Именем греческого Бога

- Драко Малфой! Я старший Аврор Сэм Томпсон требую, чтобы вы немедленнно открыли нам доступ к поместью и раскрыли проход в этом чёртовом барьере, пока мы не подключили крайние меры! - прогремел на одном из пустырей Уилтшира многократно усиленный Silencio голос.       Старший Аврор Томпсон замолчал и несколько с минуту выжидательно всматривался в окресности. Озадаченно фыркнув, он резко обернулся вокруг своей оси и взглянул на элитный отряд Авроров, молчаливо ожидавший приказов начальства. Но начальство лишь простодушно пожало плечами и вновь поднесло палочку ко рту: - Мистер Малфой. Если вы немедленно не выполните наших требований, то вам придётся собирать своё поместье по кусочкам. Нарцисса Малфой тяжело вздохнула и задвинула гардину, повернулась к сыну, растекшемуся в антикварном кресле с бокалом виски в руках. Строгий взгляд скользнул по столу и пересчитал горлышки бутылок: Драко уничтожил уже пол дюжины и у ножки кресла стояла ещё одна. - Драко, - впервые за пару дней осмелилась заговорить женщина, - давай сделаем, что они просят. Пальцы юноши дрогнули. Он медленно повернул к ней голову. - Нет, мама. Мы не впустим сюда этих Министерских упырей. - Но, сынок... - протянула она руки и тут же бессильно опустила, когда наткнулась на его мечущийся взгляд. Нет, мама. Не сегодня. Не нужно. Ещё слишком больно. - Всё, с меня хватит! - вскрикнул Томпсон по ту сторону огромного магического барьера. - Разнести эту драклову стену на осколки! - Отменено, - холодно проговорила Гермиона, окидывая взглядом надзирателя толпу мужчин, и вышла вперёд. Встала против плеча Томпсона и стиснула его вскинутое с палочкой наготове запястье. Сэм рванулся в сторону и навалился вперёд, но Гермиона преградила ему путь, пресекая все попытки вырваться. Приблизив своё лицо к красному от гнева лицу Томпсона, она так, чтобы слышать мог только он, проговорила: - Я не собираюсь унижать тебя при твоих подчинённых, но если ты дашь мне повод - я сделаю всё, что нужно, чтобы остановить тебя. - Грейнджер, - проскрипел он, - уберись с дороги. - Никуда я не уйду, - настойчиво ответила она, расставляя ноги на ширине плеч и складывая руки под грудью. - Малфой, как бы ты там не считал, тоже человек. Если ты когда-нибудь терял близких, то должен понимать его состояние. - Какое состояние?! Это он убил её! И я разнесу здесь всё в щепки, чтобы доказать это! - Кто дал тебе право? Томпсон выпрямился, нависая над ней и широко раздувая ноздри: - Вот это, - кулачищем ударил он себя в грудь, как раз туда, где сверкал значок Аврора, - Это даёт мне право ворваться туда и подвергнуть этого мерзавца допросу с пристрастием! - Назови хотя бы одно основание, позволяющее тебе арестовать Драко Малфоя. - Он подозреваемый. - Томпсон, опомнись! - взорвалась Гермиона. - Рэне была его невестой! Малфой может быть только понятым! Не больше. И то, даже я не стала бы трогать его в таком состоянии. - Вот и не трожь! - прорычал он и пихнул её в сторону. Гермиона отступила на несколько шагов назад, чтобы удержать равновесие и послала командиру Авроров уничтожащий взгляд. Отойдя подальше от отряда, она достала мобильник и в быстром наборе отыскала номер Гарри. - Гарри, мне срочно нужно разрешение на незаконное проникновение в поместье Малфоев. - Она закатила глаза. - Да, Гарри, я не шучу. Можешь организовать? Иначе Томпсон сейчас размажет Малфоя, как миленького, а я не уверена, что он сможет постоять за себя. И ещё: подключи мой камин к их. Спасибо, Гарри, ты очень выручил. Гермиона долго смотрела на трубку в своей руке и прикусила губу, раздумывая над дальнейшими действиями. Ещё никогда ей не доводилось похищать хозяйев из их же собственных поместий. Конечно, Малфой вряд ли захочет пойти с ней добровольно, и что ещё маловероятно поблагодарит за спасение, но выбора не осталось. В одном Томпсон казался прав: слишком много всего вертелось вокруг Малфоя. Рэне оказалась шестой пострадавшей, кто когда-либо состоял с Малфоем в романтических отношениях и пытался стать частью древа его семьи. Начиная с глубокой ночи, когда диск лунной