Будешь моей тюремной женой?

Через две недели в тюрьме закончился «ремонт», которого на самом деле не было, но по бумагам он был. В этот полугодовой период часть зеков перевели в другие тюрьмы — один из корпусов должны были отремонтировать. Но поскольку выделенные деньги быстро разворовали — обветшалое здание никто трогать не стал. Зато оставшихся зеков расселили по камерам по двое-трое, чтобы они хоть эти жалкие полгода пожили привольно и, обрадованные подачкой, не вздумали разевать варежку о вороватости администрации. А теперь ремонт закончился. Проверяющий, получив на лапу, отметил прекрасные результаты, а высланных зеков вернули. В тюрьме вновь стало не хватать камер. Женю с Васьком перевели к Хорю с Андреем. Васек это сам устроил. Лучших соседей и не было. В новой камере зеки поначалу чувствовали себя неуютно — хоть, если подумать, те же четыре обшарпанные стены и нары, кроме соседей — ничего нового. Женя жутко стеснялся. Васек злился из-за того, что больше не мог заниматься сексом так, как ему хотелось, а вынужден был играть роль стопроцентного актива. Хорь с Андреем поначалу тоже побаивались показывать свое нутро при новых соседях, но постепенно отошли от этого. Вначале по ночам прятались под одеялом, откуда доносились сдавленные стоны и напряженное дыхание. Затем, устав от вечной духоты, решили не укрываться — все равно оно особо не спасает. В полутьме можно было различить лишь силуэты. Васек не обращал на них ровным счетом никакого внимания, Женя же старательно отворачивался и, изнемогая от стыда, думал о том, что и их самих точно также слышно и видно. По окончании первой недели совместного проживания былые «хозяева» этой камеры совсем расхрабрели. Евгений хорошо их изучил, не глядя, он по звукам мог определить, кто там и как кого ублажает. Они занимались сексом помногу и подолгу — сокамерники засыпали под их стоны и просыпались под них же (ну конечно, они делали это с перерывом на сон). Женю это очень удивляло. Он даже спросил у Васька: что он думает по этому поводу? Тот ответил, что «Хорь скоро выходит и, видно, они хотят наебаться напоследок как следует… А может, потому, что раньше их шум мог привлечь внимание, а теперь они всегда могут сказать, что это мы ебались». Женя наблюдал за ними и днем: они действительно были неразлучны, ругались редко и несерьезно. Юношу угнетало какое-то странное чувство. Как-то ночью, уже кончив и расслабившись, Хорь и Андрей явно собрались устроить второй забег. Васек неожиданно сделал им замечание: — Если я сегодня ночью услышу еще хоть одно причмокивание от поцелуя — об этом завтра будет знать вся тюрьма. Затихли, блять! Соседи явно поняли его, и воцарилась долгожданная тишина. Васек был уставший и явно наслаждался достигнутым им эффектом. Евгений удивился его жестокости. В плане — и его конечно это достало, одного раза было вполне достаточно, но зачем же угрожать реальным оружием, он ведь мог просто прикрикнуть на них: «я вас сам выебу, если не перестанете копошиться». Это бы тоже подействовало, не говоря о том, что можно было и вежливо попросить. А так он ведь задел их за живое… Явно. Женя неожиданно понял, что Васька их соседство сильно раздражает. Следующим днем парень много думал об этом. И пришел к выводу, что почва у его собственного гнетущего чувства, как и у раздражительности Васька, одна и та же. После ужина наедине он все же решился расставить все точки над «i»: — Вась, я тут подумал кое-над чем… Мужчина повернул к нему голову — он обращался к нему по имени, когда пытался говорить вкрадчиво, либо действительно был искренен. — Меня мучает какое-то беспокойство после нашего переезда… Я как-то ну… бешусь внутри себя, — Женя сел рядом на кровати. — Мне кажется, у тебя нечто подобное… — Ближе к делу… — осторожно вставил Васек. — Думаю, это из-за Хоря и Андрея… Ну… у них все так здорово, а у нас… довольно тихо. И мы наверно просто, не осознавая этого, завидуем им? — Женя встретился с ним глазами; сказав это, он почувствовал облегчение. Зек отреагировал как-то неоднозначно: нахмурился, затем пожал плечами и покрутил рукой в воздухе. — Нормально у нас все. Просто ровно идет, без ссор, не успеваешь осознать, что все в порядке, потому что сравнить не с чем. И дался тебе этот самоанализ? К чему? Я вот лично и без анализа вижу: меня бесит, когда кто-то, крича в голос, долбится в жопу на соседней койке, а я лишен такого удовольствия! — А?.. — Я, может, скучаю по твоему члену, дружок… — Васек провел большим пальцем по губам парня, с грустью заглядывая