Heart shape box

      В гримёрке царила непривычно пугающая тишина, когда Шастун вернулся к друзьям. Он, решив перестраховаться, задержался в уборной на добрых полчаса, безустанно смотря на противоположную стену, где, словно бы в школьном туалете, было что-то написано маркером. Нервно сглотнув, парень осторожно прикрыл за собой дверь и, испуганно взглянув на Позова — свой спасительный круг посреди моря, направился к нему. Арсений, быстро посмотрев на Антона, вновь вернулся к созерцанию своего кожаного браслета на руке, который был почти идентичен браслету Шастуна, будто бы никогда и не видел его раньше. А Воля даже не взглянул на омегу, лишь сжал кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Отчего-то вздрогнув всем телом, явно не ощущая себя в полной безопасности, Шастун пристроился на диване рядом с Дмитрием; только сейчас он заметил, что Сергея не было в комнате.       Шастун, украдкой взглянув на Позова, затаил дыхание и до предела вжался в спинку дивана, из-за чего несколько пружин больно упёрлись ему в спину; беспричинный страх не оставлял парня ни на мгновение, то и дело заставляя сердце бежать быстрее, а кожу покрываться сотнями мурашек. Антон лихорадочно дрожал, боясь даже смотреть в сторону некогда возбуждённых альф, которые глазели на него, как на самый вкусный кусочек любимого лакомства. Шумно выдохнув, Шастун вновь посмотрел на совершенно спокойного Дмитрия, словно бы прося вытащить его из этого дерьма. Казалось, что молчание могло бы ещё надолго повиснуть в гримёрке, если бы Позов не взял ситуацию в свои руки, решив спасти задницу своего друга.       От одного из двух альф.       — Коли мы собрались, дамочки, то давайте делом заниматься, а не… — на этих словах мужчина покосился на Антона, от одного взгляда на которого Диме становилось не по себе. — И, кажется, наш ведущий всё-таки в чём-то прав, — при упоминании своей персоны, Воля взглянул на Диму и тотчас состроил горделивую гримасу, словно бы он создал лекарство от всех болезней. — Нужно пробовать себя и в других парах. Например, Антон с… — в этот момент дверь распахнулась и на пороге небольшой комнатки появился Матвиенко с бутылкой воды в руках, — Серёжей.       Услышав своё имя, мужчина, словно бы догадавшись о своей участи, хотел было незаметно ретироваться, но тотчас был схвачен Позовым, который, как показалось Антону, слишком быстро смог переместиться в другую часть комнаты. В глазах молодого человека отчего-то двоилось, голова казалось свинцовой, а усталость, словно яд, разливалась по венам, медленно отравляя тело, перекрывая доступ к здравым мыслям. Тряхнув головой, Шастун поморщился, будто бы он только что разжевал горькую таблетку, и судорожно передёрнул плечами. Он открыл рот и хотел было о чём-то поведать, как почувствовал сухость во рту, словно бы кто-то накормил его песком, и вновь сомкнул покусанные губы, которые он безустанно терзал последние несколько десятков минут.       Так и не сумев успокоиться, Антон, вместо двух пилюль, опустошил целую пластинку, совершенно не задумываясь о последствиях, которые, несомненно, уже начинали атаковать импровизатора, уверяя, что ближайшее времяпрепровождение вовсе не будет радужным.       — Эй, ты в норме? — голос Позова внезапно прозвучал где-то совсем рядом, прервав неприятное жужжание, которое уже некоторое время занимало всё внимание парня.       Вновь тряхнув головой, желая избавиться от своего странного состояния, Антон перевёл взгляд на Диму и утвердительно кивнул, а следом поднялся на ноги и, медленно переставляя их, словно бы боясь наступить мимо пола, направился к Сергею, который переводил удивлённый взгляд с Димы на Арсения, а после на улыбающегося Волю. Казалось, что последний и вовсе не заметил странности в поведении своего «тайного» предмета воздыхания.       Шастун не слышал, какую задачу перед ними поставил Воля; не слышал, как фыркнул Арсений и брякнул пару «ласковых» в сторону ведущего; не заметил, как удивлённо и одновременно испуганно на него внезапно уставились три пары глаз (Воля по-прежнему не замечал каких-либо странностей и продолжал так же зачарованно наблюдать за парнем).       — …плохая отметка… — Антон внезапно вздрогнул, услышав отрывок фразы, произнесённой Матвиенко некоторое время назад. — Хватит… отправишься к директору… договоримся? — парень каждый раз вздрагивал, когда голос Сергея с опозданием врывался в его черепную коробку.       Он был чертовски не в порядке. На несколько секунд Арсению даже показалось, что молодой человек с мгновения на мгновение свалится на пол, из-за чего он быстро подскочил к Антону и схватил его за руку, хотя этого и не требовалось — парень продолжал твёрдо стоять на ногах.       «Перепуганный мальчик. Глупый, перепуганный мальчик».       — Антон, — негромкий голос Попова и ощутимый шлепок по щеке образовали гремучую смесь, которая в одночасье вернула парня в нормальное состояние. — Придурок… — шумный вздох. — С тобой всё нормально? — положив ладони на щёки парня, Арсений заставил его взглянуть себе в глаза.       Сначала Антон уверенно кивнул, но, почувствовав, как голова снова начала наливаться свинцом, сделал несколько шагов назад и, облокотившись на что-то поблизости, вновь посмотрел в испуганные глаза Арсения, в которых горели какие-то странные огоньки:       — Я не в порядке.       Всё, что было в последующие несколько минут, парень не помнил. Картинка с удивлённо-испуганными лицами застыла перед глазами, а в голову незвано ворвался шипящий звук, похожий на помехи старого телевизора. На мгновение ему даже почудилось, что он потерял сознание, отправился в темноту, которая почему-то не на шутку пугала и заставляла кожу покрываться мурашками. Темнота казалась неестественно липкой и мерзкой; она была похожа на паутину, которая обволакивала собой его лёгкие, сдавливая, перекрывала дыхание. Он уже успел проклясть себя за собственную глупость и передозировку чёртовыми пилюлями, которые могли повлечь за собой абсолютно неизвестные последствия, ведь на всех они действовали по-разному. Кого-то они вырубали на сутки, кого-то приковывали к унитазу, кого-то вводили в состояние глубокого и беспробудного бреда, а в самых редких случаях они могли довести до больничной койки. Но к чему они могли привести Антона, оставалось загадкой.       Застывшая картинка неожиданно двинулась, словно кто-то нажал на «play», и парень увидел перед собой обеспокоенное лицо Дмитрия, который безустанно обвинял Антона в глупости.       — Может, его в больницу? — громкий голос Матвиенко резанул по барабанным перепонкам, заставив Шастуна поморщиться.       — Нет, — Дима покачал головой и внимательно посмотрел на Антона. — Арс, отвези его домой. К вечеру будет ясно, на что себя этот придурок обрёк, а пока… — но не успел он договорить, как в разговор встрял Воля, а Шастун вновь начал слышать шипение.       Он не понимал, о чём говорили его коллеги, и лишь наблюдал за тем, как разнообразные эмоции сменяли одна другую. Казалось, что Арсений сделался настолько злым, что готов был броситься на Волю в любую секунду; сильная рука Сергея удерживала его за плечо, не позволяя натворить ошибок. Закрыв глаза, парень почувствовал, как приятная истома в одночасье наполнила его тело, стремительно вытесняя из реального мира, стремясь поскорее унести его в полную тишину, где его никто не сможет найти. Даже если очень захочет.       — Пшёл к чёрту, — толкнув Павла плечом, Арсений прошёл мимо него к Антону, чей вид оставлял желать лучшего; дотронешься — рассыплется.       Услышав до боли знакомый голос, который магическим образом проник в черепную коробку Шастуна, в мгновение ока разрушив все преграды, которые довольно долго выстраивал организм, Антон улыбнулся, внезапно ощутив себя чуточку лучше, чем ещё секунду назад. Тяжело разомкнув веки, молодой человек встретился взглядом с голубо-серыми глазами, которые почему-то показались ему самым прекрасным, что он когда-либо видел в своей жизни. Когда Попов осторожно дотронулся до его плеча, Антон вздрогнул, почувствовав тепло мужчины, которое заставило сердце замереть на пару мгновений, а после завестись с новой силой.       — Всё будет хорошо, — прошептал Арсений на ухо Антону; тот вздрогнул, словно бы кто-то включил вентилятор.       