Один. Два. Двое?

      Харальд выглянул в коридор, удостоверился, что братья ушли и торопливо проскользнул в западную башню. Там, ещё со времён прапрадеда, в одной из комнат складывали старое оружие, бумаги, сломанные вещи, всё, что не понадобится сейчас, но ещё можно переделать или использовать в другом качестве. Харальду нравилось там бывать, листать страницы покорёженных от сырости книг, перебирать женские наряды, с которых спороли драгоценные камни, бисер и жемчуг, рассматривать старинное оружие. В углу стояли копья, длинные и толстые, изготовленные специально против конницы. Их упирали тупым концом в землю и направляли навстречу врагу, справиться с ними мог не каждый и уж точно не такой, как Харальд. Парнишка, в отличие от старших братьев, уродился невысоким и худощавым, больше похожим на страшненькую девчонку. Слишком высокие скулы, острый подбородок, небольшой нос, редкие и какие-то белёсые брови, узкие губы — немочь бледная, а не парень. Не то, что Гунар с Андором - кровь с молоком, оба широкоплечие, круглолицые, шумные, ударом кулака сбивали быка с ног, а буйные кудри на плечах заставляли сладко замирать не одно девичье сердечко. Так что разговоры о том, что служанки охотно выполняли свой вассальный долг не только на основной работе, но и в постели господ, были вполне оправданы. А уж сколько бастардов бегает по замку о том вообще никто не задумывался — оба брата сразу сказали, что для них важны только законные дети.       Харальд сдвинул в сторону старый рассохшийся лук, какими уже давно не пользовались, и вытащил из-за сундука небольшой арбалет. Судя по размерам и отделке, он был предназначен для обучения кого-то из его предков, возможно даже отца, когда тому было лет десять-двенадцать. Харальда по какой-то причине не учили воинскому делу, то ли решив отдать в обучение друи, то ли вообще младшим супругом, но самому парню очень хотелось научиться защищать себя при необходимости. Эта комната, полная оружия, оказалась для парнишки даром небес: были тут не только старые тяжёлые копья, но и вполне удобные метательные кинжалы, тренировочные мечи, мишени, а уж когда ему попался этот арбалет, радости не было предела.       Харальд убрал в сторону копья, открывая висевшую на стене овальную мишень. Юноша положил оружие рядом, встал в позицию и начал методично всаживать один кинжал за другим. Он уже не первый раз тренировался в одиночестве, и результат уже радовал: почти всё попадало в цель. С мечом дело обстояло несколько хуже, запрет отца на обучение действовал до сих пор, даже после его смерти, скорее по инерции — братья не потрудились ни отменить, ни подтвердить его. Харальду пришлось подсматривать, чтобы уловить некоторые ухватки и приёмы, что уже получилось из этого, покажет время, но сейчас он хотя бы меч в руках держит уверено, не то, что раньше. Юноша вытер пот со лба, энергичные движение разгорячили тело, присел на сундук и вытащил припрятанный после завтрака кусок хлеба с мясом и глиняную бутыль с молоком. На обед он предпочитал не спускаться, не хотелось лишний раз видеть старших братьев и их жён. Они не замечали младшего из лордов, но леди Инга никогда не упускала возможности насмеяться над ненужным родственником. И это было понятно — супруга второго из братьев, она злилась, что не её муж владетель Галбрэндера и отыгрывалась на всех, кто подворачивался под руку.       