Эскапизм

Здесь жили ледяные ежи. Добрые и прекрасные, они словно носили на своих спинах сущность зимы – иглы их были похоже на замысловатые блестящие ледышки, отдающие легким холодком. Мальчик с интересом оглядывает окружение, и, спрыгнув с лазурных перьев Ментора, прохаживается вперед, обнаруживая сверкающие в свете синего солнца заснеженные холмы и могучие ели, полностью закованные в лед. Вдали, виднелся строящий снеговика еж, и ребенок приближается к нему, надеясь, что тот расскажет, что неприятного случилось с их планетой. Обнюхав коленку гостя, обитатель этого мира поднимается на задние лапки, и, посмотрев на прибывшего человека глазками-бусинками, ведет его на один из высоких холмов, с которого раскрывается масштабная панорама, отвечающая на все вопросы прибывшего спасителя. Внизу, разверзся огненный вулкан, и вырывающаяся из его жерла лава разлеталась по долине, растапливая толстый слой снега и разрушая ледяные домики. Ежи создавали без устали снеговиков, вдыхая в них жизнь с помощью зимнего волшебства и надеясь, что они помогут им сдержать разрастающуюся катастрофу. Но подобных мер было недостаточно – лавы становилось все больше, и никакие сотворенные из снега солдаты не могли уже подойти близко к самому средоточию неуместного в этом краю пламенного жара. Сев на землю, мальчик пытается найти выход из этой ситуации, понимая, что родители чуть ли не каждый день разрешали столь пустяковые задачи. Пытаясь отыскать в сумке альбом, дабы начертить план, мальчик не обнаруживает его. Но, не успел он подняться на ноги, как зоркий юный глаз примечает нечто темное, что неторопливым шагом приближается к нему со стороны стоянки. Птица-печка медленно ковыляла к мальчику своими поломанными каменными ногами. В своем клюве она сжимает альбом, где на одном из листов с невероятным мастерством и талантом нарисована была белокрылая бабочка. Мальчик с неподдельным изумлением взирает на представший перед ним клочок бумаги, но свет неожиданно тускнеет, и день вдруг в одночасье сменяется мрачными сумерками. Озадачено подняв взор на небо, ребенок с замиранием сердца видит заслонившего солнце исполинского черного змея, с которого безостановочно стекли огромные капли вязкой тьмы. Тело титанического создания плавно извивалось, зловеще и безмолвно нависая над беззащитным миром, и исполненные ненавистью и злобой глаза его были обращены на испуганного ребенка. Сам космос замер в те долгие минуты. — Неизбежно. — Своим скрипучим голосом проговаривает скверна, охватившая птицу-печку, и рисунок бабочки выпадает из базальтового клюва, медленно опускаясь на рыхлый снег. — Раз так, то я готов. — Доносится ответ из уст мальчика. Глаза его неизменно глядели в ужасные очи змея, и казалось, что в них сосредоточилась вся та пропитанная первородной ненавистью космическая порча, отравляющая эту несчастную вселенную. — Я готов умереть! Чего ты ждешь? — Громкий крик, казалось, должен будет достичь ушей громадного чудовища, устрашающе замершего в небесах. Еще несколько секунд, и голова змея отдаляется назад, подготавливаясь к завершающему сокрушительному рывку, способному уничтожить всю планету. Оскалившаяся черная пасть, исторгающая на землю черный ливень, устремляется вперед, и мальчик жмурится от страха, но все-таки огромным усилием заставляет себя посмотреть в лицо самой злой вечности. Смерть практически забрала его, но в самый последний момент, случилось нечто непредвиденное. Оскверненная птица-печка встает между мальчиком и мчащимся на него воплощением погибели, и, взметнув одно единственное базальтовое крыло вперед, заставляет грозного змея превратиться в бесформенную жижу из вязкой и мерзкой черноты. Так и не достигнув ребенка, вся эта масса разбивается о заснеженную землю, огромными брызгами разлетаясь в разные стороны. — Ты ведь не больше чем эхо. — Изумленно проговаривает спасенный мальчик. — Уже нет. — Отвечает птица-печка, схватив клювом забрызганной тьмой рисунок белой бабочки.

III

Архаичное пристанище для эмоций, красками чудесно запечатленных на холстах, непоколебимо стояло не один век. Много кто хотел заполучить это славно место. Нынешнюю его хозяйку называли сумасшедшей, и никто не мог даже предположить, откуда в один прекрасный момент у нее совершенно внезапно появился мальчик двенадцати лет. Убийца женщины слишком поздно понял, что здесь все намного сложней, нежели чем простая форменная деменция. Несущее гибель и скорбь оружие было наставлено на дрожащего от холода ребенка. В комнате с несколькими кондиционерами он отчаянно обнимал растекающуюся краской картину. На полотне был изображен очаровательный еж, и бесчисленные иглы его были подобны волшебным сапфирам. Поступь и голос прерывают раздумья убийцы. Пришедший алчный человек слишком близок к своей цели, и для того чтобы заполучить заветную обитель, осталось оборвать лишь еще одну жизнь. В его мрачном рассудке уже виднеются сотни пылающих холстов и абсолютно чистая галерея, чью сущность можно было осквернить и переиначить. Сомнения терзают убийцу, но душа его мучительно жаждет искупления. Он лишает жизни того, кто вел его все это время и был истинным виновником случившегося. Он хочет очиститься. Но это решение было принято слишком поздно. Он мог проявить слабость, и позволить всему дойти до конца, но он выбрал нелегкое бремя, даже не постигнув и доли истины. И хоть он не способен видеть как уцелевший мальчик или его погибшая мать, его действия ни за что не останутся незамеченными.