Потянув больное тело на себя, мужчина перехватил парня за талию и, грозно взглянув на Павла, направился прочь из гримёрки. Дима попытался о чём-то оповестить Арсения, но тот наотрез отказался слушать и, выйдя в коридор, громко хлопнул за собой дверью; Шастун поморщился, как будто кто-то взорвал в его голове петарду. Тяжело вздохнув, Дима Позов покачал головой и осторожно сел на диван, но тотчас вскочил вновь, почувствовав под собой какой-то предмет. Внимательно осмотрев широкую цепочку, которыми в последнее время любил обвешиваться один из их небольшой труппы, мужчина посмотрел на Сергея, который лишь пожал плечами. Внезапно чьи-то цепкие пальцы вырвали украшение из рук Димы; тот даже и опомниться не успел, как около его носа появилось наглое лицо «главного голубя».       — Вы пока отрепетируйте, а я пойду догоню нашего больного и его сопровождающего, — последнее слово Воля выплюнул не без толики яда и выскочил за дверь прежде, чем мужчины успели понять, что никакой ситуации им не было задано.       — Дурдом! — констатировал Матвиенко и, плюхнувшись на диван рядом с Димой, тотчас ойкнул — пружина так некстати вонзилась ему в мягкое место.       Крепко держа неестественно тяжелое тело Антона, Попов старался даже не смотреть на своего друга, дабы не сорваться с катушек и не наброситься на бедного омегу прямо в коридоре; запах сладкой ваты вновь начал появляться в воздухе, оседая на языке альфы. Шастун, видимо, почувствовав себя в большей безопасности, чем ещё несколько минут назад, начал что-то негромко лепетать, но мужчина не мог понять и единого слова. Неожиданно чья-то рука легла на плечо Арсения, останавливая и начиная тянуть на себя. Обернувшись, мужчина увидел наглую ухмылку и скривился.       — Тут Тошик свой браслет забыл.       Поёжившись от того, что Воля назвал его Антона Тошиком, Арсений незаметно прислонил парня к стене и вновь зыркнул на неприятеля. Сделав вид, что он не заметил явного недовольства Попова, Павел улыбнулся и уже собирался вложить бижутерию в ладонь Шастуна, как Арсений перехватил руку ведущего и, отпустив Антона, который теперь стоял только благодаря стене, сделал пару шагов к нему, заглядывая прямо в глаза:       — Ещё раз ты… — но не успел мужчина договорить, как Павел громко усмехнулся, перебивая его.       — Он не твоя собственность, чтобы ты распоряжался им, Попов, — с нажимом произнёс Воля и сделал шаг в сторону, собираясь обойти мужчину, как тот толкнул его к противоположной стене.       — Антон — человек, а не мебель, чтобы быть чьей-то собственностью, — огрызнувшись и потеряв контроль над собой, Арсений ещё раз толкнул Волю в плечо.       В следующую секунду он почувствовал резкую боль в области скулы; видимо, Воля целился в глаз, но промахнулся. Чертыхнувшись, Арсений со всей силы зарядил своему врагу в лицо, отчего тот, не успев увернуться, схватился руками за нос и с вызовом посмотрел на Арсения; тонкая струйка крови потекла между пальцев юмориста. Резко оторвав руку от лица, Воля набросился на Арсения, но, не сумев повалить того наземь, сам оказался прижатым к противоположной стене, где неподалёку стоял Шастун. Парень понимал, что происходило прямо перед ним, но не мог ничего сделать — тело будто бы приросло к холодной крашеной стене. Пока молодой человек пытался совладать с собой, мужчины успели потерпеть друг от друга существенный урон. Сплюнув кровью на пол, Воля в очередной раз ударил Попова в лицо, но промазал и тотчас согнулся пополам, почувствовав резкую боль в районе солнечного сплетения. Было очевидно, что Попов побеждал, но Воля не собирался сдаваться.       — Простите, — неожиданно женский голос прозвучал в нескольких метрах от кровопролитной битвы, — я просто… — на несколько мгновений девушка растерялась, но тут же опомнилась и продолжила: — Вы не подскажете, как мне найти Павла Волю, а то я, кажется, заплутала в этих коридорах, — она демонстративно оглянулась назад.       