Узкие окна пропускали немного света — день был пасмурный, сквозь затянутое облаками небо, лишь изредка прорывались тонкие лучи солнца, да и то было понятно, что скоро закроются и эти прорехи. Харальд не любил такие серые дни, нередкие для Восточного побережья, но воля Вседержателя не оспаривалась его почитателями. Да и осень была уже в самом разгаре, почти середина, ещё пара дюжин дней и ляжет снег. Мокрое время, дождливое. Из-под неплотно прикрытого ставня дуло холодным ветром, пробирало до костей. Сквозь завывание ветра послышалось ржание коней, громкие крики, и Харальд подошёл к окну. Во дворе сгрудились мокрые всадники, несколько висели в сёдлах, ещё двоих привезли на носилках: прибыли раненые из осадного отряда. Юноша скользнул равнодушным взглядом по лицам людей и вернулся к трапезе. Его не интересовало то, что происходит сейчас во дворе, братья затеяли неправедное дело, захотели захватить чужое владение, даже странно, что король до сих пор не прислал бейлифов, чтобы остановить зарвавшихся лордов. Или он пока не знал? В замке поговаривали, что лорд Ойвинда никуда не уехал, что его отправили в темницу и силой пытаются получить отречение от владений. Но если он тут, то кто тогда обороняет Ойвинд? Неужели его вассалы столь преданы и искусны, что вот уже больше месяца сопротивляются отборному отряду лорда Гунара? Или их вдохновляет присутствие в замке леди Эйдис, матери лорда Ингвара?       В любом случае, Харальд был рад, что затея братьев не удалась — король прав, нельзя силой захватывать чужие земли, каждый владетель должен править в своих угодьях, иначе будет хаос, то, от чего спасались их предки. Тогда друи, чтобы поднять одних лордов за счёт других выпустили Тёмную магию, и она пожрала благодатные земли. Выжившим пришлось бежать сквозь Врата в другой мир и на это ушли остатки объединённой силы предвечных друи. То, чем владеют нынешние, всего лишь жалкие остатки былой мощи. После Великого Исхода было решено, что отныне ни один из жрецов Вседержателя не будет служить отдельному лорду, только лишь королю и своему господину, а капища следует строить вдали от замков в Священных рощах, куда нет ходу обычным людям. В селениях же простых обывателей и замках лордов ставили жертвенники, возле которых следовало возносить молитвы и обращаться с просьбами. Каким-то немыслимым образом все эти антрацитово-чёрные камни были связаны с алтарями в капищах Вседержателя, и друи могли отвечать всем желающим.       Харальд отставил наполовину опустошённую бутыль и потянулся, довольный и сытый. После таких упражнений он всегда старался немного отдохнуть, для этого на одной из полок лежали старые свитки и книги, с описаниями битв или хозяйственных дел. Кем он будет в дальнейшем, пока было неясно, но каждое знание будет во благо, что бы ни говорил его отец, едва умеющий поставить свою подпись. Да и братья недалеко ушли от него, считая, что настоящему воину не стоит тратить время на чтение никому не нужных книг.       В комнате постепенно сгущалась темнота, и Харальд поправил огарок свечи, мимоходом отметив, что это последний и придётся вновь пробираться в кладовую, чтобы набрать новых. На крепостной стене прохаживались мокрые, нахохлившиеся стражники, ежились под порывами ледяного ветра. Смысла в их постоянном дежурстве Харальд не видел, всё равно на башнях находятся часовые, которые могут издалека увидеть приближающихся гостей, как жданных, так и непрошенных. Лучше уж сидеть в тёплой караулке и выйти на стены сытыми, отдохнувшими и готовыми на всё. Или Гунар постоянно опасается нападения, или не хочет прерывать традицию, но он свято придерживался всех обычаев.       Хрипло запела труба на стене, отделяя день от вечера, это означало, что пора собираться в большой трапезной. Харальд поставил книгу на полку, убрал в сундук кинжалы и арбалет и вышел из комнаты, плотно притворив за собой дверь. В коридоре было прохладно, по ногам гуляли сквозняки, и юноша поджал пальцы в домашних сапожках. Уже становилось холодно, пора было доставать шерстяные носки — в трапезной теплее не будет. Он прошёл в свою комнату, достал свёрнутую в рулончик пару, подумал и взял меховую жилетку. Не выдра, конечно, и не волк, как полагалось бы сыну лорда, всего лишь кролик, но тоже неплохо греет, пока мех не вытерся. Харальд сам охотился на зверьков прошлой осенью, сам проследил за тем, как выделывают шкурки и шьют обновку, и теперь заслуженно гордился ею. На стене висело мутное зеркало, оставшееся от матери, и юноша скользнул взглядом по своему отражению — волосы уже отросли ниже плеч, пора было или укорачивать, или начинать плести косу. Но коса, это признак младшего в роду, и Харальд не хотелось лишний раз подчёркивать свой статус. Он достал из сундучка тонкий шнурок и завязал светлые прямые пряди в хвост, пока сойдёт и так, а там видно будет.       