Шиповник

      Имс пришел в себя в вертолете.       Точнее, он пришел в себя в тесном пространстве, надежно привязанный к жесткому сидению, окруженный незнакомыми бетами и альфами и грохотом. Вскрикнув, он попытался вскочить — только чтобы неловко взмахнуть руками и пребольно треснуться затылком о подголовник кресла.       Кресла в вертолете, и связывающая Имса веревка оказалась всего лишь заботливо пристегнутым ремнем безопасности. В тот же момент окружающая реальность, щедро разбавленная воспоминаниями, бросилась в голову Имсу, и он в панике заозирался, разыскивая Артура. Место укола на шее саднило, но Имсу было не до этого.       — Артур! — крикнул он. — Артур!       Вокруг альфы, и его омега не с ним. Задыхаясь, Имс дернул ремень безопасности, не соображая, как его расстегнуть.       Сзади послышалась возня, пришедший в себя нос сообщил Имсу, что кроме альф и бет тут есть две омеги, один из которых…       — Артур!!! — заорал он.       — Пусти меня! — крикнул Артур где-то в задней части вертолета, что-то тяжелое упало, и секунду спустя гораздо более ловкие руки расстегнули, наконец-то, треклятый ремень, и Артур целиком забрался к Имсу на колени. Он был плотно замотан в простыню — под которой ничего не было. Только теперь Имс заметил, что на нем такой же наряд.       Пилот-альфа, лейтенант в кресле второго пилота — тоже альфа, две беты в форме гвардейцев — те, кого Имс мог видеть со своего места, — все они были из личной армии Келламара, если судить по нашивкам. Имс не сомневался, что те, кого он видеть не мог, — бета, альфа и омега сзади — тоже не из городской полиции. Он в полной заднице, вот что это означало. И, что хуже всего, он в этой заднице с Артуром. И он обязан их обоих из нее вытащить.       — Как ты себя чувствуешь? — шепотом спросил Артур. И добавил нервно: — Я сломал руку телохранителю. Я думал, тебя отравили.       Он потер маленькую ранку на шее Имса большим пальцем, слизнул с ногтя капельку крови. Имс позволил себе прикрыть глаза. Теперь, когда Артур рядом, он смог более-менее трезво думать. Ну, в основном, менее. Но все же…       Предыдущие три — или четыре? — нет, все же три дня он помнил довольно смутно. Все они были заполнены Артуром и безграничным счастьем, любовью, чувством целостности и полноты жизни. До того момента сегодня утром, когда Имс проснулся от смутного беспокойства. Артур крепко спал рядом, утомленный ночной активностью, Имс убрал волосы с его лица, наклонился поцеловать…       За дверью что-то взорвалось и…       Имс напрягся, зажмурившись, но так и не смог припомнить, что было после взрыва.       — Что произошло? — спросил он. — Как мы тут оказались?       — Мои родители нас нашли, — прошептал Артур, — в тебя выстрелили транквилизатором, а мне сделали укол. После того, как я сломал руку Джейсону. — Артур усмехнулся совсем не весело. — Мать обещал тебя пристрелить, если я не пойду. Я сказал, что ты Анкастер — если бы они решили, что ты местный низкоклассовый альфа, то убили бы тебя сразу. В «моих» интересах.       — Теперь за меня сначала возьмут выкуп, а потом торжественно повесят на воротах дворца Келламара, — пошутил Имс.       Но Артур только сильнее нахмурился, обнимая его за шею, легонько поцеловал в уголок губ. Имс чуял его беспокойство — кожей, носом, всеми органами чувств. Сейчас, когда вожделение на время отступило — похоже, вместе со снотворным ему вкололи какие-то гормоны, — Имса затопили другие чувства. Гнев, страх, желание защищать. Он крепче прижал к себе Артура, вдыхая успокаивающий запах всей грудью.       — Слишком много шума… тебе ничего не сделают, — наконец сказал Артур, — тебя могут просто отпустить домой, — его голос дрогнул. — Одного…       Спокойствие улетучилось, как дым: было — и нет.       — Я не уйду без тебя! — отрезал Имс, не замечая, как впивается пальцами в бедро Артура. И только когда тот зашипел от боли, Имс вздрогнул, ослабляя хватку, и добавил уже тише. — Ты мой. Никто не сможет нас разлучить. Мы уже были вместе, закон на нашей стороне, тебя нельзя отобрать.       — Хорошо, — прошептал Артур на самое ухо Имсу.       Звук лопастей изменился, и вертолет вздрогнул, заходя на посадку.       — Принц, пристегнитесь! — крикнул кто-то из задней части салона, и Артур беззвучно соскользнул на соседнее сидение, не отпуская руки Имса.       — Хорошо, — повторил он.  

