Heart shape box

Пойдем со мной, моя душа, Гулять по лезвию ножа На грани неба и земли, Ловить Планеты-Корабли.

      Шумно выдохнув, Арсений поднялся с кровати и, стараясь не наступить на чью-нибудь лапу или хвост, медленно подошёл к балкону. Луна мягким серебристым светом пробиралась в комнату. Убрав шторку, что заслоняла дверку на балкон, осторожно, дабы не разбудить Антона, который чем-то ещё недавно гремел на кухне, опустил дверную ручку вниз и вышел на воздух. Прикрыв глаза, он полной грудью вдохнул прохладный ночной воздух и облокотился на перила, устремляя взгляд вдаль, на сотни ярких огней на горизонте. Казалось, что в этот момент для мужчины не существовало ничего, кроме этого самого мгновения, которое выдернуло его из собственных мыслей, дав глоток такого необходимого для жизни воздуха.       Время неспешно приближалось к трём ночи, а Арсений до сих пор не мог сомкнуть глаз. Мысли бесконечной вереницей крутились у него в голове, не желая оставлять в покое, постоянно подкидывая воспоминания о прошедшем вечере и новом знакомом, чья ухмылка прочно засела перед глазами. Сколько бы он не пытался отвлечься, подумать о чём-то хорошем и заснуть, мысли то и дело возвращались к нежелательному человеку — Воле. Внезапно негромкий смешок юмориста прозвучал в голове, запуская какие-то механизмы, из-за которых кровь стремительно закипела в жилах Попова; злость, неконтролируемая и необъяснимая, накрыла его с головой. Казалось, что лишь одна мысль о «главном голубе» могла вывести Арсения из себя, заставить его начать представлять самые кровавые подробности смерти Павла.       Это пугало.       Зажмурившись, Попов шумно втянул носом прохладный воздух, который начал медленно остужать его пыл. Поставив локти на перила, Арсений сложил ладони в замок и положил на них голову, вновь начиная смотреть на никогда не спящий город. Неожиданно в квартире что-то упало, но мужчина даже не обратил на это никакого внимания и поднял голову к светлеющему небу, на котором всё ещё ярко горели звёзды. Внезапно чья-то горячая ладонь дотронулась до холодной спины Попова, отчего тот вздрогнул и медленно повернул голову к нежданному гостю на своём маленьком островке вечных дум.       — Почему ты не спишь? — сонным голосом поинтересовался Антон, вставая рядом с Арсением.       — Не знаю, — мужчина отчего-то усмехнулся. — Наверное, бессонница… Совсем не хочется спать, — он устремил взгляд на парня, который уже крутил в руках неизвестно откуда взявшуюся сигарету. — А ты?       — Выпроваживал Йогурта из своей комнаты; он слишком любит трепать занавески, ты не замечал? — вопросил он, но, не дождавшись ответа, продолжил: — Я просто увидел твой силуэт на балконе и решил выйти.       Зевнув, явно еле сдерживаясь, чтобы не задремать прямо на перилах, Шастун щёлкнул зажигалкой, на секунду освещая лицо Арсения тёплым светом, и закурил, вбирая в лёгкие дым, наслаждаясь звуком искрящегося огонька на конце сигареты, которая превращала табак и бумагу в пепел. Задержав дыхание на пару секунд, Антон выпустил вверх молочную дымку, облизывая пересохшие губы, и уже собирался сделать вторую затяжку, как Попов неожиданно выхватил у него сигарету и, воспользовавшись моментом замешательства друга, выкинул её вниз, с балкона. Вскоре маленький огонёк совсем потух.       — Ты чего творишь? — выпалил парень, опомнившись через несколько секунд, и взглянул вниз, словно бы это как-то могло вернуть его недокуренную папироску обратно. — Я ведь не…       — Хватит гробить своё здоровье, — непривычно строго ответил мужчина, но тут же широко улыбнулся, заметив огромные глаза Шастуна, который в данную минуту был похож на маленького ребёнка, у которого отняли его любимую игрушку. — Эй, посмотри вверх, — вдруг воскликнул мужчина, кивком показывая на необъятное ночное небо. — Взгляни на эти звёздные прыщи на лице небосвода, — усмехнувшись, он приблизился к по-прежнему шокированному парню и как бы невзначай положил свою ладонь на его руку.       