ведуньи завис в небе, и до самого утра, когда облака только начали зажигаться предрассветным огнём, Гермиона отдавала всю душу на дело Малфоя. Но даже доскональное изучение дало всего лишь одну зацепку: все погибшие девушки были невестами Малфоя. Кто-то закатал рукава и теперь постепенно обрубал в корню все его связи. Трансгрессировав в кабинет, Гермиона ринулась к камину. Крушение мира - вот во что обещает выльиться сегодняшний рейд. Кто вообще подпустил Сэма Томпсона к делу? Куда смотрят в Аврорате, когда нанимают сотрудников без капли терпения в крови? Убью! Зарежу! Заколю! А где выдержка и хладноковие?.. Подозрения о том, что камин в Мэноре может оказаться опечатан или вовсе перестал существовать, когда Гермиона с треском налетела на железные решётки, едва не впечатавшись в них лицом. Ухватившись за прутья, она закричала: - Кто-нибудь! Вытащите меня отсюда! Когда ответа не нашлось, Гермиона просунула руку в узкую щель между жердями и схватилась за кочергу. Замахнувшись насколько это было возможным в маленьком каминном отсеке, она воздала к потолку железный звон. Спустя несколько секунд она услышала торопливый шаг и звон каблуков о каменный пол. Женщина. А если женщина, то... - Миссис Малфой!.. - закашлилась Гермиона. - Это Гермиона Грейнджер. Я пришла помочь, пока Авроры не разнесли тут всё. Я была бы очень признательна, если бы вы убрали решётку и позволили мне войти. Нарцисса настороженно замерла на пороге. Взгляд её потяжелел. - Как вы смеете врываться в мой дом столь вандальным методом и ещё упрашивать впустить вас?! - холодно осведомилась она. Гермиона тяжело вздохнула и прислонилась лбом к жердям. Чёрт бы побрал этих Малфоев! Самое время запихнуть эту гордость в одно ванильное место и хоть раз выполнить то, о чём просят!.. Просят - а не приказывают! - Миссис Малфой... Нарцисса... - Гермиона собралась с духом и всё-таки обратила глаза к её глазам. Та чуть повела плечами, встретившись с напористостью во взгляде Гермионы. - Я знаю наши разногласия и вполне адекватно понимаю ваши опасения, но сейчас мы хотим одного и того же - помочь вашему сыну избежать того балагана, которое подготовило ему Министерство. Не хочу задевать ваши чувства, но вынуждена признать, что Министру и всем, кто на данное время заправляет в Министерстве, особо нет дела до вас. После того грандиозного каскада судебных разборок никто ничего не спросит: Драко уже приоткрыт путь в Азкабан. Пожалуй, я единственная, кто вообще хочет что-либо делать для вашей семьи. Так что, возможно вы одумаетесь и решите, что я - не такой уж плохой вариант? Шея Нарциссы покрылась пунцовыми пятнами. Несмотря на очевидное смятение, она опустила голову и прошлась назад-вперёд: решение было принято в считанные секунды. Да, она терпеть не могла эту девчонку и всё, что с ней связано, но выбор стоял очень узкий: затянуть узел очередной сделки или же у себя на шее. - Ладно, - всё же согласилась она, смиренно кивая, - Пускай сейчас это нанесёт невосполнимый ущерб нашей репутации (Гермиона закатила глаза), я всё же приму ваше предложение. - Хорошо, - Гермиона указала на ловушку, в которой находилась, и та исчезла, когда шепот Нарциссы развеялся в воздухе. Гермиона вытерла тыльной стороной ладони золу с щеки и нырнула в карман за палочкой. Окинув себя оценивающим взглядом, она с готовностью кивнула миссис Малфой. Нарцисса пренебрежительно сжала губы и чуть опустила рукава платья, мысленно возмущаясь тому, что некогда чистая до безупречного блеска атмосфера Мэннора освернена присутсвием магглянки. Опустив глаза на сапоги девушки, Нарцисса тихонько хмыкнула: до её прихода пол оставался чист. Камин вычищен до основания. Эту грязь она принесла с собой. - Прошу следовать за мной и, ещё... - она обернулась через плечо и вскинула бровь, - ...