Один. Два. Двое?

      На этот раз путешествие было куда как более комфортным и приятным. Не говоря уже о грядущей перспективе: Харальд возвращался домой. Именно так он и чувствовал — там, впереди его ждали, он очень этого хотел! Семьи, заботы и, если не любви, так хоть уважения. Всё то, что потихоньку начало появляться в их с Ингваром жизни, а потом они оба вновь глупо потеряли. Оба виноваты во всём, оба. Один лелеял свою уязвлённую гордость, свои потери: власти, здоровья, возможности жить так, как привык. Второй не смог переступить вбитую с детства привычку повиноваться, вину, что внушали с рождения, неумение объяснить то, что думал на самом деле.       Они виновны оба, сколько же ещё платить за это? За бортом пенилось тихое море, над головой кричали чайки, и это означало, что скоро берег, скоро своя страна, свой город, свой дом, семья, сын…       Харальд давно считал Витара своим приёмным сыном, понимая, что своих детей у него может и не быть. Но хотелось, так хотелось прижать к себе мяконький и тёплый комочек, плод, проросший из твоего семени! Сбудется? Один Вседержатель знает…       Мимо протопал моряк, буркнул что-то насчёт сухопутных крыс, путающихся под ногами. Харальд не прислушивался, жадно вглядываясь в появляющийся из тумана город. Он знал, всегда знал, с самых первых минут на чужой земле, что обязательно вернётся. По воде скользили рыбацкие лодочки, возвращающиеся с утреннего улова, мягко звучал колокол: люди торопились на молитву. Вседержатель милостив, но праздно шатающихся не любит. Не принято было славить его с утра до ночи, даже в монастырях не проводили время в праздности: все книги шли именно оттуда. И хоть давно уже не пишут их от руки, а печатают, но до сих пор это было одним из основных доходов святых братьев и сестёр. От монастырей мысли перескочили на Аннику — как там она? А потом и на предмет их с Ингваром последней ссоры, сейчас, Харальд уже не высказался бы столь резко, быть может, постарался привлечь на свою сторону леди Эйдис, а не требовать подчинения, напоминая о своём статусе. Он повёл плечами, разминая их после долгих часов проведённых в трюме, взгляд упал на руки — исцарапанные, с обломанными ногтями, в следах окалины. Руки не лорда, а мастерового. Или раба, кем он и был долгое время. Хотя, не такое уж и долгое, если подумать, но Харальду каждый день казался годом. Он словно повзрослел за это время, навёрстывая всё, что не успел. — Поберегись!       Харальд отступил в сторону, ожидая, пока корабль пришвартуется. На плече уже висела котомка с немногими вещами, оставалось только дождаться трапа, и он свободен. Нет, не так — он будет почти дома. Мелькнула мысль заглянуть в тот трактир, где он провёл свой последний вечер, но пропала. Гораздо нужнее было прийти в поместье, сразу расставив всё по своим местам. Он подумал о том, как встретит его Ингвар? Глянет равнодушно или с досадой на некстати возвратившегося мужа? Или обнимет радушно, с радостью встречая супруга? Вот в это Харальд не верил, скорее в постели мужа найдётся очередная пышногрудая красотка.       Улица поднималась вверх, медленно, почти незаметно, и, миновав сначала пару особняков, потом площадь, узкий проулок и широкий проспект, Харальд свернул, наконец, к своему дому. На первый взгляд здесь ничего не изменилось, всё так же, как было год назад, разве что цветов меньше, так и время уже: не ранняя, а поздняя осень. Хорошо ещё до зимних бурь успел, а то мог бы застрять в ненавистной стране надолго, и кто знает, чем закончилось бы проживание в чужом городе, где он успел увидеть только плохое? Привратник не успел остановить чужака: уж слишком уверенный вид был у этого скромно одетого молодого мужчины. Харальд не стал ждать, пока ему откроют двери, вошёл через небольшой боковой вход, которым пользовались слуги, и незаметным поднялся наверх, в свою комнату. И только там, бросив на пол свою котомку, его отпустило. Только погрузившись в горячую ванну, он поверил, что вернулся домой.       Одежда неожиданно оказалась мала, пришлось надевать халат и… И вызывать слугу. Ох, он успел забыть, что оказывается, в мире есть слуги, его слуги. Вбежавший на звонок из закрытой комнаты управляющий, онемел, смотря на лорда, непонятно откуда появившегося в доме. — Мой лорд? — Да, твои глаза не обманывают, — усмехнулся Харальд. — Это действительно я, и у меня проблема. — Проблема? — тупо переспросил управляющий. — Да, неожиданно оказалось, что моя одежда мала. Мне нечего надеть, кроме вот этого халата.       