Старая моя маразматичка

Глотнув побольше воздуха, словно собираясь идти на самое дно, девушка медленной, но уверенной поступью направилась к вновь прибывшим посетителям. Дамы небрежно листали меню, проявляя куда больше интереса к винной карте. Три весьма ухоженные «дорогие» бабки – мечта официантки Марины и неотвратимое позорище студентки третьего курса МЭИ - Марины. «Не все же с профессуры начинали», - администратор Валентина безусловно была права, но от этого было как-то не легче, потому как и с нищебродных официанток тоже начинали далеко не все. Уж не Лиличка – сто пудняк. По мере приближения к обеспеченному столику сердце колотилось все сильнее, а ладони было хоть выжимай. Если так пойдет и дальше, она, пожалуй, начнет ронять пепельницы и крушить подносы с дорогим бухлом и не менее дорогими салатиками, которые, скорее всего, закажут эти самые дамы. - Добрый вечер, меня зовут Марина, вы готовы сделать заказ? - дежурная отрепетированная фраза, которую она повторяла изо дня в день, учась сопровождать ее все более привлекательной улыбкой. С мужиками всегда прокатывало, да и с бабами в принципе тоже. Она вообще умела хорошо подать себя, чтобы получить побольше баблишка на чай и к чаю. Где-то нужно было пококетничать, в пределах дозволенного, разумеется, где-то напротив - включить скромницу, неразумное дитятко из так называемых «понаехавших», которые вызывают этакую брезгливую жалость у сердобольных коренных жителей. Второй, а может, и десятый сорт недалеких, малограмотных, но «невероятно оборотистых» людишек, которым порой приходится выбирать между платой за съемку или килом гречки – москвичи клеили ярлыки мгновенно, она поняла это сразу по приезду. Что ж, возможно, они были не так уж и неправы в своих привычных суждениях. В сущности, это ее никак не волновало и уж тем более не задевало. До сегодняшнего вечера, когда она должна была предстать во всей своей красе перед той, чье уважение мечтала заслужить. Хоть через пять лет, хоть через тридцать пять. Когда-нибудь. Принеси-подай-иди-нахуй-не-мешай - это, вне всякого сомнения, тот самый вариант, при котором просто обязано возникнуть великое уважение. «Бля, давай играть, как будто ты меня не узнаешь…» Эта мысль на долю секунды, но на полном серьезе заняла свое почетное место в лобной доле ее кипящего откровенной паникой мозга. Сослепу не узнает… Не, ну а чего, всяко бывает. Безумные времена – безумные надежды. На что только с пересеру не понадеешься? - Мариночка? «Бля!» Женщина смотрела на нее поверх привычно строгих очков. В приглушенном свете ресторана, их недешевая оправа давала завораживающий титановый отблеск, заставляя сердце биться чаще. - Лилия Анатольевна, - вот сюрприз так, сука, сюрприз. – Решили отдохнуть? Правильно... надо иногда, а то так можно и… Мелко подрагивающие коленки – переживется. А вот ходуном ходящие руки – вот это уже проблема для официанта, готовящегося разместиться собственным не очень презентабельным, но все же фейсом, на стене почета, как лучший работник месяца. Седьмое пекло. Привычные мысли прозвучали в башке "нежным" голосом Сандора Клигана, широко известного в определенных кругах. Так обидно срезаться! Какие уж тут подносы, когда она и стоять-то нормально при ней не может. - Подрабатываешь? Тяжело, наверное, совмещать, - ее голос звучит из неоткуда, словно нечаянно пойманная радио волна. – Конечно, что я спрашиваю ерунду... Приятная прокуренная хрипотца, но вокал при этом все равно нежный и мелодичный. Обволакивает, как теплый шарф ангинное горло. Может быть, слегка навязчивый, высоковатый, заставляющий волей-неволей обращать на себя внимание. Прислушиваться к интонации. Слушать и запоминать сказанное. Марина непроизвольно тряхнула туго заплетенной косой. «Как пить дать прослушаю заказ…» - Ну че, Лиль, мы выбрали. Ты как? – остальные дамы, как видно, помирали с голода и от жажды, нетерпеливо отстукивая по столу турецкий марш, демонстрируя, базара нет, высший маникюр. - Мне тоже самое, - отмахнулась та, не сводя внимательного взгляда с горе-официантки. Такая молоденькая, а уже на разносе. И вроде ничего постыдного, работа как работа, не бордель, и ландо, но сердце как-то нехорошо защемило. И еще эта неловкость непонятно откуда. Хотя чего непонятного, девчонка нервничает, явно, такая встреча сейчас не ко времени. Неудачно, хоть официанта меняй. Или переместиться в кабак напротив? Женщина мельком взглянула на часы. Один хрен, все везде одинаково – барматуха, подаваемая, как элитное вино, жухлый салат, вчерашние фрукты, плохо приготовленное мясо. Аппетит начал плавно пропадать, а вместе с ним и настроение. И чего ей дома не сиделось? Курсовые б лучше проверяла. Работы, как говна… нет, какие-то