Немного по-другому

      Пир, устроенный королевской семьёй, был грандиозен: стол просто ломился от большого количества различных блюд. Луффи была в восторге, поедая всё, до чего её руки могли дотянуться. А с силой её фрукта она могла если не дотянуться до всего, то менять местами пустые и полные тарелки.       Бартоломео тоже был в восторге. Только он восторгался Хирургом Смерти, рядом с которой сидел. Он до сих пор не мог поверить, что это не сон, и его кумир сидит так близко…       — Кстати, Хирург-я, а откуда ты знаешь Сабо-я? — Ло задал давно интересующий его вопрос.       — М? Так мы встречались у папочки на работе, когда я приплывала навестить его.       — Папочки? Твой отец что, тоже революционер? — Нами удивлённо выгнула бровь.       — Ага! Он главный революционер, — она широко улыбнулась.       — Главный? — Нами резко побледнела, а вилка выпала у неё из рук. — Только не говори мне, что твой отец Драгон.       — Ага, Монки Д Драгон, — она закивала головой, не обращая внимания на переполох за столом. Но резко замерла. — Чёрт! Это же был секрет! Дедушка меня теперь убьёт… Так, вы ничего не слышали, — она посмотрела на сидящих за столом, добавляя убедительности с помощью Королевской Воли.       — Позволь узнать, кто твой дедушка, — Ло решил, что в этой жизни ему терять больше нечего.       — Вице-адмирал Гарп.       — Гарп, да? — Трафальгар побледнел ещё сильнее, вспоминая мужчину, что приходил навещать его, Сабо и Эйса.       — Как вспомню — так дрожь берёт, — подал голос Сабо. — Никогда не забуду его «кулаки любви».       — И ведь до сих пор шишка на голове не проходит, — закивал Ло.       Они вновь вздрогнули. Сабо — от болезненных воспоминаний, Трафальгар — от открывшимся перед ним миром мстительных родственников, которые, он не сомневался, захотят ему отомстить за «соблазнение их милой дочки/внучки».