Одно слово от любви до ненависти.

Холодный дождь струится по моей коже, отчего по ней пробегаются мурашки. Вздрагиваю, но продолжаю бежать, так как знаю, что могу спастись только бегством. Ноги уже болят, а большие камни терзают ступни. Жалею, что обула лодочки со столь тонкой подошвой. Обычная тревога уже давно превратилась в страх, а страх теперь превращается в ужас. В левом боку мучительно колет, воздуха предательски мало, но я стараюсь не упускать шанс на спасение. Сердце неистово клокочет, разрывая грудную клетку. Адреналин с новой силой впрыскивается в кровь, тем самым сужая мои кровеносные сосуды. Становится невыносимо дышать и поэтому приостанавливаюсь, схватившись за бок. Пытаюсь отдышатся, смакую такой сладостный в это мгновение кислород и утихомириваю разбушевавшиеся эмоции. Напряжена. Накалена до предела. У меня нет право останавливаться. Нужно бежать, но я не в силах ступить и шагу по этим большим глыбам, которые рассекают кожу ступней. Я боюсь. Боюсь эту ночь. Она ужасающая и неведомая. Боюсь того, что случится, когда я перестану убегать. Но отчего весь этот побег? Что за страшный ком надвигается на меня? Отчего или от кого я бегу? Быстро следую за вихрем мыслей в голове, раскладываю всё по полочкам, понимаю, что грозит опасность, грозит буря, что останавливаться запрещено, но чего-то не хватает. Какова причина бегства? Я не знаю. Руки трясутся, тем самым выдавая мое волнение. Виски сдавливает поток информации. Ком подступает к горлу. Не могу сдерживаться. Не получается. Истошный вопль разносится по всей пустующей округе, отчего пробуждаются все самые страшные создания ночи. Я кричу что есть мочи, не думая о последствиях. Это освобождает меня, дарит некую эйфорию и приносит ощущение умиротворенности на душе. Просыпаюсь в холодном поту. Дыхание частое, прерывистое. На лбу скапливаются капельки пота — признак напряженности. Страх окутывает меня, распространяется по всему организму, пробираясь во все потаенные комнаты. Бегло осматриваю комнату и пытаюсь на чем-нибудь остановить взгляд. Воздуха крайне мало. Задыхаюсь. В уголках глаз скапливаются соленые слезинки, затуманивая видимость. В палату рывком врываются медсестры, окружая меня со всех сторон. Они начинают суетливо бегать, пытаются разобраться в причине моего нервного сна. Из уст одной узнаю, что я кричала, поэтому и подняла на уши весь больничный блок. Пытаюсь вспомнить отрывки сна и ужасаюсь. — Что тебе снилось? — строго спрашивает врач, осматривая мое состояние. — Ночь, — на выдохе отвечаю я. — Я бежала. Знала, что должна бежать, иначе моей жизни угрожала опасность. Она нависала над мной, словно черная туча, готовая выпустить удар молнии, от которой нет спасения, — словно зомбированная проговариваю я. — А от чего ты бежала? — волнительно задает вопрос доктор. Я мутным взглядом осматриваю его и вижу тревогу, которая нескрываемо таится на лице. Покачиваю головой и отвожу взор в сторону. Постепенно нормализируется сердечный ритм, мысли раскладываются по полочкам, ясно могу разобраться с происходящем. Могу логически мыслить, и ответ приходит сам собой. — Я бежала от него, — спокойно отвечаю я. — От кого? — тихо спрашивает доктор. — От прошлого.

