, профессор коротко позвала его. — Кто она? — спросила тихо Мерида. Жаль, в этот момент Рудик не видела лица парня. Хотя многое отдала бы за то, чтобы увидеть. — Это не твоё дело, Мерида, и лучше бы тебе не копаться в моей душе. Меня не остановит то, что ты профессор. Прощай. — кинул Лютов, и вышел из класса. — Будет жаль, если твоя малышка умрёт, Нил, но я всегда подставлю для тебя плечо, — сказала ему в след Мерида и телепортировала с короткой вспышкой. — Ну, Рудик, куда тебя еще занесёт? Спасать шкурку понравившейся Лютову девушки — удовольствия никакого, но глупышка ведь не виновата, что ей нравились плохиши, а у одного из них, как выяснилось, давно была невеста. Дойдя на ватных ногах до комнаты, Мила решила ничего не говорить друзьям. Целый день она обдумывала тот странный разговор, и постоянно отвлекалась на уроках. В любом случае, это была не её тайна, и, по-хорошему, об этом разговоре следовало бы забыть. Но что чувствовала она, Рудик, когда представляла себе, как Нил прикасается к Мериде? Только не говорите, что это нотки ревности. Неееет, только не ревность, она не могла ревновать того, кого ненавидела. Пусть уж лучше он достанется той девушке, которую скрыл от Мериды, чем чокнутой профессорше. Интересно, кто вообще эта девушка? Неужели та блондинка, которую Мила видела сегодня рядом с Лютовым. Кажется, в его взгляде не было никакой заинтересованности. Но рядом с Нилом нельзя быть не в чем уверенной. И вообще, прочь из головы глупые мысли! Закрыть глаза и спать.