Трапезный зал был щедро освещён пылающими факелами, заполнен гулом голодных воинов из приближённых и стуком посуды, что сноровисто расставляли слуги. Господский стол был уже заполнен до отказа, и Харальд поморщился, когда увидел на столе оплетённые соломой бутыли с вином. Каждый раз, когда братья перебирали хмельного, дело заканчивалось плохо. В последний раз Гунар, осерчав, убил одного из слуг, а уж пройтись по младшему не упускали ни тот, ни другой. К столу уже шли оба брата, ведя под руки своих жён и по смущённому виду леди Мэрит и сияющему Гунара, Харальд понял, что собирается праздновать брат. Пусть так, пусть хоть это дитя родится и выживет. Младшая же из невесток выглядела очень недовольной, ещё бы — если у Гунара родится сын, то её собственный уже не унаследует Галбрэндер. На месте старшего брата, Харальд внимательнее бы приглядывал за этой женщиной. — Поднимем же кубки за чрево моей жены, пусть родится сын и наследник! — провозгласил Гунар.       Ему ответили довольным гулом и здравицами в честь леди Мэрит, и только кисло выражение лица Инги портило праздничное настроение. — Ты не радуешься за меня, братец? — на Харальда в упор смотрели хмельные глаза Гунара. — Я желаю тебе здорового сына и долгих лет, лорд Гунар, — ответил юноша. — Ты удивительно щедр сегодня на пожелания. Что с тобой случилось, младший брат? — Ничего, лорд Гунар, — Харальд скользнул взглядом по леди Инге, — не стоит обращать столь пристальное внимание на меня. — Что так? Считаешь себя настолько мелким? — ухмыльнулся Гунар. — Нет, твой наследник не несёт угрозы моему благополучию, я всего лишь третий сын. — Вот как… — протянул Гунар, глядя уже на Андора и его жену. Намек младшего он понял, более того и сам подозревал амбициозную невестку, но ради брата молчал. — Ты обвиняешь мою жену в том, что у Гунара нет сына? — с тихой угрозой спросил Андор, повернувшись к младшему. — Нет, зачем мне это? — покачал головой Харальд, уже жалевший, что произнёс те слова. — А мне кажется, что да, — уже громче проговорил Андор. — Ты сказал, что моя жена может причинить вред Мэрит. — Я не говорил этого, — пытался возразить Харальд и замолчал, снесённый со стула ударом кулака. — Заткнись, щенок! — взревел Андор, поднимаясь на ноги, покачнулся, удерживаясь за край стола, и юноша понял, что никаких доводов тот не услышит — слишком пьян. И когда только успел напиться, ужин только начался. Или…       Или он давно начал, видимо Гунар успел поделиться с братом своей радостью. Харальд вытер кровь, брызнувшую из разбитой губы, не торопясь вставать, мало ли что придёт в голову брату. — Андор, угомонись, братец, — лениво проговорил Гунар. — Не думаешь же ты, что твоя жена и впрямь что-то замышляет против моей.       Лорд цепко смотрел в глаза младшего, давая понять, что уж он в этом твёрдо уверен и не позволит причинить вред Мэрит и своему ребёнку. И если потребуется, отправит невестку в дальнюю деревню, невзирая на мнение её мужа. — Нет, — бросил Андор, с предостережением глядя на Ингу. Женщина лишь кротко опустила глаза, пряча под ресницами свою ярость. — А ты, Харальд, учись держать язык за зубами. Мы с Андором слишком много тебе позволяли. — Да, лорд Гунар, — Харальд вытер, наконец, кровь с лица. — Убирайся к себе, я подумаю, что с тобой сделать.       Юноша кивнул, осторожно поднимаясь с пола — кажется, он расшибся сильнее, чем думал.       