Управляющий перевел взгляд с обветренного похудевшего лица господина на широкие плечи, и быстро закивал головой. — Да-да, я сейчас вам что-нибудь подберу. Мне кажется, у лорда Ингвара что-то было. — Хорошо, а… — Харальд помолчал, не зная, как спросить о супруге, но управляющий понял его. — Лорда Ингвара нет, он отправился на ваши поиски. — О! — только и мог сказать Харальд. — Давно? — Уже месяц, как отплыл. — И он узнал, куда я пропал? — Да, мы нашли трактир, откуда вас похитили, его владелец уже отправился на каторгу, а всех, кого он успел продать, разыскивают, чтобы выкупить и вернуть домой. — Хорошо…       Харальд вспомнил мужчину, что помог ему на корабле, и порадовался за него. Быть может, еще не поздно и тот вернётся домой? Кажется, у него тут оставался сын. Харальд даже вспомнил имя и напомнил себе, что парнишку надо бы найти.       Слуга вскоре принёс скромную одежду — судя по всему, Ингвар носил её в молодости: такие воротники вышли из моды уже лет десять назад. Но Харальду было всё равно, новую он закажет позже, а пока и так пойдёт. Он шёл по коридору вниз, узнавая знакомые стены. Картины, вазы в нишах. А вот этой не было, тут стояла другая, белая с золотым рисунком. — Витар разбил её, — Харальд вздрогнул, оглядываясь.       На него смотрела леди Эйдис, ещё более постаревшая, совсем седая и какая-то высохшая. — Где ж ты был, Харальд? — тихо спросила она, и от этих слов, произнесённых каким-то усталым, надломленным голосом ему стало грустно. Так грустно, словно он и только он виновен во всём, что случилось. — Глупый, глупый ребёнок, что ж ты ко мне не пришёл? — Я… — Знаю, я сама во многом виновата, но это уже в прошлом. Я рада, что ты вернулся. — Я тоже. — Добро пожаловать домой, мальчик.       Витар, неловко обнявший Харальда, Анника, за это время превратившаяся в улыбчивую хохотушку, леди Эйдис, слуги, казалось все были рады возвращению домой блудного лорда. И Харальд начал надеяться, что всё теперь будет хорошо, оставалось только дождаться возвращения супруга. ***       Ингвар спешил домой, в надежде, что сёстры не ошиблись, и это был его муж. Уезжая, он дал вольную Зуле и оставил женщинам денег на безбедную жизнь. Украшения, что показала ему Фатма, могли быть работой Харальда, а могли и нет: Ингвар со стыдом признался, что мало интересовался этой стороной жизни супруга. Всё время, пока корабль шёл домой, он провёл в тяжёлых мыслях — что делать, если супруг не найдётся? Сейчас, почему-то казалось, что самое главное — вернуть Харальда домой, а потом всё уже будет хорошо.       Он с трудом удержался, чтобы не подгонять нанятую коляску, бросил вознице, не глядя, мешочек с монетами и, торопясь, чуть не ввалился в двери особняка. — Мой лорд, — навстречу двигался управляющий, — осмелюсь доложить, что лорд Ойвинд вернулся домой.       Ингвар почувствовал такое облегчение, словно с души свалился камень. — Где он? — В кабинете, проверяет счета. — Не говорите ему о моём приезде, — бросил Ингвар, поднимаясь по лестнице.       Галерея, коридор, высокие дубовые двери. И муж, свой, родной… — Живой, — выдохнул Ингвар, выдёргивая его из-за стола, и только когда прижал к себе, заметил, что Харальд почти сравнялся с ним ростом, да и под тонкой рубашкой перекатывались отнюдь не юношеские мускулы.       Не мальчик — мужчина вернулся в дом из трудного путешествия. Настоящий лорд, равный во всём. — Живой! — улыбнулся Харальд, обнимая в ответ супруга. — Как вернулся, я уже знаю, — проговорил Ингвар. — И горжусь тобой.       Харальд махнул рукой: дома, в тишине и покое происшествие казалось чем-то нереальным, почти сказочным. Вот только рубцы на спине не давали забыть, да потёртости от кандалов, да мозоли на руках. — Постой, — заторопился Харальд. — Нужно послать кого-нибудь, там в рабстве осталась женщина, Зула. Она помогла мне. — Нет, — покачал головой Ингвар. — Нет? — отшатнулся Харальд. — Я выкупил, Зула живёт у сестры. Я им ещё немного денег оставил. — Прости, — опустил голову Харальд. — Пустое. За то, что они сделали этого мало, но больше женщины отказались брать, говорят — хватит. Харальд… — Ингвар, — одновременно произнёс Харальд. — Прости, говори. — Это ты прости, я не должен был…       Ингвар прижал палец к губам мужа. — Нет, это целиком моя вина. Я с самого начала относился к тебе, как к досадной помехе. У тебя не было другого выхода, — Ингвар прижал к себе мужа. — Прости, если можешь. — Ты знаешь, — задумчиво проговорил Харальд, — я многое понял. Мы с тобой оба натворили дел. — Я старше и опытнее, — перебил Ингвар. — Ты воин и лорд, а я мальчишка, навязанный муж. — Вот потому, что я воин и лорд, — упрямо ответил Ингвар. — Знаешь, а давай забудем? Давай, попробуем всё сначала? — Почему?       Харальд помолчал и, опустив глаза, сказал: — Кажется, я люблю тебя…