ни к чему не прикасайтесь и держитесь строго одной линии. Гермиона негромко фыркнула, совершенно не боясь показаться невежливой гостьей: у неё есть обязательство перед Гарри и она должна его выполнить, а пренебрежение со стороны всей четы Малфоев ей сносить не в первой. В итоге это им грозит стать заложниками не только собственного поместья, но и отрельной камере для особо опасных преступников. Малфой представлял собой жалкое зрелище: недопитая бутылка огневиски выскальзывает из его рук, стоило ему завидеть девушку в районе двери; кулаки нервно сжимаются; сердце бьётся о рёбра; Малфой на глазах превращался в Сатану. - Грейнджер, - проскрипел он, упираясь руками в подлокотники и поднимаясь на ноги. Гермиона решила, будто сейчас он выставит её прочь, но этого не произошло: Драко ровно встал напротив и бесстрастно кивнул, а затем жестом предложил ей упать на диван. - И не надо так смотреть, Грейнджер. Всё же ты гостья в моём поместье. Гермиона махнула рукой в знак отказа и ровным тоном произнесла: - Не надо делать вид, будто уважаешь меня. - Я не польщён тем, что ты находишься в моём доме, - пожал плечами он. - Я пришла затем, чтобы прекратить весь этот балаган, - продолжила она, пропуская мимо ушей его замечание. Если бы так же легко игнорировались косые взгляды Нарциссы... - Пришла? - деланное удивление твой конёк, Малфой? Долго репетировал? Наверное, мечтал, что я вот так окажусь на твоём пороге, и ты сможешь высказать мне всё. - Ты ввалилась в мой дом без всякого права... - Вот моё право, - отрезала она, вынимая из кармана маленький талончик, на котором ровным почерком Гарри было выведено разрешение. Драко молча протянул руку за листочком, внимательно изучил каждую букву и вернул обратно. Гермиона вскинула брови, мол "Доволен?". Драко кивнул и вернул нервный взгляд своей матери. - Даже несмотря на то, что ты здесь, я никуда не уйду. - Я тебя спрашивать не собиралась, Малфой. Собирай причендалы - всё, что необходимо - и на выход. - Осмотрев зал, в котором он вторые сутки терял ход времени, она посмотрела ему в глаза, и он почувствовал, как закоченели кончики пальцев, электрические импульсы прорезают ладонь и рвуться в глубь вен. Грейнджер манила своей силой. Её глаза выносили его за реальность. Эта властность... эта мощь... - Приготовься к тому, что отдыха тебе не видать ещё очень долго. Я не отступлю, пока не выманю из тебя всё, что знаю. Малфой поднял раскрытые ладони, уверяя Гермиону в том, что не затеял ничего дурного. На самом деле мысли роились в его голове, как стая муравьёв. Неустанный внутренний гомон накатывал барабанной дробью, пронзал острыми кольями, досаждал и елозил о стенки черепа - лишь бы услышали то, что он хочет донести. Медленно вклинивает в щели сознания одно слово - безрассудство. Ты хочешь спасения? Да. Но тот ли она человек, помощь которого ты получить согласишься? Определённо, нет. Никто вокруг не хочет его спасения. Его оправдания. И это становится его собственными мыслями. - Так я вынужден покинуть своё комфортабельное поместье и отказаться от всей роскоши ради какой-то дряблой глубинки, в которую вы с Поттером коллективно сговорились меня запихнуть? - Это временно. - Не нужно играть со мной в дружелюбие, Грейнджер, - переиначил он недавно сказанную ей фразу. - И про то, что это временно - тоже распускать не надо. Временно до чего? До Азкабана? - Я сделаю всё, чтобы сделать тебя свободным, Малфой, - твёрдо произнесла она, выдерживая его тяжёлый, упрекающий взгляд. Малфой сжал кулаки и опустил голову. Затем коротко кивнул и указал пальцем на дверь; Гермиона обратила внимание, что рука, которую он вскинул, была наполовину скрыта рукавом мантии, в то время как рукав на другой руке был аккуратно подвёрнут. - В таком случае обесценься на десять минут, - сказал он, отворачиваясь, чтобы достать небольшой кейс и расширить его вместимость. Гермиона зажержала на нём взгляд, увлечённо постукивая кончиком палочки по своему бедру. Даже будучи в таком унизительном положении, Малфой удовлетворялся тем, что успевал командовать. Гермиона отошла к окну и выглянула, едва приоткрыв штору: сэр Томпсон активно спорил с кем-то из рядовых. - Миссис Малфой, - когда Драко покинул залу, обратилась она к притихшей в конце комнаты Нарциссе. Та покорно встала, сжала губы в ровную линию и окатила Гермиону ледяным взглядом. - Есть ли у вашего сына что-то, что принадлежало кому-либо