Шиповник

      Имс проснулся резко, будто кто-то вылил на него ведро холодной воды, и рывком сел на постели. Артура не было. Тонкий слух Имса уловил тихую возню в ванной — должно быть, Артур встал раньше, чтобы принять душ. Немного расслабившись, Имс снова лег и усмехнулся невесело. Вчера он в истерике перерыл бы всю спальню в поисках пропавшей половины.       Сегодня гормоны отступили, и пришло время подумать головой.       Имс глубоко вдохнул и медленно, расслабленно выдохнул. Очень трудно думать головой, когда ты лежишь в постели своего омеги, когда все, чего тебе хочется — быть как можно ближе к нему, когда даже временная разлука заставляет страдать. Когда сегодня день вашей свадьбы, и ты все еще не уверен, что вам позволят уехать без проблем.       Имс прижал к лицу подушку и застонал: чувства к Артуру не исчезли, как по мановению волшебной палочки, и он совсем не представлял, что его ждет впереди. Перспектива родства с Келламара — последнее, что когда-либо приходило Имсу в голову. Что он будет делать теперь, когда ему придется примирить врожденную ненависть к проклятому семейству с желанием провести свою жизнь, выполняя каждый малейший каприз своего омеги, служа ему… что он будет делать, если все, о чем он мечтает, — это чтобы Артур хоть чуть-чуть любил его?       Отбросив подушку, Имс поднялся с кровати. Он больше не мог быть в одиночестве. Лучше пойти и выяснить все прямо сейчас, чем страдать, воображая грядущие горести. Подкравшись к двери в ванную, Имс приложил ухо к дереву и прислушался. Артур, кажется, не делал ничего — внутри царила тишина, и что-то в душе Имса заныло, забеспокоилось, что-то отдавалось назойливой, тупой болью в связывающей их пуповине. Осторожно толкнув дверь — она была не заперта — Имс шагнул внутрь.       Артур сидел на краю ванной, голый и очень юный в ярком свете ламп, растерянный и бледный, и Имсу моментально захотелось сделать все, чтобы он улыбнулся. Все, что угодно. Плотно прикрыв за собой дверь, он подошел к Артуру и взял его руки в свои, потянул вверх, заставляя встать. Мягко подтолкнул к душевой кабинке. Тот не сопротивлялся, только вздрогнул, когда вода брызнула ему на голову, и на мгновение зажмурил глаза. Имс не удержался, крепко обнимая его и гладя раскрытой ладонью по спине, будто пытался успокоить.       Знать бы еще, кого.       — Жалеешь? — негромко спросил он.       Артур пожал плечами — движение отдалось во всем теле Имса, фантомный след сомнения и неуверенности, будто он чувствовал Артура не только привычными органами чувств.       — Я не знаю, — искренне ответил Артур. — Что теперь будет?       Имс нежно обвел пальцем потемневший синяк на плече Артура.       — Свадьба, — сказал он отстраненно, слишком поглощенный оттенками кожи. — Тебе не больно?       Артур мотнул головой — видимо, это был отрицательный ответ. Имс не знал. Он беспокоился все сильнее: Артура, внешне спокойного и даже пассивного, захлестывали эмоции, они буквально бились под его кожей, грозясь прорваться наружу и затопить все вокруг, и Имс чувствовал, что это не те эмоции, которые обычно свойственны молодоженам в день свадьбы.       Это была совсем не радость.       — Ты не любишь меня? — упавшим голосом спросил он.       Перед внутренним взором Имса пронеслись все леденящие кровь истории, которые он когда-либо слышал: про альф, проводящих первую брачную ночь на диване или вообще в гостинице, отвергнутые и изгнанные сразу после свадьбы. Про семьи, в которых супруги встречаются два раза в год, и альфа, сполна вкусив неблагосклонности, превращается в жалкую, несчастную тень.       