Вытерев тыльной стороной ладони кровь с лица, Попов облокотился на стену рядом с Шастуном и заглянул в его глаза, которые смотрели на мужчину с каким-то странным, прежде неизвестным ему чувством; Арсений почувствовал более концентрированный запах сладкой ваты. Сделав глубокий вздох, стараясь игнорировать боль, Воля медленно повернул голову в сторону таинственной незнакомки и попытался улыбнуться, но разбитая губа не позволила этого сделать, одарив вспышкой боли. Кое-как выпрямившись и облокотившись на стену, Павел поднял один палец вверх, внимательно вглядываясь в девушку, которая казалась ему размытым пятном:       — Это я.       — А-а, хорошо, — незнакомка осеклась и перевела взгляд на некогда белую рубашку Воли, что сейчас украшали капельки крови. — Мне бы… Мы можем поговорить с глазу на глаз?       Облизнув разбитую губу, Павел неоднозначно хмыкнул и, видимо, вернув себе чёткое зрение, ещё раз внимательно осмотрел девушку с довольно приятным голосом и кивнул, показывая рукой куда-то вглубь коридора, где, по идее, были только уборная и комната с разным хламом, именованная кладовой. Когда незнакомка настороженно посмотрела на вытянутую руку, а после на далёкую дверь в конце коридора, Арсений неожиданно поймал себя на мысли, что он уже где-то видел эту девушку. Возможно, даже на голубом экране несколько недель назад, когда…       Ляйсан Утяшева?!       Внимательно посмотрев на Антона с Арсением, девушка двинулась вперёд по коридору, а за ней, даже не взглянув на мужчин, двинулся Павел. Несмотря на боль, которая, несомненно, терроризировала Волю, тот старался идти как можно раскрепощённей и увереннее, словно бы старался произвести впечатление на даму.       — Сень, ты придурок, — негромко усмехнулся Шастун, поворачивая голову в его сторону.       Состояние «овоща» сменилось на что-то другое, странное и непонятное, отчего парень облегчённо выдохнул, боясь даже предположить, какое действие пилюли произведут на него дальше. В этот самый момент Антон поклялся, что больше никогда не примет ни одной таблетки, даже если это будет жизненно необходимым.       — Поехали домой, — Попов улыбнулся и, приобняв Шастуна за талию, направился к выходу из здания.       Жаркое солнце нещадно пекло мегаполис, словно бы желая до конца дня истребить всё живое, превратив его в небольшие кучки пепла, из которых не суждено будет возродиться фениксам. Добравшись до ближайшего дерева, Арсений неожиданно остановился и, пошарив по карманам, набрал какой-то номер на телефоне. Шастун, не произнося ни слова, заинтересованно наблюдал за действиями мужчины и надеялся, что все проблемы покинули его, по крайней мере на сегодняшний день, как внезапно уловил манящий запах и тотчас встретился с голубыми глазами Попова.       У них было два выбора: бежать как можно дальше друг от друга или поддаться бушевавшим чувствам, вступить на шаткую канатную дорогу безумия.       — Такси подъедет через десять минут, — огласил Арсений.       Через несколько секунд, сам того не ожидая, он потянул Антона за воротник рубашки, заставляя молодого человека приблизиться к себе, слиться с ним в нежном поцелуе. В этот самый момент для них больше не существовало ничего вокруг, кроме этих манящих запахов и прикосновений, которые доставляли максимум удовольствия. Ощущая металлический привкус крови во рту, Антон только сильнее отдавался животному желанию, зарываясь пальцами в слипшиеся от крови волосы Арсения.       Внезапно Попов отстранился и, покачав головой, заглянул в удивлённые глаза молодого человека.       — Я не думаю, что… — он тяжело вздохнул, не в силах продолжить.       — Я готов, — решительно заявил Антон, — они всё равно не подействовали в полную силу или подействовали совсем не так, и если тебя не будет рядом, я буду испытывать адские муки. Поможешь мне избавиться от них?       Негромко усмехнувшись, Арсений растянул губы в улыбке, наплевав на разбитую губу, и вновь притянул Антона к себе, обнимая и утыкаясь носом к нему в плечо.       Пока таблетки худо-бедно действовали, мужчины могли совладать с собой, но их действие медленно подходило к концу, приоткрывая дверку в мир сладостного безумия.       Передозировка пилюль сотворила с Шастуном одновременно прекрасную и ужасную вещь — в несколько раз усилила запах сладкой ваты.