Холодок, словно змейка, пробежал по оголённой спине Антона, заставив того вздрогнуть и обратить свой взгляд на Арсения, который, будто бы забыв про парня, с интересом глядел на ночное небо. Нахмуренность, с которой Антон прожигал своего соседа первые несколько мгновений, начала медленно исчезать, уступая место улыбке, которая рвалась наружу. Шастун и вправду уже несколько раз задумывался о том, чтобы отправить пачку сигарет в мусорку и больше никогда о ней не вспоминать, но у него не хватало сил — хотелось выкурить последнюю, после которой каждая последующая становилась «последней». Подняв взгляд на «прыщи небосклона», Антон улыбнулся ещё шире, неожиданно понимая всю глупость этого названия, а следом снова зевнул, больше не в силах противиться сну.       — Пошли в люлю? — взглянув на сонное лицо Шастуна, Арсений, сам того не желая, широко зевнул.       Согласно кивнув, парень улыбнулся и на мгновение замер, смотря строго перед собой, а после, хмыкнув, быстро вышел с балкона. Ещё раз взглянув на необъятные просторы ночного неба, Арсений глубоко вздохнул, почувствовав, что глаза и впрямь начали слипаться, а мысли о прекрасном соседе вытесняли собой Волю. Развернувшись, мужчина зашёл в квартиру и, закрыв дверку, остановился, удивлённо смотря на Антона, который по-хозяйски сидел на разложенном диване.       — Ты не против, если я посплю сегодня с тобой? — Антон, как будто не ожидая от себя такой смелости, опустил глаза вниз, но через несколько мгновений вновь устремил взгляд на Арсения. — Я боюсь замёрзнуть…       Опешив, мужчина несколько долгих секунд молча смотрел на немного испуганного Шастуна, который и вправду не верил, что смог сказать эти слова вслух. Парень чувствовал, как его сердце бешено колотилось в грудной клетке, оглушая; он боялся услышать «нет». Наконец-то переварив смысл сказанного, Арсений растянул губы в улыбке и оживлённо кивнул, усаживаясь рядом с Антоном. Парень, явно истратив весь запас смелости, осторожно отодвинулся назад, прижимаясь спиной к спинке дивана, и устремил взгляд на небольшой фантик на полу, который откуда-то притащили коты. Он боялся посмотреть на мужчину. Неожиданно Антону показалось, что всё происходящее было лишь хорошим сном, и сейчас его должен был разбудить чей-то шершавый язык, как неожиданно подушка огрела его по ногам, заставив вздрогнуть и с испугом взглянуть на мужчину, который отчего-то улыбался, видимо, совсем перестав контролировать себя, поддавшись манящему запаху и внутренним желаниям, которые буквально кричали в черепной коробке, заставляя становиться чуточку смелее.       Негромко фыркнув, явно недовольный тем, что у Арсения хватило смелости напасть на него, парень схватил вторую подушку, которая так кстати оказалась совсем рядом, и ударил Попова по голове, отчего тот вновь схватил своё «оружие». Казалось, что в этот момент вполне зрелые мужчины превратились в озорных маленьких детей, которые и минуты не могли усидеть на месте, постоянно желая нашкодить. Удары подушек сыпались со всех сторон; никто не хотел сдаваться первым, и вправду ощутив себя защитником своей территории. Весёлый смех звоном отдавался в каждом укромном уголке квартиры, пробудив ото сна двух домашних любимцев, которые поспешили в зал и, увидев безумие, что там творилось, осторожно прокрались на кресло и, свернувшись рядом друг с другом клубочками, не переставали наблюдать за озорниками.       Видимо, не только Арсений с Антоном испытывали друг к другу симпатию в этой квартире.       