***

      Вертолетная площадка дворца Келламара не пустовала: гвардейцы выстроились полукругом, встречая беглого принца и его «похитителя». Имс демонстративно на них не смотрел, помогая Артуру выбраться из вертолета. Для начала мая погода была прохладной, и Имс смерил мать Артура — именно им оказался второй омега на борту — ненавидящим взглядом. Он подозревал, что именно Тристана Келламара стоит благодарить за приятную прогулку в простынях. Омега князя Келламара был известной скотиной, поднаторевшей в самых грязных политических интригах и, по всеобщему мнению, полностью лишенной простых человеческих чувств вроде доброты и сострадания. Даже к собственным детям. Теперь Имс был уверен, что это правда.       Омега нахмурился — совсем как Артур, потом снял плащ и накинул его на плечи сына.       В задних рядах встречающих послышался шум, и Имс, не ожидавший от сюрпризов ничего приятного, обернулся. Беты расступались, пропуская кого-то, альфы недоуменно озирались. Князь Келламара, выбравшийся из вертолета вслед за своим омегой, еле слышно выругался, и Имс невольно сжал пальцы на локте Артура — ему все это не нравилось.       — Мой принц? — из толпы выбрался высокий широкоплечий альфа в парадном мундире гвардейца, с выражением тщательно отрепетированной обеспокоенности на лице. — Слава богу, тебя нашли! Скажи мне, что ты не пострадал…       Имс невольно выпрямился, стараясь казаться повыше, постарше, покрупнее и вообще… повыразительнее. Эту физиономию он узнал моментально. Стефан Скалла собственной персоной. Старший внучатый племянник достославного и справедливейшего Императора. Поклонник Артура.       Стефан и раньше казался Имсу избалованным высокомерным засранцем, теперь же в его лице и вовсе обнаружились все возможные пороки. И даже несколько невозможных. Имс автоматически выдвинулся вперед. Его семья достаточно богата и влиятельна, чтобы помериться со Скалла. Увести омегу у них из-под носа.       Стефан будто споткнулся, узрев наконец, в каком виде Артур вернулся в отчий дом, а еще скорее — заметив постороннего альфу прямо по курсу. Альфу, чья рука так по-хозяйски поддерживала Артура под локоть. Скалла шагнул к нему, и Артур заметно отшатнулся, пряча руки за спину, — это движение было инстинктивным, продиктованным естественным отвращением омеги к любым чужим альфам, отвращением, которое он не мог и не хотел контролировать во время гона.       — Это мой бывший жених, — громким, театральным шепотом сказал он.       — Я в курсе, — процедил Имс, расправляя плечи.       — Что значит бывший? — возмущенно спросил Скалла, переводя взгляд на взъерошенного Имса. — Какого черта тут Анкастер?       И он сделал невероятную, непростительную вещь — схватил Артура за руку и дернул к себе.       Кровь бросилась Имсу в голову. Замерзшие ноги, все еще скованное от действия транквилизаторов тело, куча любопытных свидетелей — все это моментально потеряло свое значение. В глазах потемнело, и Имс ринулся на соперника.       Кажется, это стало неожиданностью. К тому времени, когда окружающие сообразили, что происходит, и додумались вмешаться, драка была в самом разгаре.       Имс успел кого-то укусить, когда его оттаскивали — ему было уже решительно все равно, с кем драться, ярость внутри требовала хоть какого-то выхода. И только когда Артур схватил его за руки, сжал до боли, встряхнул, заглядывая Имсу в глаза, реальность вместе с неприятно-прохладным ветром и болью от ссадины на плече потихоньку просочилась в перегруженную событиями голову Имса. Так же резко, как вышел из себя, он успокоился и осторожно оглянулся.       Все глазели.       — Это будет в новостях, — мрачно сказал Тристан Келламара.       И выругался с недостойной своего положения горячностью.       — Ты за это заплатишь! — Скалла стряхнул с себя руки гвардейцев и стер кровь с губы.       — Отведите же их в дом, в конце-то концов! — рявкнул утративший спокойствие князь Келламара. — Принц замерз!  