Если Артур не любит его, не полюбит его — он проклят. Но… это же Артур Келламара. Вдруг он вообще не способен любить хоть кого-то — и меньше всего проклятого Анкастера? Мать его матери в прошлом году женился в третий раз, его мать, Тристан, бессердечен. Некоторые говорят, что омеги вообще не могут любить, а уж такие породистые, чистокровные, как Артур Келламара, — и вовсе холодны как снег…       И Имс просто сойдет с ума, тщетно добиваясь взаимности.       Горячая вода внезапно показалась ему ледяной, и он невольно поежился, обхватывая себя руками.       — Имс, — Артур откинул мокрые волосы со лба и заглянул ему в лицо с напряженным вниманием, с какой-то странной жадностью во взгляде, — Имс, а ты меня любишь?       Имс фыркнул, не в силах сдержать нервный смех — настолько глупым и нелепым был вопрос. Как он может не любить своего омегу, часть собственного тела и половину своей души? Это просто смешно.       — Конечно, — жалобно сказал он в ответ на этот сверлящий взгляд, — как я могу не любить тебя? — Он взял Артура за руку, поднося к губам и целуя, положил ладонь себе на грудь. — Я дышать без тебя не могу, Артур.       Артур кивнул с таким печальным лицом, будто ответ Имса озвучил самые худшие его ожидания, и Имс выпрямился, растерянный. Что в его словах могло огорчить его сокровище?       — Сейчас — да, — пробормотал Артур. — Но неделю назад ты меня не знал!       — Знал, — уверенно возразил Имс.       Он не понимал, к чему весь этот разговор.       — Но я тебе не нравился, — продолжал настаивать Артур.       Вода текла по его плечам, и Имс невольно залюбовался, но, стряхнув наваждение, выдавил на руку шампунь и принялся ласково втирать его в темные волосы Артура. Ему нужно было чем-то занять себя, лишь бы не смотреть в эти глаза, молчаливо требующие от Имса чего-то, чего у него не было, чего-то странного и непонятного.       — Я тебе не нравился, ты меня даже не узнал, — Артур закрыл глаза, слегка наклоняя голову.       — Твой характер мне и сейчас не нравится, — сообщил Имс, — что до «узнал», то я старался не смотреть на твое лицо! Ты весь был покрыт раскраской, — он провел пальцами по лбу Артура, рисуя воображаемые линии — сейчас почти невидимые, но отпечатавшиеся в его памяти, кажется, навечно. — Я же не настолько лишен приличий…       И Имс оскорблено хмыкнул.       — Но ты хотел отправить меня домой, — Артур выключил воду и вслед за Имсом выбрался из душа.       Имс и не подумал посторониться. Он был бы счастлив, если бы ванная комната Артура была вдвое меньше. Нет, втрое…       — Не хотел.       — Хотел!       Имс кинул полотенце, которым он пытался вытереть гриву, на пол, и резко повернулся к Артуру.       — Я хотел взять тебя прямо там! — кожа на шее у Артура была гладкой-гладкой и горячей после душа, а может быть, горячей сама по себе, покрытой мелкими каплями воды, и Имс мог провести целый день, весь день своей свадьбы, гладя и целуя ее. — Я очень хотел взять тебя прямо там, на земле, как добычу, — он прикусил кожу на плече зубами, оставляя багровый отпечаток, задыхаясь в своем вожделении, — чтобы ты был только моим, чтобы никто даже не посмотрел на тебя… И я имел на это право, Артур, скажешь, нет? Скажешь, ты отверг бы меня? — Имс обхватил ладонями упругую задницу Артура, прижал его бедра к своим. Потерся медленно, чувственно, растягивая удовольствие. Ему хотелось секса прямо сейчас, но вряд ли Артур сегодня способен ответить ему взаимностью — он все еще имел потрепанный и уставший вид. Ну и ладно, Имсу достаточно было близости. Подняв руку Артура, он прижал ладонь к своей щеке и вздохнул. — Почему тебя волнуют такие глупости?       Артур еще несколько секунд сверлил его взглядом, потом внезапно обмяк, упираясь лбом в плечо Имса.       — Не обращай внимания, — пробормотал он, — просто волнуюсь перед свадьбой…       Имс повернул голову, чтобы поцеловать его в затылок — и вдруг почувствовал это… и понял, что звук, который он слышит — не вода. Вода выключена, а Артур воркует, прижавшись к нему — и вряд ли от удовольствия или влечения.       Он просто пытается успокоить себя.       — Все будет хорошо, — твердо сказал Имс — с уверенностью, которой он не чувствовал.       Он не мог, просто не мог убедить самого себя, что Келламара отдадут омегу, что это чумное семейство согласится расстаться со своим принцем — после того, что между их семьями произошло. Наверняка за их согласием на свадьбу стоит что-то далеко не столь безобидное и праздничное. Возможно, Имсу стоит одеться, забрать Артура и просто бежать отсюда, пока есть возможность?       Знать бы еще, есть ли эта возможность.       — Почему ты сбежал из дома, Арти? — время сменить тему. Не хватало еще, чтобы его тревога передалась Артуру. Тот и так выглядит не слишком бодрым и радостным.       Имса передернуло от одного воспоминания о том, что с Артуром могло произойти, что с ним едва не произошло из-за этой глупой, дурацкой, опасной идеи! Беты могли его растерзать, да и холостых альф хватает везде, куда ни плюнь.       Артур, уловив настроение, провел ладонью по его затылку, приглаживая встопорщившуюся гриву — и отстранился, принимаясь вытираться. Его влажная кожа покрылась крупными мурашками, с волос капала вода.       — Мне опять попытались бы навязать Стефана, — мрачно сказал он. — И я не знал, насколько далеко мать собирается зайти. Он говорил о браке довольно непреклонно.       — А почему, — Имс расчесал волосы пальцами, разглядывая себя в зеркало, — почему ты разыскивал именно меня? И почему в таком месте?       Артур отвернулся, возясь с завязками халата.       — Я думал, ты мне поможешь, — невнятно пробормотал он.       Имс нахмурился, прекращая свое занятие и оборачиваясь. Ему, конечно, льстило, что из всех альф Артур решил обратиться за помощью именно к нему, но…       — Артур, я не из тех, кто бросит омегу в беде, — медленно произнес он, — но, согласись, это звучит довольно странно.       — И чего же в этом странного? — Артур по-прежнему играл с поясом.       Кто бы мог подумать, что завязки халата — такое долгое дело.       — Только одно. Моя фамилия, — ответил Имс, обходя Артура и заглядывая ему в лицо.       — Ах да, ты же Анкастер, — протянул тот с насквозь фальшивой иронией.       И на вкус Имса, эта ирония звучала слишком уж ядовито — для его второй половины.       — Ты теперь тоже Анкастер, — Имс бережно провел пальцем по все еще красноватой коже под татуировкой — прикосновение было легче его тона, — не забывай.       — Я Келламара!       И Артур сердито вздернул подбородок, выворачиваясь.       Имс только рассмеялся. Он лучше знал.       — Посмотрим, что написано в контракте, — снисходительно сказал он. — Хотя твой характер, конечно, выдает в тебе Келламара. Он нисколько не улучшился с нашей прошлой встречи.       — Просто удивительно, что на нашей прошлой встрече ты вообще меня заметил, — Артур порылся в шкафчике, достал небольшой тюбик с кремом и намазал татуировку. Подумал немного — и принялся покрывать им самые глубокие синяки и укусы. — Ты так увлеченно ухаживал за… кто это был — Рэдсон? Или Тарди? Или Сакс, я не очень хорошо помню…       — С ума сойти, ты знаешь всех моих поклонников, — с притворным восхищением сказал Имс, отбирая крем и смазывая царапины на лице.       Глаза Артура в зеркале — уже потемневшие — вспыхнули гневом и ревностью.       — Это и впрямь нелегко — запомнить столько имен, — мрачно пробормотал он.       — У тебя бы тоже было побольше ухажеров, — Имс покровительственно улыбнулся, не отрывая взгляда от отражения Артура, — если бы ты не изображал из себя альфу. Мягкость, Артур, украшает любого омегу.       Теперь глаза Артура буквально метали молнии.       — Это не я изображаю альфу. Это половина окружающих альф изображает из себя бет. И я не был один, — напомнил он язвительно.       Имс моментально помрачнел.       Ну да. Артур не был один. Как он мог забыть?         Вопреки замечаниям Артура, Имс превосходно помнил их предыдущую встречу — полтора года назад на новогоднем балу в императорском дворце.       Имс был один. Что бы там Артур не говорил, Имс никогда не позволял себе демонстрировать недостойный интерес к холостым омегам и привлекать их внимание. Правда, сами омеги, поощряемые родителями, позволяли себе гораздо больше. И так притворная стыдливость стремительно улетучивалась в присутствии потенциальных партнеров, как туман летним утром. Выряженные, будто райские птички, юные омеги позволяли себе все, что не было позволено альфам: флирт, оживленные разговоры и даже прикосновения. И это те самые непорочные создания, которые, как предполагалось, должны сидеть в домах своих родителей, надежно укрытые от посторонних глаз на омега-половине, не смеющие носу показать на улицу после своего двенадцатого дня рождения!       Хотя Имс, конечно, не был против общества омег, вовсе нет. Он пока не выделял никого из своих потенциальных женихов.       Так что Имс был один. А вот Артур Келламара — нет.       Правда, об этом Имс узнал не сразу. Сначала он просто вышел подышать на балкончик.       Имс «дышал» уже второй сигаретой, когда его слух уловил еле заметный шорох ткани. Имс обернулся, вглядываясь в темноту. Тонкая фигура скользнула на балкон, явно в поисках уединения, — и замерла, увидев Имса.       Имс выпрямился. Он не был уверен, что омега видит в темноте так же хорошо, как он, и заговорить первым он не мог. Инициатива не была правом альфы. Пока Артур Келламара не поздоровается с ним…       — Анкастер, — произнес Артур, проходя мимо Имса и облокачиваясь о перила с самоуверенностью самой яркой звезды на небосклоне. Океан бушевал внизу, разбиваясь о скалы у подножья дворца. — Прячешься?       Имс усмехнулся.       — Слишком много внимания на этих балах, — ему было скучно, он устал, у него болела голова, и общество врага ему сейчас было гораздо приятнее, чем общество шумных и назойливых друзей. Келламара уж точно не болтлив и не будет пытаться ему понравиться. — Не боишься оставаться со мной наедине?       Артур рассмеялся — неожиданно приятный, музыкальный звук. За прошедшие со своего двенадцатилетия два года он очень изменился. Теперь он знал, как себя подать.       — Ты посмеешь причинить мне вред? — Имс удостоился высокомерного и веселого взгляда. — Или думаешь, нас могут заподозрить в любовном сговоре?       — Тут нам нечего опасаться, — легкомысленно ответил Имс, затягиваясь, — никому и в голову не придет, что я тебя домогаюсь.       Артур фыркнул насмешливо — тихий, шелестящий смешок потонул в равномерном гуле волн и отголосках музыки.       — Я не в твоем вкусе, это верно. Тебе нравятся… декоративные мальчики.       Имс уязвленно поджал губы.       — Мне нравятся омеги, Келламара — знаешь, такие красивые, милые, воспитанные существа. Я называю это гетеросексуальностью, — иронично сказал он.       Артур резко обернулся, привалился к перилам спиной, устраивая локти на полированном мраморе. Наклонил голову на бок, точно любопытная птица, придирчиво осмотрел Имса сверху вниз, снова поднял взгляд на его лицо.       — Милые и воспитанные? — протянул он. — Я-то думал, ты лучше знаешь омег, судя по вниманию, которое ты им оказываешь. — Он наклонил голову в другую сторону. — И ты считаешь, что я некрасивый?       Имс закашлялся, подавившись дымом.       Нет, он не считал, что Артур Келламара некрасив. Излишне язвителен, и агрессивен, и нахален — возможно, и Имс никогда не рассматривал его как потенциальную пару, потому что, черт побери, он был Келламара прежде всего, и Имс скорее съел бы свою руку, чем добровольно породнился с Келламара…       Но некрасивым Артур не был. У него было надменное лицо, уже потерявшее детскую округлость, стройное гибкое тело, мягкие волнистые волосы, украшенные фамильными бриллиантами… Имс поспешно опустил взгляд. Он с ума сошел — разглядывает омегу так откровенно, и не просто омегу, а наследника своих врагов!       Даже если это очень красивый и соблазнительный омега.       — Если бы ты не ломал руки поклонникам, — начал он, маскируя за сарказмом неловкость — и какое-то колкое, сосущее чувство в груди, — то многие альфы…       — А ты, безусловно, очень красив, — равнодушно перебил Артур и отвернулся, снова устремляя взгляд в океан.       Имс не понял, почему комплимент заставил его почувствовать себя одновременно окрыленным и обиженным. Не зная, что сказать, он сжал сигарету посильнее и подошел к Артуру, вставая рядом — совсем близко — и пытаясь понять, что такого интересного тот нашел в линии горизонта.       Келламара бросил на него быстрый косой взгляд и снова отвернулся.       — Если я упаду, — он вытянулся вперед, рассматривая темные волны, — я разобьюсь?       Имс взглянул вниз. Волны набрасывались на острые скалы с такой силой, что удивительно, как камень до сих пор выдерживал их сокрушительный напор.       — Да, — сказал Имс.       Он подавил в себе иррациональное чувство — схватить Келламара и оттащить подальше от перил. Омеги не убивали себя. Омеги не делали глупостей. Обычно.       Умные альфы тоже не делали глупостей и не хватали без спроса чужих омег. Обычно.       — Хочешь сигарету? — спросил Имс. Чтобы не делать глупостей.       Артур протянул руку — и поспешно отдернул, сжимая пальцы в кулак.       — Нет, я не курю, — с сожалением сказал он.       Имс пожал плечами.       — Ну да, принцы вроде тебя не поддаются дурным привычкам.       — Принцы вроде меня? — настороженно переспросил Келламара, не отрывая жадного взгляда от сигареты Имса.       — Чопорные, — Имс беспечно выкинул недокуренную сигарету за перила балкона и шагнул вперед. Им овладел какой-то нездоровый кураж. — Холодные. — Артур следил за ним, как хищник за стадом антилоп, с напряженным и недобрым вниманием. — Зануды. Потанцуем, принц?       — Я не зануда, — отрезал Артур.       Имс улыбнулся шире, протягивая руку. Он перешагнул черту приличий и чувствовал себя необычно. Легко. В самом деле, если с кем и стоит быть нещепетильным, то с Келламара, верно? Так Имс себе сказал — а вовсе не потому, что он хотел взять Артура за руки. Сделать самую глупую глупость из всех глупостей.       — Давай, не трусь, — подколол он. — От одного танца ты не потеряешь свою бесценную невинность.       Келламара покраснел — Имс мог бы поклясться, что тот наконец-то утратил свою запредельную спесь, хотя бы чуть-чуть. Или, может, ему тоже хотелось совершить что-нибудь безумное, кто поймет этих Келламара?       — Ты пьян, Анкастер? — спросил он не то с удивлением, не то с опаской.       И взял Имса за руку. Тот, не растерявшись, моментально обнял Артура за талию и притянул к себе, заслужив ошеломленный вздох.       — Трезвее некуда, — сообщил Имс.       Артур внезапно расслабился и наклонился, увлекая Имса за собой, следуя причудливому рисунку танца. Колено на одно обжигающее мгновение коснулось внутренней стороны бедра Имса, подталкивая и направляя.       — Моя невинность не бесценна, — руки омеги скользнули по рукам Имса, останавливаясь на плечах, — она просто дорого стоит.       — Не каждый может себе позволить, — согласился Имс.       Он мог. Позволить. Он знал, сколько стоит Артур Келламара — и даже не мог вспомнить, откуда он это знал.       Ладонь Артура была теплой и сухой, и пульс на запястье бился спокойно и размеренно, будто танцевать в темноте над смертельно опасным обрывом со своим смертельно опасным врагом — самое обычное дело. Имс, разумеется, никогда не причинил бы ему вреда — но все же, но все же…       — Ходят слухи, ты женишься в этом году, — негромко сказал Имс.       Келламара пах омегой и чем-то незаметно-древесным, и этот запах, смешиваясь с соленым ароматом океана, делал с Имсом что-то странное, как шампанское или удар по голове, или разгар гона — что-то вроде того…       В хорошем смысле слова.       — Слухи, — Артур следовал музыке, и сейчас он повернулся, легко касаясь груди Имса плечами.       Имс опустил руки на его талию. Жесткие складки ткани царапали подушечки пальцев.       — А еще говорят, никто не получал твоих открыток, — пробормотал он в сверкающий бриллиантами затылок.       — Мало ли, что говорят, — Келламара рассмеялся — мелодичный безрадостный звук.       Имс деликатно взял его за локоть и повернул, вновь прижимая к себе бедрами. Кажется, или музыка стала быстрее? Теперь она явно обгоняла пульс Келламара и его медленное, ровное дыхание.       Артур шагнул назад, заставляя Имса следовать, снова следовать на шаг позади. Разум говорил Имсу, что Келламара может столкнуть его с обрыва, и он даже не посмеет дать сдачи. Разум кричал, что он зашел слишком далеко, что он делает ужасную ошибку, что нужно повернуться и уйти — быстро, бегом, и черт с ней, с гордостью. Разум шептал, что их кровавая вражда началась на таком же балконе, из-за двух таких же глупцов, поставивших свои жизни на кон — и проигравших. Из-за мимолетно возникшего чувства, любви, разросшейся как рак и залившей кровью их семьи…       Разум мог подождать, в самом деле.       — Так ты их посылал? — вкрадчиво спросил Имс, проводя пальцем по шее Келламара.       Омега прикусил губу, слегка прогибаясь назад, будто не мог решить — хочет он отстраниться или нет. А может, просто подчинялся танцу.       — Не тебе, — уронил он.       Имс улыбнулся саркастически и немного печально. Конечно, их судьба давно предрешена, и у Келламара нет даже той капли свободы, которой наслаждается Имс — просто потому, что он альфа, просто потому, что альфа стоит дешевле, слава богу…       Почему-то впервые в жизни это вызывало у него негодование. И почему-то, он даже не шевельнулся, чтобы выпустить Артура и выпрямиться, когда услышал шорох и шаги.       — Артур?       Келламара дернулся, будто сначала попытался отпрянуть от Имса, а следом — наоборот, прильнуть. Пульс на его запястье забился капельку быстрее.       Имс обернулся. Стефан Скалла и обычно ему не нравился, чертов самовлюбленный засранец. И что он тут забыл? Не слишком ли мал балкон, чтобы на нем одновременно захотелось подышать воздухом столь многим людям?       И одного альфы тут более чем достаточно.       Келламара наконец отстранился, отряхивая рукава немного нервозным движением.       — Чего ты хочешь? — спросил он.       Скалла недовольно хмыкнул.       — Я везде тебя ищу, — и он по-хозяйски потянул Артура за локоть.       