Неожиданно одна из подушек порвалась, а комнату заполнила пелена летающих перьев. Чихнув, Антон отбросил в сторону разорванную подушку и зажал нос пальцами, с улыбкой наблюдая за Арсением, который хаотично махал руками, стараясь отогнать от себя перья. Внезапно мужчина остановился и устремил взгляд в озорные глаза напротив — на парня, который выглядел так очаровательно: растрёпанные волосы и… Шумно сглотнув, Попов, будто бы забыв про всю осторожность, подчинившись манящему запаху, который почему-то стал на порядок сильнее, медленно потянулся к парню и через несколько мгновений коснулся его щеки своими устами. Антон вздрогнул, но не от испуга, и шумно выдохнул в приоткрытые губы мужчины, заставив того стать ещё ближе, прервать все преграды между ними. Арсений медленно провёл языком по чужим устам, а после вторгся в горячий рот парня, переплетая их языки в старом безудержном танце. Мужчина неожиданно вздрогнул, почувствовав, как холодные пальцы Антона осторожно скользили по его напряжённой спине, цеплялись за плечи, притягивая к себе. Дотронувшись затылком до подушки, Шастун внезапно выставил руки вперёд, прервав поцелуй, противясь сладостному запаху. Заглянув в глаза Антона, Арсений понял всё без слов и, отстранившись, лёг рядом с Шастуном, а после притянул его ближе к себе.       В комнате на несколько недолгих секунд повисла звенящая тишина, которую поспешило нарушить негромкое мурчание с кресла.       — Спокойной ночи, Сень, — прошептал Антон, пытаясь поудобнее устроиться на Арсении.       Вытащив из волос парня несколько перьев, Попов улыбнулся и провёл по ним ладонью, оттягивая несколько прядок.       — Сладких, Брэд Питт, — мужчина тотчас ойкнул, почувствовав, как несколько пальцев молодого человека прошлись между его рёбер.       Вскоре, уткнувшись носом в грудь мужчины, Антон негромко засопел; Арсений ещё некоторое время смотрел на спящих котов, стараясь противиться сладостному запаху, который почему-то действительно стал на порядок выше.       Попов сдерживал в себе безумие, что рьяно рвалось наружу.

***

      Арсений, повернувшись на бок, неожиданно слетел с дивана на пол, не рассчитывая, что он так скоро закончится. Одеяло упало следом, накрыв мужчину с головой. Что-то сонно пролепетав, он неспешно стянул с себя покрывало и тотчас зажмурился: яркое солнце, пробираясь сквозь шторы, не на шутку слепило глаза. На мгновение Попову показалось, что это было вовсе не солнце, а сотни лампочек, при взгляде на которые в глазах ещё надолго оставались чёрно-жёлтые пятна.       Покачав головой, отгоняя остатки сна, он сделал вдох полной грудью и, широко раскрыв глаза, повернул голову в сторону дверного проёма, откуда тянулся сладостный запах сладкой ваты; за ночь он стал более концентрированным и… возбуждающим? На автомате поднявшись на ноги, мужчина уже собирался направиться к эпицентру запаха, как неожиданно чихнул, почувствовав неприятный цветочный аромат, который стремительно заменял собой сладкую вату. Арсению почудилось, что он каким-то магическим образом внезапно оказался на лугу, где нескончаемо жужжали пчёлы, прибывшие собирать нектар.       «Что за чёрт?»       Чихнув ещё несколько раз, мужчина зажал пальцами нос и поспешил в сторону комнаты Антона, дверь в которую была закрыта. Постучав, Арсений услышал, как за дверью что-то упало, а после прозвучал негромкий голос парня; кожу Попова покрыли мурашки. Спустя несколько мгновений послышались быстрые шаги, а следом дверь немного приоткрылась, и парень высунул голову, с неким испугом глядя на друга.       — Поставщиком нектара для пчёл заделался, юный бизнесмен? — не отпуская носа, произнёс Арсений, из-за чего голос был несколько гнусавым и неприятным.       Открыв рот, Антон тотчас закрыл его, видимо, не зная, как ответить на заданный вопрос. Стараясь унять дрожь, которая не переставала сотрясать его с самого утра, парень нервно сглотнул и закашлялся, заставив мужчину попятиться от двери и нахмуриться.       — Ты заболел что ли? — вопросив, Арсений ещё более внимательно посмотрел на друга и, заметив капельку пота у него на лбу, снова учуял притягательный запах любимого детского лакомства, который не хотел уступать своё место каким-то цветам. — Э-э-э, может за лекарствами сгонять?       — Нет, — довольно громко выпалил парень и, мгновенно оживившись, замахал головой. — Я… Сама пройдёт. Было уже такое. Точно тебе говорю, — протараторив, Антон шумно вздохнул и, скрывшись в собственной комнате, произнёс: — Езжай на студию один, я немного задержусь дома. Нужно кое-что сделать.       — Может, тебе помочь? — спросив, он закрыв глаза, наслаждаясь приятным ароматом, который неистово манил к эпицентру сего запаха, как неожиданно в нос снова ударила цветочная вонь; Арсений чихнул.       — Я боюсь, Сень, — шёпотом, дабы мужчина не услышал, произнёс Антон, осторожно садясь на постель и хватаясь руками за отросшие волосы. — Нет, я вроде как самостоятельный мальчик, мам, — вызывающе усмехнувшись, громко сообщил он и прикрыл глаза, стараясь успокоиться, привести взвинченные мысли в порядок.       Услышав негромкое бурчание за дверью, Антон тихо выругался и устремил взгляд на разбитый флакон духов, которые, по всей видимости, принадлежали ещё хозяйке квартиры и она просто-напросто забыла их забрать. Истерически усмехнувшись, парень откинулся на кровать, осознавая, насколько глупой была его идея. Как будто духи и вправду смогли бы скрыть усилившийся запах, который оповещал о предстоящей течке. Закрыв глаза, Шастун повернулся на бок и уткнулся носом в подушку, чувствуя, как его кожа покрывается испариной; через пару мгновений он вздрогнул. Этот «цветочный» период и вправду по большей части напоминал простуду: температура тела росла, но парню было холодно; вялость и желание что-то творить сменяли друг друга поочерёдно, словно бы стараясь свести омегу с ума.       Проклиная свою опрометчивость, Антон посмотрел на тумбочку, где лежала лишь одна неполная пластинка таблеток, которые помогали сбивать запах в самых нежелаемых ситуациях. Хотя Шастун раньше почти и не пользовался ими — во время течек он запирался у себя в квартире и стойко переживал этот сложный для себя период. А сейчас, когда мужчина его мечты находился в нескольких метрах от него, Антон до дрожи в коленях боялся признаться себе, что мысли об Арсении уже не просто жили в его голове, а терроризировали воспалённый мозг, давая сильные импульсы по всему телу. Он чертовски боялся и с ужасом думал о том, что случится, когда течка всё-таки начнётся.       Пожалуй, в данный момент парень боялся этого даже больше, чем своего самого главного страха — клоунов.       — Может, ты всё-таки передумаешь? — голос мужчины прозвучал из-за двери как-то странно, словно бы ему не хватало воздуха.       Чёртовски не хватало воздуха. Он задыхался.       — Иди, иначе Матви… — парень осёкся и, сглотнув, зажмурился. — Воля будет молнии метать.       Попов ничего не ответил и через несколько минут в квартире хлопнула входная дверь.       На мгновение стало спокойно, а после что-то кольнуло в сердце, а пальцы на руках похолодели; парень задрожал. Зажмурившись, Антон прислонился лбом к холодной стене, стараясь хоть немного прийти в себя. Такие ощущения он испытывал впервые в жизни, что было ещё одним доказательством, что его организм выбрал правильную цель — своего истинного партнёра.       Схватив пачку таблеток, Антон выдавил две оставшиеся и тотчас проглотил их, даже не подумав о воде. Горечь от пилюль неприятно осела на языке, с которой молодой человек даже не пытался бороться. Перевернувшись на спину, он уставился в потолок, молясь, чтобы лекарство подействовало как можно скорее.       «Чёртовы „прелести“ жизни».

