3-3. Эпилог.
3 декабря 2016 г., 09:03
Возвращаясь домой, Дэн стягивает с себя рубашку, пропахшую медикаментами и тем самым запахом, характерным для больниц. С его плеч словно сваливается весь груз прошедшего дня, когда он падает на диван, лицом вперед.
Телефон вибрирует о пришедшем сообщении.
Парень лениво вытаскивает его из кармана, поднимая на уровень лица и щурясь от яркой подсветки дисплея.
«Прекрати думать об этом»
Пиджей, ну конечно же. Телепат чертов.
«Как ты это делаешь?»
«Чувствую за милю твою беснующуюся черную душонку»
Хауэлл кисло улыбается, даже не пытаясь поднять себя с дивана. Сегодня он планирует пролежать здесь весь чертов день. Столько, сколько понадобится, чтобы ему позвонили по тому-самому-делу.
Может быть, он пролежит здесь вечность.
«То, что его дело не безнадежно, уже плюс. Он даже не в коме. Прекрати тосковать, твой скулеж не дает уснуть»
«P.S. это Крис»
Приходится приложить усилие, чтобы набрать ответ без опечаток, и оно вряд ли того стоит.
«Я вас ненавижу, ублюдки»
«Любим тебя, с о л н ы ш к о»
«Только не забудь стереть сообщения, прежде чем Фил их проверит»
Внезапное упоминания соулмейта заставило Дэна простонать вслух и уткнуться лицом в диван, перекрывая себе доступ к кислороду. Он слышал, как сообщения приходили одно за другим, но не собирался отвечать.
Нахер их.
Нахер их сочувствие.
Нахер…
Характерное пищание при пришедшем сообщении сменяется мелодией звонка, и это не та мелодия, что стоит на каждом из друзей. Это незнакомый вызов со стационарного телефона.
Звонок.
Дэн роняет телефон, сбив рукой с кровати, сваливается с нее сам, больно ударяется затылком об журнальный столик и, наконец, нажимает «принять вызов», тут же включая громкую связь.
Ему трудно дышать, а сердце бьется в ритме воображаемого метронома.
Он почти получает инфаркт, когда слышит два слова.
— Он очнулся.
***
Неделю назад. Всё началось неделю назад. Тогда, когда неопытных революционеров окружили на выходе из офиса ВВС, после «легендарной» трансляции, поднявшей всех на уши. Тогда они думали, что есть только два варианта – залечь на дно или умереть, но они упустили один важный факт: страной управляет не Парламент, а сами люди. Да, раньше они сидели по своим коморкам, но инцидент с кодовым названием «ДЭН И ФИЛ ПРОТИВ ВСЕХ»(название печатал Пьюдс, и никому не удалось переубедить его, что капс и комик-санс здесь излишен) всколыхнул – прежде стабильно-мирную – обстановку. А пока в интернете шли жаркие споры между консерваторами и либералами, судьба двух несчастных и толпы их друзей решалась на нижнем этаже того-самого-офиса. «Черному пиджаку», который после представился, как Нэйтон Третий, пришлось признать, что убийство назойливых подростков усугубило бы позицию правительства. А, раз убить их нельзя, нужно сделать так, чтобы они прекратили бунтовать. Тогда-то и пригодились навыки сына адвоката. В обмен на отсутствие революционных бунтов, ребята из правительства согласились закончить дезинформировать население и запугивать. Основная цель была достигнута, но Дэн – каким-то мифическим образом, на одном адреналине – умудрился выдвинуть еще одну поправку. «Дэниел Джеймс Хауэлл и Филлип Майкл Лестер становятся работниками радиостанции ВВС, если те оплатят дорогостоящую операцию по возвращению зрения второму» Хауэлл не видел соулмейта все это время, с того момента, как их развели по разным комнатам для допроса, а сейчас знал лишь адрес больницы, где проводилась операция. И он ждал, и ждал, и ждал… Потому что больше всего на свете он хотел бы увидеть весь этот новый мир рядом со своей родственной душой.***
— В какой палате лежит Фил Лестер?! — запыхавшись после бега, «врезался» в стойку регистрации Дэн, перепугав всех окружающих своей взбудораженностью. Ему пришлось повторить вопрос трижды, чтобы женщина расслышала его правильно, и это никак не облегчало давление на нервную систему несчастного парня. — Пятьдесят седьмая, дорогой, — прошелестела она и едва успела предупредить: — Ему сейчас нужен покой! Не больше часа! Но Дэну было плевать, так плевать. Он несся, сшибая все углы, стулья, столы, людей, врачей и все, что вообще могло находиться в коридорах, а после поднялся пешком на третий этаж на немыслимой скорости, и даже не начал задыхаться от такой нагрузки. Его тело, его организм так же хотел поскорее встретиться с родственным, что забывал о собственной слабости в плане спортивной нагрузки. Он просто бежит, бежит и бежит… А потом тормозит у нужной двери так резко, что подошва кроссовок издает жалобный скрип. Пятьдесят седьмая. На мгновенье, или два, или три – он просто замирает, видя, как трясет его руку, тянущуюся к ручке, и пытается утихомирить быстро-быстро бьющееся сердце. Это почти незаметно со стороны, но для него это важно. Один момент длиною в вечность. Операция могла пройти успешно, а могла усугубить положение – пятьдесят на пятьдесят. Дэн очень хочет закурить, но теперь уже глупо отступать. Сейчас или никогда. Хауэлл открывает вторую дверь в своей жизни, за которой его ждет судьба.