***

      Скандал начался с пощечины.       Сначала родители Артура еще пытались выяснить, что же все-таки произошло. Джеральд Келламара склонялся к версии, что Имс неким коварным образом похитил его непорочного сына и насильно на нем женился. Тристан, очевидно, знал своего сына получше — он предполагал, что Артур сам сбежал, а Имс каким-то образом узнал об этом и решил отомстить семье Келламара, совратив их наследника. Стефана в приемную не пустили, опасаясь повторной драки. И правильно сделали, мстительно подумал Имс. Он вовсе не прочь был сейчас с кем-нибудь подраться, и бывший жених Артура подходил на эту роль как никто другой. В отсутствие Стефана основным претендентом на трепку оставался брат Артура, Маркус, которому зачем-то позволили присутствовать. Этот Маркус настаивал на версии с насилием.       Имс его уже ненавидел.       — Мы заранее договорились о побеге, — не моргнув глазом соврал он. И добавил со всей оставшейся любезностью и выдержкой. — Мы давно любим друг друга.       И вот тогда Тристан Келламара влепил замершему от удивления Артуру пощечину. А потом все пошло наперекосяк.       Имс вздрогнул, прикрывая глаза, разрываясь между порывом защитить Артура и воспитанием, запрещавшим даже смотреть на то, как бьют омегу. Отец и брат Артура синхронно отвернулись.       — Перестань, — звенящим от гнева голосом сказал Артур. — Здесь же альфы!       — А я уверен, что это не его вина, мама, — затараторил Маркус. — Анкастер его изнасиловал. Я не знаю, как Артура удалось вывести из дома, возможно, его обманули…       — Я ушел сам, — огрызнулся Артур. — И меня никто не насиловал. Имс сказал тебе — мы договорились заранее.       — Он сейчас не может себя контролировать, — почти умоляюще настаивал Маркус, — он скажет все, чтобы выгородить этого мерзавца.       — Заткнись!       Лицо Артура покраснело, руки сжались в кулаки, и Имс почти физически ощутил, как гнев затапливает все его тело, бьется под кожей. Этот щенок раздражает Артура, огорчает его…       — Твой брат прекрасно может себя контролировать, — процедил Тристан, — получше твоего.       Маркус побледнел.       — Незаметно.       — Скажи спасибо, я вообще разрешаю тебе стоять рядом с Артуром, — сказал Имс. Его бесил этот альфа, бесили его слова и само существование альф в одной комнате с Артуром, если на то пошло. — Когда мы уедем домой, я не позволю тебе его навещать!       — Мне не нужно спрашивать твоего разрешения, Артур не твой!       И внезапно вся цивилизованность Имса кончилась.  

***

      Имс неверяще уставился на дверь, не осознавая, не позволяя себе понять, что произошло. Их разлучили… Их разлучили! Как будто из него вынули сердце. Вынули вообще все внутренности, оставив хрупкую, наполненную страданием оболочку. Его сокровище, его лучшую часть отняли, отрезали от Имса, и теперь на его месте зияла огромная рана. Артура забрали, Артура забрали, и Имс не смог его удержать, защитить. Отстоять. И если его омегу обидят, если причинят вред — Имс так и не узнает. Он будет сидеть тут, запертый, как собака.       Да, он подрался с этим альфой, но вряд ли даже самый несправедливый суд обвинит его в этом. Ни один альфа в здравом уме не будет лезть к паре во время гона. Он подрался с Маркусом, гвардейцы Келламара подрались с ним, было много криков и шума…       А потом Имса притащили сюда и заперли. Одного.       Имс с размаху ударился о дверь, но та осталась непоколебимой и равнодушной к его отчаянию. Она отделяет его от Артура, проклятая деревяшка!       Обхватив голову руками, Имс пронзительно закричал.  

