Heart shape box

      — Тогда, быть может, поедем ко мне, красотка?       Прикусив нижнюю губу, Арсений с интересом взглянул на Шастуна, который собирался было что-то ответить, но не успел: Сергей, исполняющий роль палача — ведущего — махнул рукой, останавливая этот балаган, который парни развели в гримёрке. Казалось, что даже воздух накалился до предела от того, что чудили импровизаторы. Спустя неделю тренировок, которыми только и занималась странная компания, можно было с уверенностью сказать, что Антон с Арсением сработались, начали понимать друг друга на сцене с полуслова, видеть эмоции, которые были недоступны другим. Они были одним целым на сцене, но после слов Сергея: «Стоп! Прекратите эту ахинею!», разбегались в разные стороны и украдкой посматривали друг на друга, словно бы боясь смотреть в открытую, ожидая неправильной реакции, непонимания и неизвестно откуда взявшейся неконтролируемой злобы.       — У меня такое ощущение, что я какое-то порно каждый раз смотрю, — неожиданно высказался Позов, складывая руки на груди и закидывая одну ногу на вторую. — Вы бы хоть в какую-то другую сторону ситуации сводили, а то как не начнёте, закончите тем, что кто-то из вас едет ко второму домой или прыгает в постель, — нахмурившись, он поправил очки и взглянул на Матвиенко, который невольно кивал головой, соглашаясь с вышесказанным.       — А я думал, что у меня одного такие странные ассоциации, — Серёжа негромко усмехнулся, а после перевёл взгляд на Антона с Арсением, которые вновь отодвинулись друг от друга подальше и виновато опустили взгляд вниз, будто бы родители застали их в совершении какого-то постыдного дела.       Незаметно переглянувшись, Арсений с Антоном сделали ещё один шаг друг от друга, обращая свой взор к потресканному паркету. Но услышав тихую усмешку со стороны Матвиенко, Попов резко поднял голову и одарил его нежданно злым взглядом, а после повернулся к Шастуну, который слишком низко склонил голову, пытаясь скрыть распустившийся на щеках румянец. Заметив, что Арсений не сводит с него взгляда, Антон довольно громко усмехнулся, а после провёл ладонями по лицу, взъерошил отросшие волосы и долгим, тяжелым взглядом посмотрел на улыбающихся коллег, которые восседали на своих местах и ожидающе глядели на него самого.       — А к чему ещё сводить, если ты всегда меня бабой делаешь? — вопросительно подняв одну бровь вверх, выплюнул парень.       — Много к чему, — гоготнул Матвиенко. — У вас недотрах, ребят, причём существенный. Сделайте с этим уже что-нибудь, иначе настанет тот день, когда вы перейдёте от слов к действиям и совокупитесь прямо внутри придуманной ситуации, — на последних словах он шумно выдохнул.       Переглянувшись вновь, импровизаторы пожали плечами, понимая, что они окончательно потеряли ниточку связи, осознавая, что их время кончилось, и им пора возвращаться в обыденный мир, где они до сих пор не могут нормально поговорить, отвлекаясь на дурманящий запах, появляющийся из ниоткуда, а после растворяющийся в никуда. Махнув рукой, Шастун сообщил, что выйдет покурить и поспешно покинул небольшое помещение, в котором сладостный запах давно вытеснил противную вонь кофе, а руки начинали отчего-то трястись.       