ему в глаза. — Ты серьезно?.. — Евгений отстранился, он испугался, что партнер над ним издевается. — Серьезно… — зек отвернулся. — Я разнообразие люблю и тебя люблю, — он вдруг закинул ему руку на плечо, подтаскивая к себе. — И мне хреново от того, что наш райский уголок разрушен… Мне бы это, ой, как хотелось продолжить. — Ну… ты поговори с ними-то. Чего их боятся… — Не верю я им. — Да ладно тебе! Они ж свои. — Хорь на меня зол… И открыться тебе-то мне не просто было, а еще двум, а? Какогó? — Ну, что я могу тебе сказать: либо так, либо никак. Рискни, либо сиди и ной дальше. — Вовсе я не ныл, пока ты со своим анализом не приперся! Мол, вижу, что у тебя болит и сейчас скажу почему! А зачем скажешь? Легче от этого? — Васек потрепал его волосы. — Ну… извини. Вот мне легче. Зек посадил его к себе на коленки. — Ты, рыжик, зря не вой. Я тебя люблю и ты это знаешь — поступки мои тому демонстрация. Ты лучше мне скажи, что хочешь на Новый год? — Почему ты так заранее спрашиваешь? — Если что с воли закажешь — доставать долго. Это, чтобы успеть. Женя подумал, чуть хмуря тонкие брови. — А мне вольного не нужно… — Ну? — Я тебя хочу. Устрой так, чтобы мы вновь могли развлекаться по нашим правилам, — Женя обвил руками его шею и чмокнул в губы, играя развратного мальчика. — Ох, ну ты какой! — на Васька подобные его притворства всегда безотказно действовали, он заулыбался и был уже даже не в силах возражать, лишь мотал головой. — Давай, этим ты вновь продемонстрируешь мне свою любовь. В итоге и тебе приятно будет. Да и я тебе за такое ответный подарочек подарю… Да еще какой! — Ох, где ты понабрался этой пошлости только! — Васек рассмеялся, чувствуя руку юноши у себя в штанах. — Согласен? — Не могу ничего обещать… — Эх… Я-то думал ты ради меня на все готов… Васек не ответил. Зато следующей ночью он начал действовать. Покончив с предварительными ласками, мужчина позволил Жене быть сверху. Зеки сильно нервничали, да и их соседи тоже. Отвернувшись к стенке, Хорь с Андреем, слыша стоны и возню с соседней койки, хорошо понимали, что происходит. Той ночью они сами даже не стали заниматься сексом. Утром все делали вид, что ничего не было. Но когда Васек выгадал момент и остался с Андреем в камере наедине, он подступил к нему и негромко спросил: — Ну? Что собираетесь делать? Зек понял его и, забеспокоившись, искренне ответил: — Ничего. Мы ничего не видели. — Скажу напрямую… — Васек не смотрел ему в глаза, а повернул голову к пустому дверному проему. — Хорь меня за былые счеты явно еще не простил, не уверен, что вообще простит. И, если он решит мстить, я его уничтожу. Ты это понял? — зек все же взглянул на него — сверху вниз и холодно. — Понял. Я не дам ему этого сделать, даже если он захочет, а он не захочет… Срок ему маленький остался, нам не нужны проблемы… Я думаю, он и сам это должен понимать. — Я надеюсь. Васек успокоился, видя серьезный настрой соседа. — И я хотел тебе кое-что сказать… — Андрей замялся и, пройдясь рукой по лицу, наклонил голову. — Ну? — Извини, что сразу не сообщил, но я обещал Жене не говорить тебе. — Не томи, мать твою, — Васек начинал злиться. — В общем, вчера я видел его вместе с надзером, который его… — С Антоном?! — Да. Но они просто разговаривали! Нависла недолгая пауза. Андрей пытался побороть волнение, а Васек — усмирить гнев. — Где? Когда? О чем? Все выкладывай. — Я и не знаю ничего. Клянусь тебе! Я видел их в закутке, в коридоре. Женя ему что-то очень воодушевленно говорил, а тот ну… — Договаривай, иначе я побью тебя, не зная за что! — Черт! — Андрей осмелел и стал живо описывать: — Да хрен его знает… Все дело в том, что он ему — отвечал. Он же ни с кем говорить не станет из зеков. А его выслушал с улыбкой, затем, явно приободренный и довольный, принялся что-то в ответ рассказывать. Это, может, моя фантазия все… сам я додумал. Только он словно флиртовал с ним… Ну видно это, понимаешь! Он на всех срывается, а с ним — хихоньки да хахоньки. А рыжий твой, бестолковый, ему потакает и большими глазенками смотрит да смеется, — видя, что Васек сжал кулаки, отупело уставившись куда-то сквозь него, зек поспешил оправдаться: — Я поймал его сразу после, Женю, спрашиваю: о чем таком важном с ним говорил?! Он не ожидал этого, но не растерялся, как-то спокойно и естественно ответил: мол, ничего такого, просто поговорили о том, о сем… Я ему и помощь предложил, говорю: если Васька впутывать не хочешь, давай мы тебе с Хорем поможем… Говори, какая у тебя проблема с ним! Он отказался так