пострадавшей. Та безразлично пожала плечами и, оказавшись рядом со стеллажами, выдвинула один ящик и что-то извлекла. - Драко подарил это Рэне незадолго до её смерти, - с нотками горького сожаления произнесла она, бережно передавая небольшую поклажу в руки Гермионе. - Наша семейная реликвия. Что было внутри черного, как сама ночь, мешочка, Гермиона сейчас не могла - это выглядело бы бестактно по отношению к хозяевам, а если учесть, что это родовая ценность Малфоевского гнезда, то даже сомневаться не приходилось, что особо сильного рвения вручать эту странную вещь ей никто не горит желанием. - Почему вы дали мне именно это? - нахмурилась Гермиона, обводя пальцем букву белую "М", вырезанную на бархате ткани. - Почему не что-то другое? - Потому что эта вещь побывала в руках у всех девушек, которые хотели связать свою дальнейшую судьбу с моим сыном. И все они бесприцидентно поддержали систему. - Систему? Нарцисса с неодобрением оглядела её. - Ни одна из них отныне не существует. Гермиона безэмоционально выдохнула: к чёрту такое одобрение, если после него испускаешь дух!.. Откинувшись на спинку стула и потирая виски, Драко мысленно прикидывал количество всех нывших позвонков в его спине. Перед глазами вспархивали острые концы страниц, спешно перекладываемых Грейнджер: каждый новый листок подвергался пристальному изучению (меж бровей у Грейнджер залегала маленькая морщинка) и тут же уступал место новому в тонких женских пальцах. Сосредоточенность Грейнджер начинала ему надоедать, а извечная бумажная волокита, в которую был погружён ненавистный кабинет Поттера, даже стены которого пропитались благородством, изрядно раздражала. Скука протянула руки к горлу Малфоя и душила его, высасывала все соки. Гермиона уже хотела было переложить ещё один лист в общую кучу, когда внезапно замерла с ним в руке и ещё раз пробежалась по нему глазами, перечитывая снова. - Вот оно, - прикусила она губу и, не глядя на Драко, направилась к двери. - Грейнджер? – вскинул брови тот. - Посиди здесь. – Сухо скомандовала и поспешила к себе в кабинет. Поднявшись на два этажа выше, Гермиона дважды свернула направо, затем налево, чуть прямо – и оказалась напротив двери собственного маленького мирка. Не задерживаясь на пороге, Гермиона перевела стеклянный взгляд на открытый шкаф, на полках которого аккуратно равнялись в ряд чёрные папки. Среди них отыскалось несколько белых, но ни те, ни другие Гермионе нужны не были. Опустившись на корточки, Гермиона протянула руку за единственной папкой – той самой, которой принадлежала эта недостающая для полноты картины в одном из личных дел страница, зажатая в её руках. Запястье закололо под напором установленных защитных заклинаний, кожу пронзил холодок, но тут же растворился в крови, распознав единственного человека из живущих, кто способен докаснуться до корешков этих таинств. Гермиона извлекла папку в красной обложке и сдёрнула небольшую застежку, не позволяющую ничему вывалиться наружу. Буквально бросив её на стол, девушка принялась читать заголовки и заметки, собранные за последние пять лет и отыскала-таки то, что хотела: нераскрытые, непонятные и запутанные метки на жизнях пяти девушек. Пять совсем свежих, кристальных пятен на репутации Малфоев. Отсоединив один файл от общей массы, Гермиона вложила внутрь недостающую страницу с бесстрастным, блеклым заголовком и почти вернулась обратно к Малфою, когда взгляд зацепился за мелкую деталь, недавно обновившую кабинет; маленький чёрный мешочек лежал за рамкой с колдографией. От этой вещи исходили волны тёмной, запретной магии, и Гермиона порешила, что лучше всего будет оставить её тут, где никто не найдёт и не спросит о ней. Но так и не взглянула на улику, подкинутую Нарциссой Малфой. Гермиона прикрыла глаза и медленно глотнула воздуха. Рука коснулась бархатной ткани и чуть огладила её: вдоль кончиков буквы «М» и растянула резинку, заглядывая внутрь. В ладонь легло тонко изобретённое зеркало. Теперь Гермиона понимала, почему Малфой дарил девушкам именно его: с изящной выделкой, причудливым орнаментом, какой встретишь лишь у