***

      Опоздав на полчаса, Арсений пожаловал в гримёрку и к своему удивлению застал там только Позова с Матвиенко, которые тотчас отпрыгнули друг от друга, услышав скрип двери. Видимо, Попов, сам того не желая, прервал подготовку к «обжарке мяса» на пружинистом диване. Негромко усмехнувшись, он уселся на крутящееся кресло, которое ранее уже облюбовал Воля и уставился на друзей, которые были совершенно недовольны его появлению.       — А главный голубь где? — вопросив, мужчина зачем-то оглянулся по сторонам, словно бы ожидая увидеть его где-нибудь в уголке, мирно вычищающим свои «перья».       — Они с Шастуном, видимо, свою голубятню решили открыть, — выплюнул Сергей, но, заметив удивление Арсения, тотчас исправился: — Опаздывает, — он тяжело вздохнул. — Кажется, когда раздавали пунктуальность, они дрыхли, как и ты, собственно.       Покачав головой, мужчина откинулся на спинку стула, удостоверившись, что лучший друг находится в своём не самом лучшем настроении и его, если, конечно, не хочешь лишиться жизни в страшных и болезненных муках, лучше не трогать.       Через пару мгновений дверь снова открылась и на пороге появился Воля. Обведя взглядом помещение, он поморщился и недовольно взглянул на Арсения, который занял его уже полюбившееся место.       — А Шастун где? — вопросив, мужчина сделал ещё более недовольное лицо, словно бы Антон был единственным поводом, чтобы остаться в кругу импровизаторов. — И почему так светло вообще?       Удивлённо приподняв брови, Арсений обернулся к друзьям, которые со скрытыми улыбочками посматривали на главного голубя, уже догадавшись о причине его светобоязни — бессонная ночь в каком-нибудь клубе в окружении алкоголя и шлюх. Даже не обратив внимания на взгляды в свою сторону, словно бы забыв про заданные вопросы, Павел плюхнулся на невысокий стул и закрыл лицо ладонями, будто бы стараясь прогнать похмелье.       — Может, таблеточку? — с поддельной заботой изрёк Попов, в глубине души наслаждаясь страданиями ведущего.       — Если только она заставит тебя заткнуться, — как-то грубо выплюнул Павел, поднимая взгляд на неприятного ему человека.       Это был тот редкий случай, когда чувства людей друг к другу были взаимны. Они ненавидели один одного не за какие-то проступки, а именно за существование на свете. За то, что они незвано появились в жизнях друг друга. Самая искренняя неприязнь возникла внутри обоих ещё в тот самый момент, когда они только увидели друг друга и даже не начали говорить. Казалось, что неприятели бы так и смотрели друг другу в глаза, стараясь прожечь дыры в теле, если бы дверь не открылась и самый молодой из импровизаторов не зашёл внутрь.       Секунда, которая поменяла мысли в головах неприятелей.       Не успел парень и слова сказать, как взгляды всех присутствующих уже были устремлены на него. Запах сладкой ваты тотчас одарил Попова увесистым апперкотом, заставив его откинуться на спинку стула, которая немного прогнулась назад от его веса; Воля же, напротив, подался немного вперёд и, будто бы забыв про похмельную болезнь, из-за которой голова готова была расколоться на тысячи осколков, завороженно смотрел на Антона, до упора вбирая в лёгкие волшебный запах. Матвиенко незаметно сжал руку Позова и сглотнул накопившуюся слюну, давая понять, что запах омеги хоть и не так сильно, как на других альф, но всё-таки действовал на него.       Догадавшись, что действия таблеток хватило только на путь до студии, и теперь они ни черта не помогали, Шастун сделал пару шагов назад и неожиданно для себя упёрся спиной в дверную ручку.       — Я… я, наверное, пойду… — парень захлёбывался словами, не зная, как выпутаться из сложившейся ситуации, когда даже вторая половинка сходила с ума от его запаха и не могла его защитить. — Плохо… болезнь… я… — голос предательски дрожал.       Шастун чувствовал, как его душа медленно уходит из его бренного тела. Он ощущал, словно бы находился на волосок от смерти, будто бы он гулял по лезвию, а его подошвы всё сильнее и сильнее повреждались; скоро лезвие должно было добраться до кожи. Казалось, что Антон бы вскоре и вовсе начал лихорадочно выкрикивать какие-то бессвязные фразы, если бы Позов вовремя не опомнился и не встал бы со своего места.       — Эй, озабоченные альфы, если вы любовь строить собрались, то вам в «ДОМ-2» надо, а у нас тут юмористическая передача, так что подобрали слюни и начали нормально соображать, — проходя мимо Арсения, Дмитрий надавил ладонью на его затылок, заставив оторваться от спинки стула и взглянуть на себя.       Ничего не ответив на удивлённый взгляд, Дмитрий схватил Шастуна за руку и буквально вытолкнул из комнатки, закрывая за собой дверь. Взгляд Антона беспорядочно бегал по лицу друга. Парень боялся того, что Позов будет с ним делать. На мгновение ему начало чудиться, что мужчина тоже был альфой.       — Ты какого чёрта припёрся? — голос Димы звучал твёрдо и решительно, в нём не было и нотки зла, которые почему-то Антон думал услышать.       — Я… таблетки… не виноват… — парень по-прежнему захлёбывался словами, не в состоянии связать их в целостное предложение, не зная, как донести свою мысль до лучшего друга.       Всё его внутренности сотрясались, губы и руки дрожали; создавалось впечатление, что он вот-вот заплачет, не сдержав рвущихся наружу чувств.       — Дурачок, — шумно выдохнув, Дмитрий покачал головой.        Опустив глаза вниз, давая Шастуну немного успокоиться, Позов внезапно замахнулся и влепил парню звонкую пощёчину, отчего тот вздрогнул и, приоткрыв рот, удивлённо уставился на него.       — Ты чего творишь, Поз?!       — Пришёл в себя? — не дождавшись ответа, он продолжил: — Ты чем думал, когда пришёл сюда? Что тебе мешало запереться с Поповым дома, а? Ты разве не видишь, как на тебя пернатый смотрит? Чёрт бы тебя побрал, Шастун! — переведя дыхание, Дима заглянул в глаза Шастуна, в которых трепыхался огонёчек страха.       На несколько мгновений в коридоре образовалась тишина, которую прерывало лишь тихое шевеление за дверью.       — Поз, я боюсь, — выдавил Антон, прикрывая глаза. — А Арсений… понимаешь, я просто боюсь…       — Ладно, — Позов глубоко вздохнул и вытащил из кармана пластинку с жёлтыми таблетками. — Пей и возвращайся в гримёрку минут через десять. Они тебя всё равно просто так не отпустят, — он вновь покачал головой. — Скажи спасибо, что она ещё не началась. Всё было бы намного хуже.       — Спасибо, — приняв таблетки, Шастун перевёл взгляд на друга и улыбнулся уголком губ.       За дверью послышались громкие голоса. Видимо, альфы окончательно очнулись и обнаружили пропажу. Молча кивнув, Дмитрий развернулся и зашёл обратно; голоса тотчас стихли.       Постояв около двери несколько секунд, Антон развернулся и быстро направился вперёд по коридору, в уборную. Зайдя внутрь, парень закрылся и, облокотившись на дверь, вскоре сполз вниз, садясь на корточки.       Он ходил по чёртовому лезвию, которое с каждым шагом всё сильнее и сильнее вонзалось в его кожу. Планеты-Корабли мелькали уже перед глазами, отчего парень чувствовал себя разбитым и уставшим, склеенным по кусочкам.       Он должен перестать бояться.