подружки. С другой стороны, девочка тоже права, надо когда-никогда отдыхать. Лиля инстинктивно прикурила подруге сигарету, зажигалка общая на всех. Её. Как обычно. Она едва заметно усмехнулась краешком напомаженного темно-бордовым рта. В это время ее студентка, а ныне официантка, уже активно заставляла их стол тарелками и бокалами. Казалось, она полностью взяла себя в руки, забив и на свою преподавательницу, и на всю эту ситуацию в целом. Ну и правильно, что забила. Женщина наконец вплыла в общий разговор о внуках и о том, в какое же «страшное» и непредсказуемое время им придется жить, краем уха выхватывая всю его суть за пару секунд. Причитать – было любимым делом ее сверстниц, не всех, слава богу, но этих двоих определенно. Старые университетские подруги, что когда-то давно положились на карьеры своих мужей, выбрав жизни домохозяек, и… и, что самое обидное – не прогадали. Профессор политологии, автор с десятка научных трудов, зав кафедры, она не могла не поражаться, каак в итоге этим женщинам удалось найти себя, став вполне счастливыми. Ей вот нет, не удалось. Безумное, патологическое "не удалось", несмотря на то, что в свои пятьдесят три года, она была полностью упакована и приличной семьей, и отличной карьерой. В браке она вроде бы была счастлива, не считая обоюдных командировочных измен, что ничего не значили и ни на что не влияли. Дети были выращены, выучены и выведены в люди. Внуки подрастали. Так называемая научная деятельность давно не вызывала того жаркого интереса, что раньше, разве что, некоторые аспекты, касающиеся непосредственно финансовой стороны вопроса. Ее муж часто говорил, что все они теперь шабашники, так или иначе, кто-то больше, кто-то меньше, но каждый по-своему подрастерял свой духовный пыл. Что ж, она была полностью согласна. Как говорится – молодым везде у нас дорога. Надо уметь вовремя подвинуться, пропустив вперед того, кто, возможно, окажется более успешным... более талантливым, в конце концов. Все это никак не противоречило ее понятиям о жизни, скорее напротив. Она всегда безупречно подстраивалась под любой расклад, да так, что со стороны казалось, будто она этот расклад и придумала. Разве что… Разве что во всем этом Лилии Анатольевне было немного скучновато. Настолько немного, что порой хотелось выйти в окно родного одиннадцатого этажа элитной высотки. Хотелось. Поэтому она никогда не открывала окон, когда была дома одна. Эдакая фобия, приобретенная после странного и совершенно неоправданного самоубийства вполне благополучной соседки снизу. Хлопок удачно откупоренной пробки вернул ее в реальность. До сих пор она активно поддерживала беседу, блуждая в это время по извилистым тропам и витиеватым линиям своей прошлой и настоящей жизни. Она слегка вздрогнула, непроизвольно уставившись в свой бокал. Довольно мускулистая для девушки рука, со специально подвернутым рукавом клетчатой рубашки, такая в этом заведении была форма, принялась обслуживать дам, наливая вино, нарочито начав с другого конца стола. «Нет, все еще стесняется», - подумала Лиля, исподтишка поглядывая за своей студенткой. «Бедняжка», - хотя какое ей дело до этого ребенка. Оставить хорошие чаевые, да и ладно будет. Марина вошла в кухню, буквально уронив поднос в мойку. Она плохо помнила, как собирала объедки и посуду с другого стола, уже после того, как обслужила Лилю и ее подруг. Такого трэша с ней не творилось уже очень давно. Конечно, она себя накручивает, девушка непроизвольно покивала самой себе в знак полнейшей солидарности. Что за говноистерика на ровном месте? Та даже не посмотрела на нее. Ни разу с того самого момента, как она, тупая и бестолковая Маринка, ответила, что у нее все, видите ли, ок и работается ей душевно. Ну и правильно не смотрела, не хотела усугублять неловкость ситуации. Что она вообще могла сделать? Официантка на своем рабочем месте. Не за стол же ее к себе сажать... прямиком на острые колени, так божественно-бесстыдно выглядывающие из-под светло-серого шерстяного платья. Черные неплотные колготки. От такого контрастного сочетания в буквальном смысле текли слюни. Как бы не распустить их, вынося горячее. Хотя, разумеется, будет лучше, если повар примет это на свой счет. - Ты какого хера мне кухню засираешь? - повар не заставил себя долго ждать, почти мгновенно организовавшись у нее перед носом. - Бухал вчера кто-то, признавайся? Как сонное царство мне тут шляешься. Че сидим, трамвая поджидаем? Объедки из раковины Алексей Михалыч будет убирать? Алексей Михалыч не будет! Марина очнувшись кинулась к раковине. Если так дальше пойдет, то до конца вечера у прекрасных дам сменится официант, а у нее место работы. Предположительно на "отсутствующее".