гоблинских изделий, переплетающиеся капельки драгоценных камней с тугой, но словно ожившей на свету платине завораживали своей игрой. Гермиона рвано выдохнула, когда вспомнила, что затаила дыхание. Большой палец лёг на маленькую кнопочку на кайме и надавил, позволяя взволнованному лицу Гермионы отразиться на зеркальной поверхности. Стены пошатнулись. Потолок просыпался вниз. В полу образовалась дыра, сливаясь с той дырой, что зияла в глазах. Потеря координации повергла Гермиону в ужас. Грейнджер набрала в лёгкие побольше воздуха и закричала, но горло пронзила невероятная боль, словно кто-то сдавил голосовые связки, привязал на ниточки к рёбрам и пронзил внутренности, оставив иглу жечь внутри. Гермиона распласталась на полу в неестественной позе: руки раскинуты под странным углом, спина изогнулась чересчур гибко, будто кто-то сделал её тело настолько пластичным, что смог скрутить её в узел и оставить так. Кажется, она выронила палочку. Попробовала пошевелить рукой. Ничего. Опустошение. Замешательство. Но никаких неприятных, непредвиденных ощущений не последовало. Взгляд никак не мог сфокусироваться на одной точке. Гермиона ухватилась за голову и с придыханием застонала, устремляя глаза в пол. Оказалось, что с ней самой всё в порядке. Сам воздух был, прямо говоря, расплавлен, и сквозь этот сотрясающий жар ничего не было видно. Дышалось тяжело. Когда Гермиона попыталась встать, комната закружилась одновременно в две стороны: и против часовой стрелки и по ней. Немыслимо. Всё прекратилось также внезапно, как и началось. Чёткость резанула по глазам вспышкой яркого света. По губам пролостнилось что-то жёсткое, отдалённо напомнившее металлическую пластину… Гермиона снова могла дышать… Пышущая лава больше не заставляла ожоги на внутренностях закипать… желания содрать с себя кожу, чтобы унять зуд на костях, больше не возникало… Всё просто испарилось. Гермиона встала с колен и обтёрла руки друг о друга. Повернулась вокруг своей оси, пытаясь рассмотреть комнату, в которой оказалась. Забытая пропасть. Всё выглядело аккуратным и ухоженным, словно кто-то специально пытался навести сюда уюта. Это было похоже на… нет, Гермиона не могла в это поверить. Кто-то вычистил из её мыслей все идеи, все детали и воплотил всё до последней щели на половицах. Наверно, вот почему комната некоторое время ходила ходуном – перестраивалась под её вкусы. Только в весьма искажённом виде. Кривое, перекошенное и жестокое. Всё соткалось из ничего. Никакая магия не способна на это. Гермиона огляделась. Окна были затемнены, холод сковал изнутри, заставляя девушку поёжиться и обхватить плечи руками. Грейнджер обернулась вокруг своей оси и взглянула на древнюю кровать с четырьмя столбцами, вознесёнными к потолку. Потолок был завешан душным слоем пыли, его свод был заполнен непонятными символами. Насколько поняла Гермиона, ничего общего с рунами эти письмена не имели. Тугой бархат стягивал покров небольшой софы и нескольких стульев, расставленных в углах комнаты. Около одной из стен стояло небольшое трюмо. Гермиона захотела лишиться зрения, когда взгляд упал на испещрённое серебристыми нитями паучье зеркало; внутри холодной глади поселилось что-то. На мгновение Гермионе показалось, что она увидела в нём свою душу – скрученную, изуродованную глубокими ранами и приколоченную к стене теми ржавыми гвоздями, что торчали из половиц. Чувство тревоги смешивалось с леденящим душу ужасом. Тело забила дрожь. Что-то щёлкнуло за спиной, и Гермиона закрыла глаза, боясь увидеть то, что предстало перед ней. Неизвестная комната могла стать её тюрьмой. Раздалось шарканье, подобное тому, как если бы кто-то царапал дерево. И действительно – лопаток коснулся силуэт дыхания, Гермиона обернулась, всё же открывая веки: в стене были выдолблены надписи. «Дверь клетки можно открыть, только заперев себя внутри», - беззвучно прочла Гермиона. - Кто ты? – дрожащими губами произнесла она, реагируя на каждый шорох. «Ложь, которую ты не слышишь, но истина, которую видят твои глаза». Бессмыслица. Грейнджер обернулась к трюмо; чёрная полоса мелькнула в отражении, и