Спальня была тёмной и холодной: предполагалось, что он задержится в трапезной, потому и камин не топили. Харальд не стал звать служанку, сам сложил приготовленные поленья и разжёг огонь. Сегодня он изменил своим привычкам, впервые за долгое время, показав, что уже не тот маленький мальчик, что играл с деревянной лошадкой под присмотром няньки. И, похоже, что зря это сделал. Излишнее внимание братьев и их жён не нужно ему ни сейчас, ни позже. Гунар увидел, что младший уже вырос, и пришло время решать его судьбу, а для Андора он стал занозой, указавшей лорду на амбиции жены. Ни для кого не было секретом, что Инга крайне недовольна тем фактом, что не её супруг владетель Галбрэндера. Как уж там складывается их семейная жизнь, мало кто знал, но если сам Андор смирился со своим положением, или делал вид, что смирился, то женщина злилась и делала это столь явно, что даже равнодушная ко всему Мэрит заметила. Заметила и промолчала, то ли опасаясь предприимчивой невестки, то ли ей было всё равно.       Харальд смотрел на пляшущее пламя, любовался огненным танцем, а мысли всё время возвращались к ожидавшим его переменам. Что-то придумает брат? И как быстро?       За ширмой в углу спальни послышался шорох: наконец-то появилась служанка и, убедившись, что господин справился с камином без неё, принялась готовить ванну. В отличие от старших братьев, Харальд предпочитал совершать омовение ежедневно, отказываясь от него только в самые сильные морозы, когда комната сильно остывала. — Спасибо, Урда, — Харальд скинул с себя рубашку, штаны, стянул носки и с наслаждением опустился в воду.       Не настолько горячо, как хотелось бы, но лучше так, чем ложиться грязным после целого дня тренировок в пыльной комнате. По худощавому, ещё нескладному телу, стекала мыльная вода, смывая пот, и Харальд ёжился, когда кожу обдавало прохладным воздухом. — Потри мне спину, — велел он.       Харальд не очень любил прибегать к помощи слуг, но так будет, пока он не женат, тогда помогать в ванной ему станет супруга. Или он сам, если пойдёт младшим мужем. Почему-то не очень хотелось, но его мнения спрашивать никто не станет. Холщовое полотенце царапнуло влажную кожу, Харальд торопливо вытерся, натянул на себя ночную рубашку и направился к кровати, путаясь в длинном подоле. — Уф, — нырнул под одеяло и привычно закутался в компактный кокон: несмотря на разожженный камин, в комнате было прохладно.       За ширмой негромко шебуршала служанка, наводя порядок, чуть слышно потрескивали поленья, пока Харальд медленно погружался в спокойный сон. ***       Глубоко внизу, в подземелье, в небольшой камере на охапке гнилой соломы лежал мужчина. Воспалились кровоточащие раны на спине, тело сотрясала крупная дрожь, то ли от холода, то ли от лихорадки. Мужчина не шевелился, боясь повредить чуть поджившие рубцы, хорошо ещё враги, пытая пленника, не нанесли ему непоправимого ущерба. Лорд-владелец крепости не должен быть увечным, разве может защитить свои земли тот, кто подпустил противника на расстояние удара? Издавна так было, что даже право наследования менялось, если старший из сыновей получал раны, не позволяющие зваться ему полноценным воином. Ингвар знал, что даже предок нынешнего короля, потерявший руку в одной из битв, передал корону своему юному сыну, помогая всего лишь советами, пока тот не вошёл в пору зрелости. Его же наследнику исполнилось всего восемь лет, случись что с Ингваром, и мальчику быстро найдут опекуна, а то и супругу, и в Ойвинде станут хозяйничать чужие люди. Промозглая сырость пробирала до костей, в углах сгущались мрачные тени, будто все побеждённые враги сейчас радовались его несчастью, Ингвар метался на охапке соломы и молил Вседержателя не допустить беды. Пленник, казалось, не осознавал, что с ним, быть может, теряя последнюю надежду, а далеко, за перевалом оборонялась его крепость, и суровые воины стояли на стенах, не позволяя врагу победить. Пусть их лорда сейчас нет, но во главе встала его мать, старая леди Эйдис, и пока Ингвар отсутствует, она сбережёт его сына и наследие.