Один. Два. Двое?

      Ведро воды обрушилось на голову, смывая кровь, пот и слёзы. Мужчина не отреагировал, он давно уже просто болтался на вытянутых руках, не обращая внимания на своих мучителей. Палач подошёл, поднял веки страдальца, и, оглянувшись на господина, молча покачал головой. Сквозь прорези маски, скрывающей лицо, на пленника смотрели холодные глаза, оценивая его состояние. Палач стоял рядом, вытирая руки о заляпанную кровью тряпку. По кожаному переднику стекали капли воды, перемешанные с чужой кровью. — Что? — На сегодня всё, ваша милость. — Чёрт… как всё не вовремя! Ладно, снимай его отсюда, оставим всё до следующего раза, — голос из-под маски звучал глухо, кожа под ней зудела, но не снимать же её прямо в камере. Пока пленник не знает, кто захватил его, и чем дольше он будет пребывать в неведении, тем лучше. — Слушсь, вашмилсть, — кивнул палач.       Мужчина вышел из небольшой хижины, осмотрелся — хорошее место, далеко от дороги, неприметная тропинка, что ведёт сюда, едва заметный дымок. То, что нужно, когда обделываешь неприглядные дела. И от замка далеко, если и найдут в глухой чаще, то вряд ли свяжут с господами из Галбрэндра. Застоявшийся конь быстро вынес на тракт, мигом домчал до поднимающихся ввысь башен замка. Господин бросил поводья подбежавшему мальчишке и легко взбежал на крыльцо. Холл первого этажа замка, построенного лет триста назад, в эпоху Большого Исхода, освещался несколькими факелами, пряча в углах ночные тени. Гибкая служанка с подносом, полным снеди, проплыла мимо господина, стрельнула на него черничинами глаз, улыбнулась. — Цветёшь, как майская роза, — господин ущипнул девушку за румяную щёку. — Ты же Лора? А где твоя сестра? — Она немного больна, господин, — блеснула зубками служанка. — Немного? — Да, повитуха сказала, что к утру всё закончится, господин.       Тот усмехнулся, не хуже девушки зная, какого рода болезнь застала её сестру. — Мой брат в каминном зале? — Нет, лорд Гунар пошёл в трапезную. — А, так ты это ему несёшь? — Да, господин. Я взяла много, хватит вам обоим. — Иди, не буду задерживать.       Трапезная, не та, в которой накрывали обеды для всех важных людей клана, а малая, была погружена почти в полную темноту. Только пара факелов пылала на стенах, да на столе горели несколько свечей в тяжёлых бронзовых подсвечниках. За ним с кубком вина сидел лорд Гунар и рассматривал какой-то свиток. — Донесение? От кого? — От капитана Шизо, — ответил Гунар. — Что пишет? — Что может привезти партию адрусского вина. Пятнадцать бочонков. — И как он это собирается делать? Таможня не пропустит. — Именно. Что там этот ублюдок? — Ничего. — Послушай, Андор, ты возишься с ним уже неделю, а толку нет. — И что? Твои отряды осаждают Ойвинд всю эту неделю, и тоже результата нет, — огрызнулся Андор. — Всё, — поднял руки Гунар, — хватит, братец, а то поругаемся. И это не мои отряды, ты прекрасно знаешь, что если бы к стенам крепости пошла моя личная гвардия, Ойвинд давно бы пал! А этот сброд, что отирается у стен, способен разве что деревню захватить.       Андор глянул на старшего исподлобья, усмехаясь про себя — хвастливый тон брата надоел до колик, но пока тот владетель приходится молчать. Да, его нежелание посылать собственные отряды тоже можно понять — одно дело напавшие разбойники, и совсем другое попытка захвата чужой собственности, за это и головой поплатиться можно. Уселся напротив, притянул к себе миску с холодным мясом. Некоторое время слышно было только чавканье и хруст. Но вот братья насытились и, сыто рыгнув, отодвинули тарелки полные огрызков и обглоданных костей. — Что будем делать? — спросил Андор. — Давить ублюдка. Нам нужна эта гавань. — Ещё бы! Лучшая на всём Восточном побережье. Жаль, что наш предок так опростоволосился при делёжке.       