***

      Джеральд Келламара, нахмурившись, поправил монитор.       — Мне не нравится то, что мы делаем, — сказал он.       Тристан провел ладонями по лицу. Ему тоже не нравилось.       — Нужно хотя бы попытаться все поправить, — неохотно ответил он. — Прежде чем соглашаться на Анкастера. Мы обещали Скалла дать шанс. Может быть, Артур… может, он будет благосклонен к Стефану.       — Может, — мрачно ответил Джеральд, но судя по тону, сам он в это не верил.       Князь Келламара боготворил старшего сына.       — Дадим им несколько минут, — жалобно предложил Тристан.       На экране Артур опасливо осматривал комнату, в которой его заперли. В простыне, растрепанный и шатающийся от усталости он выглядел совсем ребенком. Дверь открылась, в помещении возник Стефан Скалла — и дверь снова захлопнулась. На лице Артура отразилась целая гамма эмоций: недоверие, разочарование, обида. И, наконец, ярость.       — Как вы можете?! — крикнул он, глядя прямо в камеру.       Тристан поежился, чувствуя, как щеки заливает краска стыда.       — Артур… — начал Стефан.       Артур отступил к стене, подбираясь и готовясь оказать отпор.       — Не подходи ко мне!       Скалла проигнорировал требование и попытался взять его за руки. Чтобы тут же кубарем полететь на пол от сокрушительного удара в челюсть. Артур не просто так проводил в спортивном зале восемь часов в неделю.       — Я сказал, не подходи ко мне! — крикнул он, напряженно следя, как ошеломленный Стефан поднимается на ноги.       — Омега, ты с ума сошел?! — невнятно спросил Скалла. Челюсть у него явно работала не очень.       А потом он опять попробовал прикоснуться к Артуру.       На этот раз полилась кровь. Недолго думая, Артур укусил его за руку — и снова, когда альфа попытался схватить его за волосы.       Стефан, зажимая глубокую рану, отскочил. Феромоны начали свое действие — взгляд Стефана сделался затуманенным, дыхание — тяжелым, и он не сводил глаз с непокорного омеги.       — Ты мой, — угрожающе заявил он. — Тебя мне обещали, и я все равно тебя возьму!       Артур выглядел… отчаявшимся. Он практически не ел и не спал трое суток, и против полного сил альфы у него было мало шансов. Тристан запустил руку в волосы. Он не был готов заходить так далеко.       — Артур его не хочет… — начал было он.       Но был прерван громким треском. Артур на экране вытворял что-то странное. На глазах ошарашенного Стефана он поднял стул и со всех сил ударил им об стенку.       И еще раз.       И снова.       Стул не выдержал пытки и развалился. Артур поднял увесистую перекладину и взмахнул ей наподобие дубинки.       — Меня даже не арестуют, — он провел тыльной стороной руки по лицу, размазывая кровь и слезы, — даже не арестуют и никто не осудит — у меня горячка гона, все знают. Я тебя убью, клянусь. Только попробуй подойти.       И Тристан не выдержал.       — Нам не нужен этот Скалла, — лихорадочно зашептал он, — черт с ним, черт с ним.       — Он заставил моего мальчика плакать, — с ненавистью сказал князь Келламара. — Больной извращенец! Мы вернем залог и отошлем его домой…  