Имса передернуло от развязности этого жеста. Новое, незнакомое — и чертовски неприятное — чувство вспыхнуло в нем, и Имс моргнул, замер на секунду, пытаясь понять, что происходит. Это была ревность, противная жгучая ревность, и Имс перевел взгляд на Артура, еще не понимая, что ждет малейшего знака, малейшего признака неудовольствия, гнева или страха…       Но Келламара, вопреки ожиданиям, не выдернул свою руку и не сказал ничего резкого. На его лице на мгновение отразилось что-то, что Имс не смог расшифровать, — а потом лицо снова застыло невыразительной маской вежливости.       — Мне нужно было подышать, — безразлично сказал Артур.       И, ничего не сказав на прощанье, быстро исчез, растворился в темноте, и музыке, и грохоте волн. Скалла постоял одну секунду, испытующе глядя на Имса. Тот дерзко задрал брови и оскалился, и Стефан бросился вслед за Артуром, будто боялся снова упустить его из виду.       А Имс остался. Замерзшими пальцами он достал очередную сигарету, закурил и попытался понять, что же только что произошло. Кажется, что-то совсем непоправимое…       Больше Имс не оставался наедине с Артуром Келламара.         Но вот Стефан Скалла… Стефан Скалла наверняка видел Артура, и не раз.         Имс заморгал, резко возвращаясь в настоящее, в ванную комнату Артура — Артура, стоящего напротив, завернутого в халат, взвинченного и нервного.       — Ты не был один, — шокировано сказал Имс. Он только сейчас понял, — ты не был один! Ты был с этим подонком Скалла!       Артур даже подпрыгнул от неожиданности.       — Что? — переспросил он, хмурясь. — Имс, ты не в себе? Конечно же, я был со Скалла — он был моим женихом!       — И поэтому ты позволял ему хватать себя за руки? — Имс в сердцах кинул тюбик с кремом в раковину.       Пластиковая крышечка с треском отскочила и запрыгала по гладкой поверхности. Артур демонстративно отвернулся к зеркалу, поправляя многострадальный халат.       — Вообще-то, ты тоже брал меня за руки. И если он что-то и делал — это не значит, что я ему позволял.       Имс застыл, уставившись на Артура ошеломленным взглядом. Тот продолжал смотреть в зеркало, будто там были скрыты тайны мироздания, а Имса тут не было. Если бы не приподнятые плечи и не красные пятна на щеках, внешне его раздражение невозможно было бы заметить. Можно подумать, эта игра могла обмануть Имса — теперь, когда они были связаны, и малейший дискомфорт Артура отдавался острыми, болезненными уколами где-то у Имса в животе.       Имс искренне надеялся, что Артур тоже чувствует его дискомфорт. Потому что, видит бог, Имс его испытывал, еще как!       — И что же ты не позволял ему делать, Артур? — негромко спросил он.       Артур поежился — нет, внешне он оставался таким же неподвижным, но Имс чувствовал, как его мышцы сократились, как запнулось его дыхание и ускорился пульс. Имс почти ненавидел себя за то, что расстраивает свою драгоценность, свою любовь — но ревность заглушала даже раскаяние.       — Артур! — рявкнул он.       Артур резко повернул голову, наконец-то отлип от этого дурацкого зеркала и посмотрел на Имса, каким-то образом глядя на него сверху вниз.       — Обнимать, — тоном, которым можно было резать стекло, произнес он, — прикасаться. Целовать.       Дыхание — вместе со всеми словами — застряло в горле Имса, встало огромным колючим комком — и взорвалось самой ужасной яростью, которую он испытывал в своей жизни. Ужасной и тихой, потому что ее объекта тут не было. Не было и не могло появиться в обозримом будущем, и направить весь этот бушующий поток чувств было не на что.       Схватив первое, что попалось под руку — тяжелый металлический дозатор — Имс не удивился бы, если бы тот оказался из чистого серебра, — он с силой швырнул его в стену. Дозатор отскочил, как неуклюжий угловатый мячик, и врезался в тонкую фаянсовую раковину.       Раздался грохот и звон.       