Гермиона расширила глаза от ужаса, когда её собственное отражение сместилось в угол комнаты, в то время как сама девушка неподвижно стояла на месте и судорожно всматривалась в неуловимую копию самой себя. - Выпусти меня немедленно! Я не собираюсь становиться частью всего, что бы ты не удумал! Отражение криво усмехнулось и покачало головой: нет, не уйдёшь. - Ты не хочешь, чтобы я уходила? – напряжённо спросила Гермиона. Отражение склонило голову на бок, раздумывая, и снова встряхнуло головой. - Отсюда есть выход? – отчаяние сорвалось с губ. Зеркальная копия медлила. Подняв руку на уровень груди, она наконец указала сначала на себя, а затем на живую Гермиону. - Я и есть выход? «Ты есть выход из любого события. Любого перекрёстка. Продолжение любой дороги». - Как долго? - она сглотнула, переводя взгляд в проницательные глаза лже-Гермионы, - Как долго я здесь пробуду? Та зловеще улыбнулась, приоткрыв губы и чуть обнажив зубы. На стене была выскоблена новая надпись. «Будешь делать всё правильно – будешь жить. Если нет – пополнишь коллекцию». Что ж… Гермиона несколько раз моргнула, пытаясь собраться с мыслями. Сначала медленно, настороженно косясь вокруг себя, а затем резко и отрывисто преодолела расстояние до подоконника и, уперевшись в него коленкой, потянулась на руках, обхватила обеими руками за створку и потянула на себя. Окно не поддалось. Гермиона обернулась через плечо. На противоположной стене вырисовывался силуэт высокой, узенькой двери. В голове задребезжала мысль, что её здесь не было. Через мгновение Гермиона уже вовсю пыталась сорвать позолоченную ручку. Обессилено вздохнув, девушка обхватила плечи руками и с ненавистью воззрилась на стену с выцарапанными словами: деревянная гравировка на глазах затягивалась, как свежая рана на коже, которую сбрызнули бадьяном. Грейнджер провела пятернёй по волосам и заозиралась по сторонам. Не было ничего, за что можно было бы зацепиться. - Я не знаю, кто ты и чего ты хочешь, - заговорила она тихим, вкрадчивым голосом, не навязывая себе сомнений в том, что кто её всё же слышит, - но, клянусь, что как только я выйду отсюда – а я выйду – тебе придётся несладко. И, возможно, натянутые под гитарные струны нервы и сыграли с ней злую шутку, но лёгкий недооценивающий тронул её слух, а затем комната буквально затопилась сыростью, словно лопнула невидимая ловушка для времени и запахов. Всё наполнилось реальностью. Гермиона перестала ощущать себя застрявшей в вязкой, будто остывшей кофейной гуще, и могла беспрепятственно перемещаться. «Этот дом в твоём распоряжении. Ежедневно, за заходом последнего солнечного луча, твоя комната будет запираться. Если не успеешь оказаться внутри до положенного времени – проведёшь ночь в пустоте среди призраков прошлого. Выйти из особняка ты не можешь. Ослушаешься – смерть», - грозно провозглашала табличка на двери. Гермиона сняла её и покрутила в руках. На трюмо о горлышко стеклянного высокого бокала стукнулся деревянный кончик стилоса и аккуратный, ограненный под бриллиант, флакон с чернилами. - Где моя палочка? – громко спросила Гермиона. Ответ появился внезапно: «Получишь спустя время». Прикрыв глаза, Гермиона медленно перебралась на кровать и со сложенными под грудью руками, разлеглась поверх покрывала. Это из-за Малфоя она попала сюда. Хотела помочь, а теперь ей самой нужна помощь. Какая ирония! Если эгоцентричный хорёк как-то в этом замешан, то не видать ему свободы ближайший пожизненный срок – ни в аду, ни в раю. Если понадобится, Гермиона и до них доберётся, лишь бы заставить Малфоя пожалеть о том, что он вообще посмел брякнуть что-то невразумительное и наслать проклятие. Конечно, трезво рассудила Гермиона, нельзя сразу присваивать Малфою все грехи (пусть даже он и был рождён специально для этой цели), это вполне может быть кто угодно. Жестокий, изобретательный и, определённо, не лишённый специфического чувства юмора. М-да… круг лиц сократился до всех министерских работников и разозлённых становлением справедливости посредников обозревателей Азкабана. Многообещающее начало. Вопрос объявляется открытым.