***

      Когда дверь открылась — спустя вечность, — Имс был на грани безумия. А может, и за гранью — он не следил.       Все тело болело, голова раскалывалась от суетливых, панических мыслей, и Имсу казалось, что он не может дышать, стены сжимаются, превращаясь в гроб. Они замуровали его тут, оставили одного погибать, неспособного смириться с ужасной потерей. Имс понимал теперь, почему так мало вдовцов выживает. Понимал бы — если бы мог думать.       А потом дверь открылась, и Имс, не глядя, бросился на первого, кто переступил порог. И только испуганный вскрик и такой знакомый запах, такой родной и любимый, остановили его, заставили замереть в паре движений от того, чтобы прокусить вошедшему горло.       — Артур, — выдавил Имс, не смея поверить своим глазам и носу.       И, еще не веря, он сжал Артура в объятиях. Застонал, прижимаясь всем телом, зажмуриваясь, на одну короткую секунду позволяя всем органам чувств вобрать вернувшееся счастье, как высохшая губка набирает воду. Пару минут назад он был весь отчаяние и боль, а теперь радость затопила его до краев, вытесняя все остальные эмоции. Даже то, что там, в коридоре за дверью, были посторонние, на миг померкло и притупилось.       Артур дрожал, от него пахло страхом, усталостью, кровью и — немного — чужим альфой. Этим поганцем Скалла. Имса и самого трясло, а теперь просто скрутило от ярости. Не сводя взгляда с дверного проема, он оттеснил Артура в дальний угол комнатушки.       Тот все еще был в простыне, уже изрядно запачканной, лицо в пятнах засохшей крови, и в руках он сжимал какую-то бесформенную деревяшку, — Имс заметил это только что, и это его шокировало. Почему Артуру, принцу, не дали одеться, что происходило там наверху?       — Он тебя обидел, мое солнце? — напряженно спросил Имс.       Артур сильнее стиснул свою палку.       — Кровь не моя…       Но закончить он не успел. В комнату шагнул его отец.       Имс подобрался, взглядом оценивая расстояние между ними. Келламара был старше, крупнее и опытнее, он был целым человеком, но Имс готов был погибнуть прежде, чем снова допустит ошибку и позволит ему — или кому-либо — подойти близко к Артуру.       Артур предостерегающе сжал его запястье, потом запустил пальцы в длинные волосы на шее Имса и принялся успокаивающе поглаживать. Он тоже не сводил взгляда с отца, и Имс облизнул пересохшие губы. Этот альфа тут не один, каковы их шансы выбраться из крепости, каковы его шансы вывести отсюда Артура и выйти самому? Ничтожные… но он попытается.       Келламара тяжело вздохнул. Он не пытался пересечь невидимую границу, за которой личное пространство Имса оказалось бы грубо нарушенным. Все альфы на собственном опыте знали, как быстро кончается их разумность во время гона. Особенно если омега рядом.       — Какой боевитый, — пробормотал князь. Выпрямился, расправил плечи и сказал торжественно: — Я клянусь… клянусь честью Келламара не пытаться вас разлучить. И не причинять тебе вреда. Мой сын хочет быть с тобой, — судя по лицу, князю стоило огромного усилия не скривиться, — мне это не нравится, я бы никогда на это не согласился. Но он хочет тебя, поэтому я клянусь.       Имс не смягчился. Нисколько. Эти люди определенно не желали ему добра.       — Пусть ваш омега тоже поклянется, — потребовал он.       Князь сузил глаза и поджал губы, вероятно, оскорбленный недоверием. Плевать Имсу было на его оскорбления. На кону стояло слишком многое.       — Тристан! — позвал Келламара.       Мгновение — и мать Артура скользнул в комнату, как куница — такой же гибкий и кровожадный. Имс только теперь заметил, как красив Тристан Келламара, и как его старший сын на него похож. Имс искренне надеялся, что от матери Артур унаследовал только внешность.       — Я клянусь, — недовольно сказал Тристан. — Я бы с большим удовольствием отправил тебя домой, но если Артур что-то задумает… — Он хмыкнул.       Имс покосился на Артура, следя за его реакцией.       — Они сдержат слово, — сказал тот.       У Имса на этот счет было свое мнение — и все же будто огромная гора свалилась с плеч, и от неожиданной легкости он покачнулся. Артур останется с ним… навсегда… неужели это правда?       Но расслабляться было рано. Все это вполне мог быть какой-то трюк. Келламара, будто прочитав его мысли, достал из кармана мобильник — Имс узнал в нем собственный телефон, — наклонился, положил телефон на пол и толкнул к Имсу. Тот быстро подобрал трубку.       — Позвони родителям, — сказал князь, — нам нужно обсудить свадьбу.       Имс быстро набрал номер матери. Хорошо бы родители не отключили свои телефоны. Прислуга вряд ли решится потревожить их сейчас.       — Алло, — после десятого гудка в трубке раздался раздраженный голос Ральфа Анкастера, — Имс, сейчас не…       — Я во дворце Келламара, — быстро сказал Имс, пока отец не бросил трубку. И добавил прямо в ошеломленную паузу: — Я женился на их старшем сыне. Отец… не могли бы вы с мамой приехать?       Имс закрыл глаза, готовясь к буре.       — Повтори, что ты сказал, — очень тихо сказал Ральф.       — Я. Женился. На Артуре Келламара, — повторил Имс.  