Безумие нахлынуло — и откатилось, и Имс обнаружил себя опустошенным и замерзшим, нависшим над Артуром, и его пальцы саднило — так сильно он сжал их в кулаки. Раковина раскололась на куски, и осколки усеивали весь пол вокруг их босых ног.       Выругавшись, Имс потянулся за полотенцем и бросил его на пол, чтобы Артур не порезал ноги.       Тот не шевельнулся. Он смотрел на Имса прямо, не мигая и не отводя взгляда, ничуть не устрашенный.       — Все это теперь не имеет никакого значения, — его губы еле заметно глазу сжались, уголки опустились — едва различимые признаки печали делали с сердцем Имса что-то ужасное, что-то похожее на котел кипятка или ведро кислоты. Артур замолчал — и все же добавил, выдохнул, точно выпуская кровь из раны, — по крайней мере, у меня не было секса.       Имс отшатнулся, открывая рот, готовя оправдания и отговорки…       — Откуда ты знаешь? — выпалил он — и едва не треснул себя по лбу, идиота такого.       Нужно было сразу все отрицать.       — Следил, — вызывающе ответил Артур.       И покраснел.       — Да что ты? — Имс от неожиданности даже забыл про отговорки. — И зачем же, позволь узнать?       Артур сердито сжал губы, явно стараясь спрятать смущение за гневом. Его взгляд на мгновение метнулся к двери за спиной Имса, но тот и не подумал отступить. Теперь Имс твердо намеревался услышать правду, и Артур собирался ему ее рассказать.       Даже если пока не знал об этом.       — Когда и зачем ты следил за мной? — настойчиво спросил Имс.       — Мы враги, — Артур, казалось, готов был не то под землю провалиться, не то дать Имсу по носу, — мы были врагами, по крайней мере…       Что за бред?       — Артур, дорогой, что за ерунду ты городишь? — раздраженно нахмурился Имс. — С каких это пор омеге есть дело до вражды?       Артур сжал кулаки. Отвечать он явно не хотел — нет, он хотел уйти, сбежать, и его глаза снова с надеждой обратились к двери за Имсом.       — С дороги, — надменно сказал он.       Он злился по-настоящему, и Имс, поджав губы, невольно отступил. Артур обладал над ним какой-то странной, опьяняющей властью, и неблагосклонность омеги вызывала болезненный зуд, тоску, с которой невозможно было бороться.       Он не знал, взаимно ли это рабство.       Но собирался проверить.       Ускользнуть Артур не успел — Имс одним быстрым, ловким движением подхватил его под локоть и притянул к себе, прижал с такой силой, точно хотел вживить в собственное тело. Собственно, хотел, еще как хотел…       — Ты еще просто не привык, что теперь ты себе не хозяин.       И с этими словами он поцеловал Артура так, будто это был их первый поцелуй, единственный поцелуй, будто хотел доказать — никто и никогда не целовал и не будет целовать Артура так, как он.       Нет, никто и никогда больше не будет целовать Артура, кроме него.       Артур дернулся, пытаясь вырваться, — и обмяк, обнимая Имса за шею. Его рот был горячим, и жадным, и Имс не мог понять — кто из них настоял на своем. Но ему, в самом деле, было все равно. Абсолютно все равно.       Наконец Артур разорвал поцелуй. Его пальцы гладили гриву Имса успокаивающе и мягко, все в том же размеренном ритме, посылающем по телу Имса волны удовольствия и тепла.       — Это ты еще не привык, — промурлыкал Артур. — Ко мне.       И он снова — ласково, нежно — коснулся рта Имса своими губами. Будто на самом деле любил его, любил всем сердцем, а не просто подчинялся неумолимому зову природы.       Отстранившись и осторожно перешагнув осколки, Артур нырнул в дверь и исчез.       — Мы еще вернемся к этому разговору! — крикнул Имс вслед.       На его губах остался сладкий вкус любви. Где-то в комнате Артур рассмеялся.       — Нет, если ты опоздаешь на свадьбу.