небрежно, усмехнулся. Я и предупредил его, что все Ваську расскажу — тут-то он и переменился. Стал просить ничего не докладывать. Очень занервничал! Слово с меня взял! — Андрей покривил рот, поняв, что таки нарушил свой обет. Васек шумно выдохнул и зашевелился — зек, испугавшись, закрыл лицо, но он лишь опустился на нары и положил руку на лоб. Избавившись от страха, Андрей как-то быстро наполнился жалостью и, осторожно присев рядом с ним, тихо заговорил: — Да может, он там по глупости своей просто так поговорить подошел правда?.. Не думаешь же ты, что он… тебе… изменяет? — от этих слов скулы его нервно заходили. Васек приподнялся и, повернув к заключенному голову, тяжелым взглядом уперся в его растерянное лицо. Медленно подняв руку с растопыренными пальцами, он показал зубы и явно хотел схватить того за горло, но вдруг передумал. Глаза его ушли вниз, губы задрожали и рука обессилено упала. — Я был уверен, что у нас все хорошо… и он полностью откровенен со мной… — сказанное далось ему с трудом. — Да, погоди ты, обсуди с ним… Кто знает, что там… — Понимаешь… Даже если предположить, что он с ним не трахается, а дела какие-то ведет или просто беседовал… Сука. Я же столько его учил, что с ним просто стоять рядом опасно… И я думал, он меня слушает, а сам! Что бы там ни было — Антон же его обманет и воспользуется доверчивостью. Я каждый день это примечаю — он утром на обходе в нашей камере больше всего времени проводит: а ведь ему нужно только убедиться, что мы, четверо, на месте… Нет же, он полезет по тумбочкам, скажет, кровати перезаправить. Играет он с ним, сволочь! А в столовой — сначала вроде шугался Женьки. Стоял хуй пойми где, а теперь как не гляну — вот он, туточки… и пялится. Женя не замечает, он и бревна в глазу не заметит… думает, бог знает о чем, вечно… Простачок. Вот он его и поймал в свой капкан. Ну и как мне быть?! Андрей выслушал его со вниманием, затем осмелился и положил руку ему на плечо. — Не думай сейчас ничего. Обсуди с ним и решайте вместе. — Спасибо… что рассказал. — Я бы в любом случае рассказал… Самому не по себе, все понимаю. — А твой верный тебе. Знаешь, поспрашивал про него, хотелось подловить на чем-то, но нет. Не изменяет, — Васек помягчал и даже слабо улыбнулся. Андрей отозвался не сразу, но тоже с улыбкой: — А я знаю. Мне и сомневаться нечего. Мы с ним ничего друг от друга не таим. — Мы тоже… не таили… — Неужели ты ему все-все рассказываешь? — чуть понизив голос, лукаво поинтересовался зек. — На что намекаешь? — Васек сурово посмотрел на него. — Про соседа твоего бывшего… — Андрей, видимо, ощутил, что самое страшное уже позади и пошел в атаку. — А чего это тебя так интересует?! Да, представляешь, говорил, что Миха от СПИДа умер. Чего ты тут роешь? Женя — взрослый мальчик, знает, что через соседство СПИД не подхватишь. Андрея переполняло неизведанное чувство: причастность к тайне и предчувствие власти. Неожиданно зек ощутил, что и у него есть козыри, которые по глупости и неопытности он и поспешил показать, уж больно хотелось похвастаться. — Но ведь вы с ним… Васек молниеносным движением схватил его за горло. — Скажешь ему — убью! Не тебя — Хоря! Понял? Не слышу ответа! Андрей цеплялся руками за его пальцы, силясь разжать их, и почему-то не додумывался прикоснуться ими к его лицу — заключенный явно отпустил бы, если бы тот полез выдавливать ему глаза. Но для Андрея такая самооборона по отношению к Ваську была под запретом. Быстро сообразив, что зек не пытается отбиться потому, что до него дошел смысл его фразы — опасность тогда будет угрожать его партнеру, Хорю, — он отпустил его. — Откуда, блять, только знаешь?! Изувечу его, если хоть заикнешься! Мы с тобой не друзья, ты понял? — Ваську с трудом удавалось сдерживать голос, чтобы крика не было слышно из коридора. — Мне плевать на то, что ты чувствуешь. Я выше малейших проявлений человечности, уяснил?! Я, может, тебя Хорем шантажирую, а его — тобой! И об этом-то он тебе и не говорит! Сидя на нарах сбоку от Васька, и держась за свою шею, Андрей поднял голову и прохрипел: — Врешь! — Даже если не вру — никогда не узнаешь. Васек поднялся, его трясло от ярости. — Извини, — Андрей попытался встать, но у него не хватило сил. — Прости меня, что начал про это…. Захотелось почувствовать себя сильным, показать, что и у тебя есть просчеты… — У меня просчетов до пизды! Ты и четверти не знаешь! — бросив это, Васек вдруг громко рассмеялся и взметнул кулаком в воздухе: — Сегодня я точно кого-то отмудохаю и мне уже практически плевать — кого!