Братья помолчали, поминая недобрым словом прародителя. После Большого Исхода, как называли переселение на новые земли, будущие владения делились по жребию, и Отар Красноглазый вытянул участок, который сейчас носит название Галбрэндр. Тогда, измученные долгой дорогой люди просто радовались тому, что их пути пришёл конец, и стали обустраиваться на новых землях. Много позже стало понятно, что Галбрэндр стоит не в самом лучшем месте — только одна гавань на небольшом участке побережья, вдоль остальной полосы из воды торчали острые скалы, и бурные водовороты не позволяли даже приблизиться. Зато соседям досталось лучшее место: огромная пещера, где легко укрыться в непогоду, была пронизана удобными ходами и имела множество отнорков, гротов и пещерок, глубоководная гавань с удобным местом для кренгования, высокие горы, защищающие долину от холодных ветров, плодородные земли. Владельцы Галбрэндра с завистью смотрели на лорда Ойвинда, но ничего не могли поделать: попробуй они захватить чужую долину и тут же появятся бейлифы короля и наведут порядок, вернув всё законному владельцу или его наследнику.       Бедная земля Галбрэндра не приносила столько дохода, сколько хотелось его лордам, и постепенно, они стали искать другие пути для обогащения. Одним из них стала контрабанда, но и тут не всё было так, как хотелось бы — единственная гавань оказалась мелководной и не подходила для кораблей с низкой посадкой. Соседи снова оказались более удачливыми, и постепенно сначала между лордами, а потом и между жителями, появилась зависть, перешедшая во вражду. Несколько раз владельцы Галбрэндра пытались получить доступ к Ойвинду законным путём, предлагали брачные отношения или союз, но пока всё было впустую. Глухая вражда длилась годами, пока однажды к власти в Галбрэндре не пришли два брата. На самом деле лордом-владетелем был старший Гунар, но с Андором у них было всего год разницы и делить долину они не стали, предпочтя править вместе. Вот у них и зародился план, предложить заниматься контрабандой владетелю Ойвинда, но лорд Ингвар отказался.       Братья не придумали ничего лучшего, как пригласить его в гости, а на обратном пути перебить отряд и захватить в плен. Пытки, как они надеялись, заставили бы Ингвара подписать отречение в пользу сына, а там…       Там можно было бы получить опеку над несовершеннолетним наследником. Но Ингвар заупрямился, стойко выдерживая всё, что приготовил щедрый палач. — Ну, что, завтра собираешься продолжить с Ингваром? — Нет, палач сказал, что нужно не меньше пары дней, чтобы привести его в порядок. — Перестарался ты, братец, — заметил с неудовольствием Гунар. — Сам же торопил! — Торопил, крепость всё ещё сопротивляется, а капитаны уже на подходе. — Да, как бы до короля вести не дошли, — повторил Андор.       Дверь чуть слышно скрипнула, в комнату вошла большая поджарая собака, приблизилась, цокая по полу когтями, улеглась к ногам, задышала шумно, свесив язык. — Хорошая Герта, хорошая… — Андор потрепал собаку по голове, — вчера она ощенилась, шестерых принесла. — Хорошую суку принесла твоя жена в приданое. — У меня и жена хороша! — ухмыльнулся Андор, но продолжать хвалить достоинства супруги не стал.       Его Инга уже родила крепкого мальчугана и теперь снова была на сносях, в то время как невестка, разродившись дважды мёртвыми младенцами, никак не могла понести снова. Гунар злился, срывал злость на служанках и люто завидовал младшему брату. — Ладно, уже поздно, пойду-ка спать. Ты когда поедешь к отряду? — Третьего дня, — ответил Гунар, — осада – дело долгое. — Толку-то от такой осады, — проворчал Андор, — пока мы не перекроем гавань крепость не сдастся. — Чем перекрывать? Контрабандистами? — заорал Гунар, знавший об этом сам. — Да они в гавань даже не сунутся, под пушки-то. — Вот потому, братец, я и нажимаю на Ингвара. И пока у нас не будет на руках отречения, ворота крепости не откроются. — И не забывай о бейлифах, — угрюмо проговорил Гунар. — Стоит только королю получить вести о нападении на Ойвинд, как тут появится его летучее войско. И если ты думаешь, что этот сброд не выдаст нас, то ты ошибаешься, братец. Приказ о нашем аресте появится в тот же миг! — О твоём, братец, — ухмыльнулся Андор, — не забывай, это ты вёл переговоры с главарями банд. — Зато ты засветился с контрабандистами, — парировал Гунар. — Мы оба повязаны в этом деле. И защищаться будем вместе, в Галбрэндре должен править наш род! — Он и будет править, — проворчал Андор, — по крайней мере, один наследник у нас есть. Жаль, конечно, что только один, но тут уж как Вседержатель повелел. — Ну-ну, как говорит друи, на духов надейся, а сам не плошай. — Больше их слушай, такого наговорят. Или ты забыл, как они нас отговаривали идти на Ойвинд? Мол, не принесёт нам это добра. — Помню, братец. Потому и сердце не на месте, всё же не зря отец слушал друи и нам завещал. — Отец под старость из ума выжил, Гунар, да ты сам только что сказал, что своим умом жить надо, не оглядываться на других.       