***

      Стоило машине затормозить около дома Шастуна, как Арсений с Антоном, чуть не забыв расплатиться, быстро вывалились на улицу. Казалось, что за то время, пока они провели в пути, воздух стал более раскалённым и нещадно жёг лёгкие импровизаторов; каждый вдох сопровождался неприятной болью. Запах сладкой ваты с каждой минутой всё ярче чувствовался в воздухе, перекрывая все мысли в голове Арсения, запрещая думать, заставляя подчиняться какой-то неизведанной силе, что запускала сердце с двойной силой, а кожу покрываться мурашками от каждого вздоха Антона.       Едва добравшись до лифта, который каким-то магическим образом оказался в рабочем состоянии, Арсений притянул к себе Шастуна прежде, чем двери «железной банки» успели закрыться. Прижав молодого человека к разрисованной чёрным маркером стене, Попов начал жадно целовать Антона, немного посасывая его нижнюю губу. Шастун, совершенно опьянев от металлического привкуса крови, начал было стягивать с Арсения майку, но остановился и забрался руками под неё, начиная горячими пальцами блуждать по коже, дотрагиваясь до небольших родинок.       Когда лифт неожиданно остановился и двери распахнулись, парочка, даже не обратив внимания на старушку, что уронила свою трость от увиденного, не отвлекаясь друг от друга, направилась в сторону нужной квартиры. Кое-как открыв дверь, Арсений отпрянул от Антона и, затолкнув того в квартиру, несколько раз повернул ключ в замочной скважине, скрывая их безумие от посторонних глаз.       Слишком личное, чтобы рассказывать об этом в интервью или придумывать различные миниатюры.       Стянув с себя один ботинок, Антон вновь прильнул к манящим и сладостным губам Арсения, который не успел даже опомниться, как вновь прижал желанное тело к стене, начиная расстёгивать маленькие пуговки на рубашке. Медленно проведя ладонями по спине мужчины, Шастун прервал поцелуй и закинул голову назад, а в следующую секунду почувствовал горячее дыхание на своей шее и обжигающие поцелуи, которые, казалось, сжигали кожу, желая навсегда остаться шрамами, своеобразным напоминанием об этом мгновении.       Прекрасном мгновении.       Не выдержав, Арсений резко дёрнул рубашку, отчего последняя пуговка отлетела в сторону, видимо, попав в одного из двух котов, — протяжное шипение сообщило об этом.       Немного оттолкнув мужчину назад, Антон отпрянул от стены и направился куда-то спиной, увлекая любовника за собой, решив, видимо, перебраться в более мягкую кроватку. Но, по иронии судьбы, парень повернул раньше, чем было нужно и совершенно неожиданно для себя забрёл на кухню. Арсений, не желая прерываться из-за каких-то глупостей, усадил Антона на деревянный стол и прильнул к нему ещё ближе, каждой клеточкой тела ощущая сумасшедшее тепло молодого человека. Казалось, Шастун был настолько горячим, что одно неверное движение мужчины и майка на нём воспламенится.       — Пойдём… в спальню, — обжигающее дыхание Антона куда-то в ухо.       — Я хочу кушать, — не задумываясь, ответил Попов и одним движением стянул с себя майку, ненужную материю, преграду, что мешала мужчинам в полной мере наслаждаться теплом друг друга.       Поцеловав парня в губы, Арсений схватился за рубашку и начал неспешно стягивать её с Шастуна, оголяя одно плечо и тотчас припадая к нему губами, нежно посасывая кожу, оставляя засосы. До боли закусив нижнюю губу, Антон в очередной раз закинул голову назад и, не выдержав ласк, негромко простонал, сомкнув пальцы на затылке мужчины. Первый желанный стон, слетевший с губ любовника, сорвал последние тормоза в голове Арсения: его рука уверенно потянулась к пряжке своих штанов. Ловко расстегнув ремень, Попов вновь прильнул к немного припухшим губам молодого человека и потянулся к его штанам, в это же самое время Антон стянул с Арсения джинсы и обхватил длинными пальцами его упругие ягодицы. Спустя несколько мгновений пряжка поддалась альфе и тот быстро стащил штаны на лодыжки Антона, а после прижал парня к себе, ощущая его каменный стояк в районе своего живота.       