Отворив входную дверь, Антон вдохнул промозглый ночной воздух полной грудью и прикрыл глаза, слушая, как капельки воды разбиваются на миллионы осколков, с силой ударяясь об асфальт. Нащупав в кармане пачку сигарет, парень медленно достал её, но обнаружил внутри лишь пустоту и терпкий запах табака. Тяжело вздохнув, Шастун, неожиданно почувствовав образовавшийся комок злости где-то внутри, отшвырнул пустую пачку в сторону, в небольшую лужицу, где радужными разводами расплывалось маслянистое пятно от рядом стоящей машины. Несколько раз щёлкнув старенькой зажигалкой, Антон уже собирался обратно в здание, как нежданно чья-то рука легла к нему на плечо, заставив вздрогнуть, а после затаить дыхание, словно бы ожидая чего-то страшного, что определённо отберёт у него жизнь или совершенно отнимет здоровье. Но опасения Шастуна не подтвердились, когда рядом показался Арсений с пачкой сигарет в руках.       — Огоньком не поделишься? — в его голосе прозвучали нотки сомнения, что и заставило Антона растянуть губы в улыбке.       Негромко хмыкнув, парень, щёлкнув зажигалкой, поднёс её к сигарете Арсения, которую тот уже зажал между зубами. Прикурив, мужчина прикрыл глаза, выпуская сизый дым наружу. Невольно прикоснувшись пальцами к своим губам, словно бы ожидая обнаружить там папиросу, Антон шумно выдохнул и незаметно покосился на Попова, который без наслаждения затягивался и каждый раз с чувством лёгкости выпускал табачный дым, будто бы он был противен и чужд ему.       — Будешь? — неожиданно поинтересовался Арсений, заметив, что Шастун не сводит взгляда с его пальцев, которые немного дрожали от холода, что царил на улицах Москвы.       Но Антон, не услышав вопроса, продолжал молча наблюдать за тем, как пальцы Арсения немного сжимали и мяли тлеющую сигарету, с которой то и дело сыпался пепел, что нередко попадал на его одежду. Шастуну казалось, что мир остановился на несколько минут, всё замерло, и только эти руки с выпирающими венами продолжали двигаться, сжимать сигарету и невольно притягивать к себе внимание парня. Всё, что происходило с ним за последнюю неделю было ничем, по сравнению с тем, что он чувствовал в данную минуту. Успокоение, наслаждение и что-то ещё, что бешено колыхало грудь, заполнило разум парня, даруя ему странное чувство чего-то родного и до боли любимого.       Антон никогда не чувствовал подобного ранее, поэтому с опаской относился к подобным проявлениям, но почему-то всецело доверялся этому, идя за руку с новыми мыслями и эмоциями, которые проходили мимо него, стороной, тенью в ночи, но уже успели приметить молодого человека. Внезапно, уловив уже полюбившийся запах, Антон вздрогнул и, вдохнув воздух полной грудью, прикрыл глаза. Звук разбивающихся капель дождя вновь вернул Шастуна в реальность, которая впервые за всю жизнь показалась ему странной и неправильной.       — Шаст, ты в порядке? — обеспокоенный голос прозвучал где-то над ухом, заставив вздрогнуть повторно.       — А? — открыв глаза, парень невольно затаил дыхание, завидев мужчину в нескольких сантиметрах от себя, недозволенно близко. — Ага, — сомкнув пересохшие губы, он сделал шаг назад и облокотился на входную дверь, от которой неприятно тянуло холодом.       На несколько мгновений бешено колотящееся сердце замерло, словно бы решив отдохнуть, а после забилось с новой силой, оглушая молодого человека. Парню казалось, что через несколько мгновений очередной сильный удар сломает ему рёбра, а после живой орган вырвется наружу и упадёт в ладони Арсения, который так кстати стоял совсем поблизости, будто бы ожидая подобного развития событий. Обратив свой взор на мужчину, он отчего-то поджал губы и шумно выдохнул, а после провёл пятернёй по отросшим волосам, оттягивая несколько прядок.       — И что мы делать будем с…? — вспомнив про шуточки коллег, вопросил Антон, невольно начиная крутить кольцо на правой руке.       — Играть, — беззаботно отмахнулся Арсений, сделав очередную затяжку, а после, с презрением взглянув на тлеющую папиросу, выкинул её в ближайшую лужу.       Сигарета зашипела, а тоненькая ниточка дыма на мгновение показалась взору импровизаторов. Медленно выпустив из лёгких сизый дым, Попов прикрыл глаза и вдохнул полной грудью, наслаждаясь приятным запахом дождя, который успокаивал и прояснял затуманенный сигаретным дымом разум.       — Но ведь у нас и вправду всё к постели сводится… — Антон на мгновение поджал губы, словно бы обдумывая что-то, — …каждый раз, а мы ведь даже не сговариваемся перед пробами, — заглянув в немного приоткрытые глаза Попова, Шастун замер.       Арсений в свою очередь неожиданно вздрогнул, словно бы мощный электрический разряд прошёлся через всё его тело, пока он стоял в глубокой луже, и чуть не убил. Сжав ладони в кулаки, чтобы хоть как-то унять неизвестно откуда взявшуюся дрожь, он завёл руки за спину и шумно сглотнул, невольно отводя взгляд в сторону, словно бы смущаясь. Арсений не понимал, что за чертовщина происходила каждый раз, когда парень прямо смотрел в его глаза, а воздух неожиданно наполнялся приятными нотками чёртовой сладкой ваты, от которой уже порядком тошнило, но её всё равно хотелось даже сильнее, чем прежде. Как ни странно, но в голову мужчины ещё ни разу не прокралась мысль, что, возможно, перед ним находилась его истинная пара, его омега, в то время пока эта мысль невыносимо громко жужжала в голове Антона, раз за разом заставляя делать несколько шагов назад от потенциальной пары, дабы не быть изнасилованным раньше времени.       Внезапно парень дёрнулся, ощутив как холодная вода тонкой струйкой обрушилась на его голову, а после потекла по щеке на одежду — навес, под которым они находились, уже давно прохудился, а о замене никто и думать не хотел, ссылаясь на то, что «здание было построено уже более шестидесяти лет назад, ничего — стоит, а значит и крыша в полном порядке». Поморщившись, Антон резко отпрянул от двери и, не рассчитав, столкнулся с Арсением, который загляделся на масляные разводы в грязной воде. Вдохнув полной грудью невероятно приятный запах, Шастун нехотя поднял взгляд на Попова и глупо улыбнулся.       — Извини, — на выдохе произнёс он и окончательно отпрянул, оставив после себя лишь запах на чужой рубашке. — Не день, а хуйня какая-то, — совсем тихо буркнул парень, припоминая своё сегодняшнее утро, когда он чуть не вылетел из квартиры в одних лишь трусах.       — Со всеми случаются неприятности, — Арсений улыбнулся, внезапно ощутив прилив нежности к этому молодому человеку, который так по-детски жаловался на плохой день и, точно маленький мальчик, пытался стряхнуть с волос воду. — Главное не отчаиваться, а шире улыбаться, — изрёк мужчина и неожиданно даже для самого себя схватил руку Антона. — Эй, улыбнись.       Оторопев, парень несколько долгих секунд с полным непониманием и недоверием смотрел в глаза Попову, а после, переведя взгляд на его широкую улыбку, сам улыбнулся, понимая, что запах, который появляется из ниоткуда, усилился в несколько десятков раз, блокируя все мысли и ощущения, кроме одного — непонятного желания стать чуточку ближе к своему коллеге. Арсений слышал, как собственное сердце невероятно громко стучало в груди, угрожая оглушить и переломать всю свою тесную клетку — рёбра.

Мои рёбра рвут голуби, Птицы моей любви.