***

      Имс отстраненно разглядывал себя в зеркало, приглаживая мокрые волосы, ероша отросшую на затылке и шее гриву, чтобы она поскорее высохла. Плечи и руки расцвечивали красочные синяки — следы борьбы сначала с женихом Артура, потом с братом Артура, потом с дверью в подвале дома Артура. Бурная свадьба, ничего не скажешь.       Имс беспокоился. Ему пришлось отпустить Артура на половину для омег, и провожать его пошел Маркус. Маркуса Имс знал — он всегда старался запоминать альф, которые ему не нравились, особенно кровных врагов. Имс слышал, как Маркус попытался сделать Артуру замечание, и что именно Артур сказал ему в ответ.       Имс усмехнулся, натягивая брюки. Одежду ему принесли молчаливые слуги — ту, что привезли из дома его родители. Здесь, во «вражеском гнезде», он не мог взять ничего. С родителями Имс успел поговорить ровно пять минут. Мать Имса едва сдерживался, чтобы не кричать на своего «идиота-сына». Впрочем, разгневанного лица матери Имс не видел, настолько плотно тот был закутан в вуаль. Семья Имса не была особо консервативной, но яркую брачную окраску демонстрировать не решился бы даже самый неконсервативный человек. Май вступал в свои права, и только омеги вроде Тристана Келламара, рассчитывающие в этом сезоне пристроить собственных детей, пользовались антидотом. Остальные радостно отдавались на милость природы.       Имс и сам бы с удовольствием отдался на милость.       Отец кричать не стал — он просто пообещал лишить Имса наследства за эту выходку, за Келламара, о, боже! Князь Анкастер явился с парой десятков гвардейцев — они остались на лужайке напротив парадного входа. Наверняка идея, что его наследник добровольно женился на Келламара, показались старшему Анкастеру дурной шуткой или бредом одурманенного какими-то наркотиками сознания. Признание Имса разочаровало его до глубины души.       Впрочем, тот и не ждал, что родители сразу одобрят этот брак.       Потом Имса отправили приводить себя в порядок, и он справедливо подозревал, что основная трепка еще впереди. Плевать он на это хотел, честно говоря.       Имс поспешно застегнул рубашку, поправил брюки, поморщившись. Что бы ему ни вкололи, оно явно уже выветрилось, и тесная одежда на нижней части тела не добавляла Имсу комфорта и хорошего настроения.       Но он потерпит. Имс жаждал покончить со всем этим и забрать Артура домой. В их дом. Навсегда.  