Сердцебиение обоих стало настолько громким, что, казалось, его было слышно во всём доме. Громкое и постоянно ускоряющееся «тук-тук-тук». Создавалось впечатление, что они и были огромным сердцем, которое вылечил какой-то искусный доктор, соединив этих двоих вместе. Шумные вздохи и тихие стоны заполняли собой всё пространство комнаты, делая воздух нереально жарким и тяжёлым.       Он полностью пропитался сладкой ватой и чем-то ещё, нереально возбуждающим и вкусным.       Два кота, выглянув из-за угла, несколько недолгих секунд заинтересованно наблюдали за своими хозяевами, а после Йогурт дотронулся своим носиком до подруги и быстро удалился в одну из комнат, Черника последовала за ним. Видимо, не только для людей в этот вечер был слишком жаркий воздух.       Неожиданно Антон оторвался от сладких губ и начал целовать ключицы мужчины, постепенно спускаясь всё ниже, нежно целуя горячую кожу, оставляя на ней влажные следы. От каждого ласкового прикосновения Антона к его коже дыхание Арсения становилось более сбивчивым и тяжёлым; он забывался, полностью отдаваясь сумасшедшему чувству, что с невероятной скоростью разрасталось в его груди; это было что-то колючее, огромное, и оно всё увеличивалось и увеличивалось, заставляя задыхаться и совсем неслышно шептать имя любимого человека. Стоило Антону немного оттянуть резинку трусов и потянуть их вниз, как мужчина довольно резко поднял Шастуна с колен, на которые он уже успел опуститься, не позволяя ему сделать задуманного.       — Я делаю что-то не так? — неожиданно испуганный голос молодого человека резанул по барабанным перепонкам.       Одна мысль о том, как красивые губы Антона будут нежно обхватывать его член будоражила сознание мужчины и заставляла желать парня ещё больше. Но в то же время он отчего-то был настоятельно против этого.       Не сегодня.       — Всё так, — вымолвил Арсений и впился в губы молодого человека, заставляя его забыть об этом недоразумении.       Медленно пройдясь пальцами по телу Антона, ощущая каждое торчащее ребро, мужчина достиг резинки трусов и неожиданно дёрнул их вниз, освобождая возбуждённую плоть от тесной материи. Шастун издал громкий стон, когда рука мужчины обхватила его член, а большой палец задел головку. Свободной рукой стянув с себя боксеры, Арсений обхватил ладонью оба члена и начал медленно двигать рукой вверх-вниз, заставляя парня откидывать голову от наслаждения и до боли закусывать губы. Ощущения обжигали, накатывали волнами, прошивали позвоночник.       Запредельно.       Уловив тот момент, когда Антон был практически на пределе, Арсений снова посадил его на стол и, заставив Шастуна откинуться немного назад, широко раздвинул его ноги, согнув в коленях, и резко вошёл в молодого человека. Полустон-полукрик сорвался с губ Антона и тот ухватился руками за края стола, чувствуя неестественно сильную боль, которая, правда, длилась недолго. Когда по лицу Шастуна скользнула тень наслаждения, Арсений начал двигаться быстрее, грубее, до предела вколачиваясь в омегу. Сначала Антон не отвечал, судорожно хватая ртом тяжёлый воздух, но с каждым новым толчком он всё более привыкал к ощущениям, и вскоре их тела начали двигаться в унисон, сливаясь воедино, танцуя прекрасный танец любви.       Громкие стоны, словно песня, разлетались по всей квартире и явно тревожили недовольных соседей, вроде той бабки у лифта, которая, кажется, до конца жизни будет помнить тот самый момент, когда она решила прогуляться на свежем воздухе в этот день.       