      — Эй, голубиная парочка, — внезапно голос Матвиенко прозвучал где-то совсем рядом с импровизаторами, заставив тех быстро отпрянуть друг от друга и отпустить руки, пальцы которых совершенно незаметно сплелись между собой некоторое время назад. — Мы тут шоу продумываем или зажимаемся по углам? — его голос звучал грубо и не свойственно холодно.       Даже не взглянув на Арсения, Антон быстро юркнул в приоткрытую дверь с одной лишь мыслью: «этого не может быть!». Проводив парня взглядом, Арсений нахмурился, выпуская из лёгких последние нотки запаха сладкой ваты, и повернулся к лучшему другу, который что-то безостановочно шептал себе под нос. Злость тугими ремнями окутывала грудную клетку Арсения, так и норовя оставить красные отметины, как неожиданно решила выбрать другую жертву своих игр, оставив Попова в покое — мужчина шумно выдохнул. Достав из помятой пачки немного сломанную сигарету, Сергей закурил и уставился в одну точку, словно бы стараясь рассмотреть что-то странное и сверхъестественное в стене противоположного здания. Осторожно дотронувшись до плеча лучшего друга, Арсений встал рядом и вопросительно взглянул на него, но ответа так и не получил — Матвиенко был рассержен чем-то и жутко не хотел видеть кого-то, а тем более поддерживать дружеские беседы. Отчаявшись, Попов уже хотел заходить обратно в здание, как Сергей произнёс одну-единственную фразу, которая барабанным боем ещё долго стучала в черепной коробке мужчины:       — Они оба чертовски странные, — выпустив из лёгких сизый дым, Сергей обернулся на Арсения, а после сделал очередную затяжку, не желая больше говорить.       Негромко хмыкнув, Попов хотел было возразить, но неожиданно передумал, поджал губы и зашёл внутрь здания, ощущая, как шестерёнки в голове запустились с новой скоростью, переваривая полученную информацию. А разве его самого, Арсения, нельзя было назвать странным и неправильным? Он альфа, который всячески избегает встреч с омегами и старается даже не думать о том, как притягателен их запах во время течки. А Серёжа? Разве его можно было назвать «нормальным», ведь он недалеко ушёл от Попова, так же обходя омег стороной. Они все были странными, не разделяя по диагнозам. А люди вообще бывают полностью «нормальными»? Нет, конечно! Все существуют с так называемыми «отклонениями», которые чужды одним, но знакомы и интересны другим, которые находят в «почеркушках врача, поставившего диагноз» себя. Все люди психи, которые могут рассказать о странностях других, но не могут разобраться в себе, считая, что они ни чем не больны и являются совершенно «нормальными».       Люди не имеют причин считать других странными.       Довольно резко открыв дверь в гримёрку, не рассчитав силы, Арсений нос носом столкнулся с Позовым, который, зло взглянув на него, что-то буркнул и поспешил удалиться с глаз коллег. Напряжение, повисшее в воздухе, внезапно вылилось через край, пробираясь под кожу и заставляя сердце отчего-то стучать быстрее. Шастун, завидев в дверях Арсения, опустил голову вниз и вновь начал крутить одно из колец, стараясь не замечать мужчину. Попову начинало казаться, что он и вправду попал в какой-то очередной российский сериал, в котором обычный диалог могут растянуть на пару серий, а актёры вместо удивления зачем-то истерят. Это невозможно и неинтересно смотреть.       — Что вообще происходит? — вопросил Арсений, зачем-то оглядываясь назад, на длинный коридор, в котором пару секунд назад скрылся Дмитрий.       — Скандалы, интриги, расследования, — усмехнулся Антон, наконец-то оставив кольцо в покое. — Или история о том, как они что-то не поделили, — закончил парень, медленно переводя взгляд на Попова.       Они не сработаются и покусают друг друга или сработаются и станут друзьями — третьего не дано.       Через пару секунд телефон Арсения издал протяжный звук, известив хозяина о новом сообщении. Прочитав его, мужчина шумно выдохнул, чертыхнулся, а после отпустил пару ласковых выражений в сторону лучшего друга, на несколько мгновений вовсе забыв про Шастуна, который почему-то с улыбкой наблюдал за его рваными взмахами рук.       — Расходимся, — вслух проговорил мужчина, глубоко вздыхая и в очередной раз мысленно проклиная своего друга, который в последнее время был сам не свой.       — А? — удивился парень, невольно посматривая в сторону настенных часов, что довольно громко тикали, иногда, в минуты полной тишины, заглушая мысли.       Ничего не ответив, Попов взглядом отыскал свой пиджак и уже собирался уходить, как обратил своё внимание на Антона, что продолжал сидеть на месте и мирно пересчитывать монеты, которых, как понял мужчина, у него было немного. Позов, психанув, уехал без Шастуна, а тому, как догадался Арсений, предстояло добираться домой на метро. Вспомнив тот приторно-тошнотворный запах, что царил в вагончиках, мужчина невольно поёжился, вздрогнул, а после прокашлялся, привлекая к себе внимание Антона.       — Может, тебя подвезти?       — Да не, доберусь как-нибудь… — промямлив, парень ещё раз взглянул на небольшую горсточку монет в своей руке, а после на Арсения, и когда тот развернулся, выпалил: — Подвези!       Арсений довольно улыбнулся и, не оборачиваясь к парню, произнёс твёрдое: «пойдём». Спрыгнув со стула, Антон схватил свой телефон и чуть ли не вприпрыжку направился за Поповым. Предложение, бесспорно, обрадовало Шастуна даже больше, чем новость о том, что он попал в шоу.       Ночной воздух бодрил и отбивал всякое желание спать. Скромненько сев на пассажирское сидение, Антон захлопнул за собой дверку и провёл пятернёй по волосам, пытаясь хоть как-то уложить мокрые волосы, над «укладкой» которых хорошенечко потрудился дождь. Набрав чей-то номер, Арсений плюхнулся на своё сидение и довольно громко хлопнул дверкой, заставив Шастуна вздрогнуть. Но, видимо, не дождавшись ответа, Попов сбросил и с раздражением откинул телефон на заднее сидение. Казалось, что Арсений был бомбой замедленного действия, которая могла рвануть в любую секунду и убить всё живое на расстоянии сотни километров.       Антон, не решив стать первым, кого затронет взрывная волна, откинулся на спинку сидения и отвернулся к окну. Заведя машину, Арсений выехал на оживлённую улицу, на которой сновали машины и, неожиданно для Шастуна, с силой нажал на газ. Метнув быстрый взгляд на водителя, Антон уставился вперёд, чувствуя, как сердце ухнуло к пяткам, и молча наблюдая за тем, как мужчина ловко огибает машины, не забывая прибавлять скорость. Антон хотел кричать, чтобы этот чёртов придурок остановил машину и выпустил его наружу, но вместо этого лишь зачарованно смотрел на то, как быстро пролетает мимо них город и автомобили, сливаясь в одну-большую яркую кляксу. Шастун никогда не любил скорость и старался избегать быстрых машин, но в этот раз его околдовало увиденное, заставив сердце стучать быстрее. И вовсе не от ужаса.       Чёртов придурок, который неосознанно менял его размеренную жизнь.       Честно признаться, парень и не сразу понял, когда машина затормозила около его дома, а Арсений широко улыбнулся, наблюдая за реакцией своего пассажира. Хлопая глазами, парень медленно повернулся к нему и кивнул головой, не в силах вымолвить ни слова. Арсений, подавив смешок, продолжал всматриваться в большие зелёные глаза, в которых читалась неподдельная детская радость. Сладкая вата и настоящий ребёнок в душе — идеальное сочетание. Это был тот самый ребёнок, которого хотелось многому научить и показать.       Неожиданный телефонный звонок заставил Антона вздрогнуть и, полной грудью вдохнув приятнейший запах, буркнуть тихое «спасибо», а после выскочить из машины. Учащённо дыша, парень быстро добежал до своего подъезда и, открыв дверь, завалился в парадную, чуть не споткнувшись о небольшой порожек. Мысли в голове метались с невероятной скоростью, пытаясь перекричать друг друга, уверить Шастуна в чём-то. Но как бы они ни старались, парень слушал лишь одну, что задушено хрипела где-то в углу: «не влюбился».       «Я не влюбился!»