***

      Отец что-то говорил, но Имс, конечно, не слушал. Они клялись вернуть ему Артура, и если этого не произойдет в ближайшие десять… нет, пять минут, то он сам пойдет искать! И найдет! Им его не спрятать. Имс не замечал, что мечется туда-сюда по комнате, то и дело натыкаясь на мебель, не в состоянии успокоиться хотя бы на секунду.       — Он мой, — в отчаянии сказал он, резко останавливаясь и пряча лицо в ладонях, — он мой. Я хочу его, я без него не могу!       Ральф, отец Имса, прервал свою, несомненно, осуждающую речь и глубоко вздохнул.       — Я понимаю, — наконец признал он. — Но гон пройдет. А он Келламара…       Имс снова заметался, отключая слух. Ему все это было совсем неинтересно. То, что у Артура была фамилия, с точки зрения Имса представляло собой малоценную, незначительную информацию. Гораздо важнее были его золотые глаза, его губы, такие мягкие и желанные, его руки, и запах — Имс застонал, он с ума сходил от этого запаха, этот запах был тут везде, и Артур тоже должен быть тут, рядом с ним, в этот самый момент! Сколько же можно ждать?!       Но в тот самый момент, когда он, утративший всякое здравомыслие, готов был и в самом деле броситься на поиски своей пропавшей в недрах дворца половины, дальние двери общей гостиной распахнулись, и в проеме возникли родители Артура. Как чертики из табакерки, злобно подумал Имс. Он знал, что его родители уже обсудили с родителями Артура условия брачного контракта. Он взглянет на документ. Может быть. Потом. Размеры выкупа за омегу и приданого волновали его сейчас в последнюю очередь. Он согласился бы взять Артура, даже если бы им вовсе негде было бы жить, и ему пришлось бы идти работать на бензоколонку.       — Артур сейчас спустится, — сообщил Тристан.       Будто бы прочитал мысли Имса. Хотя, возможно, эта конкретная мысль не представляла ни для кого из присутствующих секрета.       В напряженной тишине все расселись в кресла с разных сторон небольшого дубового столика, разграничивающего два недружелюбно настроенных лагеря. Расстояние, которое оставляли между собой князья-альфы, в бедных кварталах могло бы вместить целый выводок. Кресла для омег традиционно поставили чуть дальше на случай, если они не захотят вмешиваться. Мать Имса скрипнул креслом, отодвигая его подальше под защиту своего супруга и дергая край вуали. Он не хотел тут находиться. Мать Артура удовлетворился положенными десятью дюймами. Он не был в течке и явно не собирался уступать инициативу альфе.       Имс тоже не хотел тут находиться. И тоже не хотел уступать инициативу. Он проигнорировал приготовленное для него место и остался стоять, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Он чувствовал Артура. Чувствовал его приближение, и все его тело как будто подавалось навстречу, натянутое, как струна.       — Принц хочет войти, — сообщил секретарь — и, повинуясь кивку, распахнул дверь.       Артур шагнул внутрь, замер на пороге на одно мгновение, глядя прямо на Имса совершенно безумными глазами, но взял себя в руки и тихо прошел на свое место — рядом с матерью. Его успели переодеть в торжественное платье — длинное плотное одеяние, затягивающее фигуру, явно жесткое и неудобное, но даже в нем он двигался плавно и непринужденно.       Имсу стоило нечеловеческих усилий не броситься к нему. Запах, близость его омеги моментально оглушили и ослепили его, лишили почти всех чувств и эмоций, кроме непреодолимой тяги.       — Имс, сядь на свое место, — резко сказал Ральф. — Мы не можем начать.       Имс тут же передумал огрызаться и поспешно упал в предназначенное для него кресло.       — Принеси шкатулку, — приказал отец Артура секретарю.       Тот растворился, как призрак. Несколько томительных минут царила тишина — казалось, все боятся пошевелиться или вздохнуть, чтобы не сорвать ритуал. Не спровоцировать ссору, драку или даже целую войну. Напряжение в воздухе буквально искрило.       Секретарь возник вновь и беззвучно передал матери Артура шкатулку из темного, потускневшего от старости дерева. Будто рад был поскорее избавиться от опасной ноши.       Имс сжал кулаки.       Тристан поднялся, бережно взял шкатулку и поставил ее на стол. Постоял минутку. И решительно щелкнул резным замком, распахивая крышку и обнажая покрытое темно-синим бархатом нутро.       Внутри лежала открытка. Простой кусочек дорогого картона с гербом Келламара в центре. Тристан достал открытку — под ней не было других, и сердце Имса снова сжалось от гнева и отвращения — и осторожно, будто что-то хрупкое, передал ее Артуру. Тот, ни на секунду не отрывая внимательного, немигающего взгляда от Имса, лизнул картон. А потом быстрым движением сложил открытку пополам, достал что-то из кармана и сунул внутрь послания. Тристан недовольно нахмурился, но молча принял от Артура импровизированное послание и, не разворачивая, передал своему альфе. Тот убрал открытку в заранее подготовленный конверт, тщательно запечатал и надписал.       — Передай это лично Имсу Анкастеру, — сказал он секретарю.       Имсу стоило огромных усилий не вырвать конверт. Вместо этого он с достоинством поднялся, спокойно изучил посылку («Имсу Анкастеру», было написано на конверте ровным, твердым почерком), распечатал и — наконец-то — достал открытку.       Она пахла божественно. Даже уже одурманенному гормонами Имсу она показалась самым лучшим, что он нюхал в этом доме. Кроме самого Артура, конечно.       Под гербом было написано одно короткое слово: «Артур». Принцу не нужно рассказывать потенциальным женихам, кто он такой. Имс улыбнулся — даже если бы Артур не был принцем, он все равно не снизошел бы до пространных представлений.       Внутри открытки лежал небольшой клочок ткани. Имс пошатнулся от волнения. Раньше, в варварские времена, родители омеги присылали всем заинтересованным альфам кусочек пропитанной феромонами простыни. Теперь так поступали только самые патриархальные и религиозные семейства. Или отчаявшиеся влюбленные, желающие сообщить, что не примут другого претендента. Имс прижал клочок к щеке, на мгновение закрывая глаза. Он сохранит его на память как самое дорогое свидетельство любви.       Открытка вместе с подарком отправилась во внутренний карман, и Имс впервые позволил себе вздох. Пока не облегчения, нет. Но все шло своим чередом, и сватовство состоялось.       Артур сел в кресло — внешне расслабленный, но пальцы побелели на подлокотниках. Он тоже нервничал. Это почему-то успокоило Имса, придало ему решимости. Он должен сделать все, чтобы его омега не волновался.       — Отец, я хочу взять омегу, — громко и четко сказал он.       — А то ты его не брал, — еле слышно пробормотал мать Имса.       Но тот не нашел в себе сил даже покраснеть. Его отец ответил предписанной фразой:       — Ты альфа, поступай, как считаешь уместным.       Имс глубоко вздохнул. С этого момента он считался совершеннолетним. Но еще не полноценным гражданином, не полноценным человеком. Еще нет.       — Я хочу жениться на вашем сыне, — сказал он хрипло — и обрадовался, что голос, по крайней мере, не задрожал. Он еще не совсем безнадежен. — Могу я искать его благосклонности?       Князь Келламара нахмурился, изображая размышления. Или колебания. Имсу было наплевать — он смотрел только на Артура. Это самый важный момент. Теперь, после получения открытки, ему даже не нужно разрешение родителей Артура. Если сам омега не откажет… если он не передумал… Нет, нет, Артур не мог передумать, это все бред воспаленного сознания, он же прислал клочок простыни…       Имс испуганно моргнул, когда отец Артура внезапно подал голос, врываясь в его хаотично скачущие мысли.       — Если он согласен, я не стану возражать.       Ну наконец-то! Имс уже готов был лезть на стену от бесконечности этого муторного ритуала. Наверное, он помогал их родителям почувствовать себя непринужденней, но сам Имс не испытывал непринужденности. Ни капельки.       — Артур, — выдавил он — и с ужасом понял, что голос ему все-таки отказывает. Имс смутно помнил, что нужно спросить что-то о возможных соперниках — но что?       Громко хмыкнув, Артур резко поднялся из кресла, его платье сердито зашуршало. Сердце Имса провалилось куда-то вниз, так быстро, что голова закружилась. Как будто до этого он мог стоять ровно. Неужели Артур рассердился, неужели Имс сделал что-то не так? Ему казалось, что сейчас у него нет своих эмоций, нет своих мыслей, нет его самого — ничего, отдельного от Артура, и даже намек на неодобрение вызывал у него гремучую смесь отчаяния и гнева. Сейчас Имсу с трудом верилось, что эта невероятная, всепоглощающая связь ослабеет меньше, чем через неделю.       — Ты хотел спросить, нет ли у меня других поклонников, — чистым, практически спокойным голосом сказал Артур.       Имс кивнул.       — Я сражусь с ними, — с готовностью пообещал он.       Он их на кусочки порвет. Или уже порвал. Хоть всех разом — ни один альфа не приблизится к его сокровищу. Даже не посмотрит в его направлении…       Мягкая, приятно прохладная ладонь легла ему на лоб, и Имс очнулся, сообразив, что рычит. К его щекам моментально прилила кровь.       — Ты уже. Сразился, — сказал Артур, ласково погладил Имса по лицу, поцеловал в подбородок. Имс задрожал, когда горячее даже сквозь слои тяжелой ткани тело прижалось к нему. — Я сегодня же сделаю татуировку.       Упав на колени, Имс нежно взял его за руки и поцеловал каждую ладонь.       — Я так тебя люблю… — прошептал он.       — Мы рады породниться, — мрачным голосом сказал отец Имса, — пусть этот брак будет плодовитым.       — Пусть этот брак будет плодовитым, — кисло отозвался отец Артура.       Артур наклонился, обнимая Имса за шею и прижимаясь щекой к его щеке.       — Нет, завтра… — решил он.