Чувствуя приближение скорой разрядки, Арсений прикусил нижнюю губу и, толкнувшись в последний раз, еле успел выйти из омеги, который уже излился себе на живот несколько секунд назад. Кончив на кухонный пол, мужчина прикрыл глаза и нежно поцеловал парня в коленку, а после заглянул в его зелёно-серые глаза, которые в данный момент были невероятно красивы. Кровь непонятными узорами украшала нижнюю часть лица Шастуна, как, собственно, и лицо Арсения. И неясно было, Воля был этому причиной или их страстные, поистине неудержимые поцелуи.       Неожиданно в дверь постучали, нарушая прекрасное мгновение. Приподнявшись на локтях, Антон откинул мокрую прядку волос с лица и с удивлением взглянул на мужчину:       — Ты ждёшь кого-то? — слишком резко спросил парень, из-за чего стало понятно, что он был явно не рад гостям.       Ему не хотелось в эти минуты делить Арсения с кем-то другим, не хотелось, чтобы он пропадал из виду и переставал прикасаться к нему. Вскоре запахи сладкой ваты и ещё одного компонента вновь до предела наполнят лёгкие импровизаторов, и Антону снова понадобится помощь, которую сможет оказать только Попов.       — Да это Поз, наверно, с Серёгой, — тяжело вздохнув, Арсений протёр лицо тыльной стороной ладони, ещё сильнее размазывая кровь, и, посмотрев на Шастуна, улыбнулся, — я сейчас их с лестницы спущу, и мы продолжим, — он усмехнулся, — я всё ещё голодный, — подмигнув и натянув на себя трусы, он скрылся в коридоре.       Улыбнувшись, парень откинулся на гладкую поверхность стола и уставился на потолок, где около лампы кружило несколько жучков; в этот момент их жужжание и вовсе не казалось раздражающим, а, напротив, даже мелодичным и успокаивающим. Прикрыв глаза, он неожиданно вспомнил ту самую драку в коридоре и невольно усмехнулся, понимая, что он до безумия любит этого человека, который защищал его от нахального альфы. Шрамы украшают мужчину. Это относилось и к Арсению. Немного разукрашенное лицо и несколько синяков на теле добавляли мужчине какое-то очарование, что ещё больше заводило Антона.       Он любил Арсения, и сейчас уже был точно уверен в своём суждении.       До боли в груди. До звёздочек перед глазами. До чёртового безумия, в которое он каждый раз окунался с головой, когда видел перед собой любимое лицо.       Тем временем Арсений уже подошёл к двери и, повернув ключ, собирался тактично объяснить друзьям, чтобы они убирались к чёртовой бабушке, желательно до конца недели, а лучше месяца, как неожиданно замер с открытым ртом, встречаясь взглядом с неожиданной гостьей — неизвестной ему женщиной, чьё лицо с каждым мгновением становилось всё грознее, что прибавляло ей несколько лет.       — Вы к кому? — удивился мужчина, осматривая женщину с ног до головы.       Грозное лицо в мгновение изменилось на удивлённое, и, истерически усмехнувшись, женщина покачала головой, а после выставила руку в бок, упираясь ладонью в косяк:       — К обогʼзевшему бывшему квагʼтигʼанту, как я понимаю.       Нервно сглотнув, Арсений невольно отступил на пару шагов назад и, схватив с вешалки первую попавшуюся вещь, коей оказалась кожаная куртка, и прикрылся ей, словно бы это могло как-то изменить сложившуюся ситуацию.       Видимо, услышав знакомый, немного хриплый и картавый голос, Антон натянул на себя трусы со штанами, не додумавшись застегнуть «магазин» и выглянул в коридор. Женщина тотчас перевела на него взгляд и как-то желчно усмехнулась.       — Антонина Олеговна, это не то, о чём вы подумали, — парень выпалил первое, что пришло к нему в голову, но тотчас покраснел и взглянул на растерянного Арсения, который не знал, что ему делать, то ли спрятаться, то ли защищать себя и Антона. — Я могу всё объяснить.       — Давай, Шастун, удиви меня интегʼесной истогʼией о том, что он пгʼосто за солью зашёл, — она перевела взгляд на Арсения и усмехнулась.       Где-то в квартире раздался звон, который означал только одно: коты решили повеселиться.       — И это ты мне тоже объяснишь?