Гунар не ответил, поставил кубок с недопитым вином и, коротко попрощавшись, вышел. Спорить с младшим братом он не хотел, ведь вечером есть гораздо более приятные занятия. И если жена постоянно болеет, то в замке немало спелых служанок, готовых по первому требованию раздвинуть ноги. Он поднимался по крутым ступеням, останавливаясь через каждый десяток, чтобы передохнуть. Семейная болезнь, когда мужчины после тридцати начинали стремительно полнеть, отекать и задыхаться уже начинала проявлять себя, несмотря на то, что ему было ещё двадцать восемь. К обиде Гунара, младшие братья не унаследовали её, Андор до сих пор сохранил поджарое тело и не выдавал признаков того, что свело в могилу их отца. Не говоря уже о самом младшем, восемнадцатилетнем Харальде, правда, в его случае все были убеждены, что дело вовсе не в везении, а в незаконнорожденности. Гунар с Андором были в этом убеждены, считая мачеху гулящей просто потому, что она им не мать. Но спросить об этом не у кого — молодая женщина не пережила родов, оставив сына сиротой, а мужа дважды вдовцом.       Братья не разбирались, относясь к младшему с долей презрения, шпыняя его без конца. С мальчишки не сходили синяки и ссадины, но до прямых увечий Гунар с Андором дело не доводили. Их беспокоило только завещание отца, в котором тот потребовал выплаты младшему сыну приличной суммы и передачи нескольких деревень на юге владения. Делать этого им очень не хотелось, оставалось только радоваться тому, что Харальд ещё молод, требовать наследства не может, а там, глядишь, с ним что-нибудь случится и дробить земли вообще не придётся. Старый лорд умер уже десять лет назад, и воспитание младшего было целиком на совести его братьев, а те решили, что не стоит делать из Харальда воина, пусть молится Вседержателю, глядишь и уйдёт в Круг, станет друи, а тем имущества не нужно.       Он постоял, раздумывая, зажать ли доступную служаночку где-нибудь в углу или всё пойти спать и решил, что не настолько хочет потешить похоть. В спальне было прохладно, камин едва теплился, на кровати уже лежала худенькая фигурка, укрытая до самого подбородка тёплым меховым одеялом. — Как прошёл день, муж мой? — прошелестел тихий голос. — Нормально. Что сказала лекарка? — Я, если будет на то воля Вседержателя, могу понести. — Добрые вести, — ухмыльнулся Гунар. — Может, приступим сейчас? — Как прикажешь, муж мой.       Мужчина резко повернулся, сдергивая с жены одеяло, раздвинул ноги, навалился… Женщина покорно терпела, пока Гунар старался продолжить свой род — он давно уже не пытался получить отклика от супруги. Мэрит хотела стать сивдис – невестой Вседержателя, посвятить жизнь служению ему, отец решил породниться с грозным соседом, не спросив о желаниях дочери. Гунара злило, что супруга и на ложе вела себя так, словно была невинна до сих пор.       Андор как-то, выпив сверх меры, хвастал, как горяча его супруга, как полно она отдаётся и какими криками оглашает своды спальни. И это тоже вызывало зависть, почему не ему досталась столь темпераментная и, главное, плодовитая жена? Одно время он надеялся, что родив наследника эта «снулая рыба» умрёт, и можно будет взять другую жену или мужа, но на удивление, Мэрит хоть и болела, но продолжала упорно цепляться за жизнь. — Да пошевелись ты хоть немного, — рыкнул Гунар, сжимая в ладони небольшую грудь жены. И тут подержаться не за что, то ли дело у Инги, Андору-то повезло, не то, что ему. И сын у брата уже есть, а от этой даже дочери не дождался, вот пустыня бесплодная. — Уфф… — Гунар скатился с жены и лениво проговорил, — если не понесёшь, отправлю тебя к друи, пусть проверят на порчу, может, сглазил кто. — Да, муж мой. Знахарка сказала, чтобы я травы пила, они зачатию способствуют. — Пей, — велел Гунар, зевая. — Пей, а то, клянусь Вседержателем, верну тебя отцу.