***

Наверное, у каждого в жизни наступает такой момент, когда очень хочется забыть некоторые моменты. Может для того, чтобы заново пересмотреть какой-нибудь улетный фильм; может, чтобы не влюбиться в человека, который сломал вас, перевернул жизнь с ног на голову и исчез, словно так и должно быть; может, чтобы заново прожить какой-нибудь момент жизни, который приносит вам неимоверное счастье и незыблемую радость. Но на самом деле терять память — это словно потерять частичку себя, клок своей души. Ты понимаешь, что ты не такой как все: ты не можешь радоваться жизни, зная что многие эмоции когда-то испытывала, но не знаешь когда. Вокруг тебя суетятся толпы незнакомых людей, со слов которых вы очень хорошие друзья. Как можно разговаривать с тем, кого не помнишь? Как довериться такому человеку? Я усердно пытаюсь найти ответ на него, но пока что, к сожалению, ничего не выходит. — А помнишь, как мы после игры в снежки вместе заболели? — воодушевленно спрашивает Кирилл, заканчивая свой длинный монолог. Он всё пытается добиться моего признания, хочет, чтобы я смогла разговаривать с ним как с другом. Его попытки, конечно, тщетны, но кое-что мне всё же удалось вспомнить за пару дней: наше с Кириллом знакомство, пару посиделок за чашкой чая и то, что я учусь в педагогическом. И то эти воспоминания размыты, отдалены и напоминают лишь давно позабытый сон. — Нет, я не помню, — с кривой улыбкой замечаю я. — Жаль, — на выдохе произносит парень. Вижу, что он измотан. Устал от постоянных попыток вернуть мне память. Не говорю, что у него не получается, наоборот. Просто Кирилл даже не отдыхает. Ему нужен долгий сон, чтобы восстановить силы. Парень делает вид, что ни капельки не устал, улыбается лучезарной улыбкой, дарит счастье, от которого даже поднимается настроение что ли. Но вид его синяков под глазами убивает меня. — Тебе нужно поспать. — Я не хочу, Алин, — возражает Кирилл. — Но ты вымотан. Ты целыми днями сидишь возле меня, пожалуйста, сходи домой, поспи, а потом придешь, — стараюсь приободрить парня. — Только при одном условии: ты тоже поспишь — сон тебе не повредит, — улыбаясь, соглашается Кирилл. — Нет. Я хотела бы попросить тебя, — в голову приходит интересная мысль, — меня ведь спас какой-то парень, верно? — Верно, — улыбка пропадает с лица юноши, но я не отчаиваюсь. — Я слышала, что он тоже получил травму, а также слышала, что он в этой же больнице. Верно? — Ты права, — без доли радости произносит Кирилл. — Так вот, ты можешь его позвать ко мне, если он может ходить? Я бы хотела поблагодарить его лично. — Твоя мама уже сделала это. — Пожалуйста, — состроив щенячьи глазки, попросила я. — Тем более он твой брат. — Это ты тоже слышала? — уже с улыбкой, хоть и с покошенной спрашивает Кирилл. — Верно, — со смехом замечаю я, но тут же прерываю хохот, так как боль отдается во всем теле. — Хорошо, я позову его, — сдается парень и, попрощавшись, выходит из палаты. На душе после его ухода снова становится темно и пасмурно. Это угнетает. Кирилл ведь помнит каждый наш разговор, каждую нашу встречу. А я? Какие у меня общие воспоминания? Насколько мы были близки? Как снова довериться тому, о ком не знаешь ничего? Я помню родительский дом, учебные будни. Это единственное, что греет душу, не дает опустить руки. Врач сказал, что у меня большой прогресс, что я вспомнила достаточно для этих дней, но какое-то неопределенное чувство гложет меня. Всё какими-то урывками, серыми мазками, которые то зажигаются светлым маятником, то снова потухают. — Можно? — из мыслей меня выводит молодой человек, так неожиданно появившейся в палате. Я резко откидываю все посторонние мысли на задний план и обращаю всё своё внимание на него. Мой взгляд в одно мгновение потупляется, и я растерянно гляжу перед собой. В груди чувствуется легкое покалывание, а в памяти всплывает четкая картинка. Вспышка. — Что ты тут делаешь? — довольно грубо спрашивает Кирилл. — Вообще-то, это и мой дом тоже, братишка, — отзывается Влад. — Если честно, не думал я тебя сегодня встретить. — Как видишь, я вернулся в родненький дом. Я думал меня будут здесь встречать немного по-другому. — По-другому? — удивляется Кирилл. — Именно. С музыкой, куличом да фанфарами, но, видимо, я ошибся, — отвечает Влад, зорко глядя на Кирилла. Дыхание сбивается, пульс учащается, а воздуха становится предательски мало. Сквозь накал эмоций слышу довольно знакомый голос, после чего меня тут же окружают люди в белых халатах. «Видимо, так надо», — лишь отвечаю сама себе и погружаюсь в непросветную и неведомую тьму, которая уволакивает в глубины моего же сознания.