Шиповник

      Имс вышел из ванной в тот самый момент, когда в дверь постучали. Артур, развалившийся на кровати и открывший было свой ноутбук, приподнялся на локте, но Имс уже дернул за ручку, рывком распахивая дверь. Он не слишком любил попадать точнехонько в стереотипы о вспыльчивых и одержимых доминированием альфах, но неожиданные визиты в его логово истончили нервы Имса до толщины самого крошечного волоска из его гривы.       — Да? — рявкнул он.       Потому что сегодня его свадьба, и он мог быть воспитанным и не набрасываться на первого попавшегося. Он смутно помнил, что и так успел подраться несколько раз за прошедшую неделю. А ведь обычно Имс предпочитал улаживать разногласия с помощью своего обаяния и хорошо подвешенного языка. Что с ним делают эти Келламара?       — Доброе утро, — приветливо поздоровался застывший на пороге гамма.       Имсу его лицо показалось смутно знакомым, но мало ли кого он успел тут увидеть, пока был в горячке гона? Гамма был высоким, хорошо сложенным и улыбчивым — потому что только улыбчивый человек будет так радостно ухмыляться в лицо раздраженному и уставшему от почти бессонной недели альфе.       В левой руке гамма держал объемную стопку одежды, осторожно прижимая ее к груди, чтобы не уронить. Правая рука была в гипсовом лубке и висела на широкой перевязи.       Имс прищурился.       — Джейсон! — громко позвал Артур.       Имс обернулся: Артур позабыл компьютер и теперь сидел на краю кровати, покачивая босой ногой и широко улыбаясь, будто встретил старого любимого друга. Его телохранитель, ну конечно. Идиот, проворонивший побег Артура. Едва удержавшись от детского желания закатить глаза, Имс посторонился и пропустил гамму в комнату.       Тот вежливо наклонил голову, когда проходил мимо, и Имс невольно принюхался.       Гамма пах… ничем. То есть, конечно, у него был свой запах, довольно приятный — наверное, какой-то не слишком яркий одеколон, не раздражающий тонкое обоняние альф. Но ничего больше, ничего, что взывало бы к инстинктам Имса, говорило бы ему без слов, как себя вести с этим существом. Как на него реагировать.       Имс видел гамм и раньше, даже общался с ними несколько раз — его мать привез двоих с собой, когда они с отцом поженились. Один, Эмиль, был телохранителем матери, а второй — Гаспар — должен был воспитывать омег, которых планировал родить мать Имса. Но родились Имс и его брат, а они определенно омегами не были. И если с Эмилем Имс виделся довольно часто в детстве, когда мать брал его куда-то с собой, то Гаспар постоянно пропадал на омега-половине. Вообще, где-то наверняка были гаммы, живущие и работающие отдельно от омег — может быть, в полиции или в больницах, — но Имсу они не попадались.       Должно быть, потому что он был альфой.       Покопавшись в туалетных принадлежностях Артура и вытащив расческу, Имс прошел к зеркалу и принялся тщательно расчесывать гриву, тайком изучая отражение Джейсона. Тот, равнодушный к вниманию — или хорошо изображающий равнодушие, — пристроил принесенные с собой вещи на краю кровати и сел рядом с Артуром, почти демонстративно не прикасаясь к нему даже краем одежды. Он мог бы — гаммы не испытывали сексуального влечения и омегами не интересовались, поэтому и могли спокойно к ним прикасаться, а уж этот парень явно знал Артура с самого рождения и не раз трогал. Имс невольно оценил деликатное проявление вежливости.       Хотя телохранитель, позволивший омеге — Артуру! — в течке сбежать в кварталы, полные склонной к насилию шпаны, по-прежнему не вызывал у него симпатии.       Сердито хмыкнув, Имс с удвоенным рвением набросился на гриву.  

***

      Имс красовался перед зеркалом, сверкая голой задницей на всю комнату, и Артуру приходилось буквально каждые две секунды напоминать себе о том, что ревновать к Джейсону — очень глупо. Артур ненавидел чувствовать себя глупым. И ревнивым.       И женатым.       Ну, может быть, женатым не совсем ненавидел — потому что на правой ягодице у Имса была маленькая родинка, а она в самом деле завораживала, и вряд ли у Артура появилась бы возможность так хорошо изучить ее, если бы они не были женаты.       Но все остальное он совершенно точно ненавидел.       — Что происходит в доме? — откашлявшись, спросил он, чтобы отвлечься от родинки в частности — и от задницы Имса в общем. Непростая задача.       Джейсон разгладил покрывало рядом с собой, наклонив голову набок и явно раздумывая, что ответить. А может, просто думал что альфы и омеги в течке — сущие идиоты.       — Могло быть и хуже, — наконец сказал он. Артур позволил себе немного расслабиться — Джейсон был не из тех людей, что приукрашивают реальность, какой бы неприятной она не была. — К обеду приедет Ланселот.       Или приукрашивают. Время от времени.       Артур тяжело, со стоном вздохнул. Только матери Тристана ему и не хватало для полного счастья. Он так надеялся, что Ланселот уже вошел в гон и пропустит его свадьбу — в конце концов, тот был женат уже год и еще не успел вопреки своей традиции сделать пару детишек. Самое время поднапрячься и выдать очередную партию омег — мать Тристана рожал их пачками после каждой своей свадьбы.       Но конечно, Артуру не могло так повезти — Ланселот почти три года пытался пропихнуть его в объятия Стефана, он уж точно никогда бы не пропустил их свадьбу. А теперь не пропустит свадьбу Артура с Имсом.       Имс в зеркале закончил распушать гриву и принялся придирчиво изучать синяки и царапины на предплечьях — разговором он будто бы и вовсе не интересовался. Артур почувствовал, как к ушам приливает кровь. Имс выглядел так, словно не женился, а боксом занимался всю неделю. С короткими перерывами на карате и фехтование боккенами.       Даже покрытый синяками, Имс был завораживающе красив — стройный, белокожий, с темно-серыми блестящими глазами и опухшими от поцелуев губами, и тщательно причесанная грива выдавала отличную генетику…       — Родители? — быстро спросил Артур, отводя взгляд от свидетельств своего неожиданно бурного темперамента.       — Готовятся к свадьбе.       — А братья? — осторожно добавил Артур.       Джейсон подтянул к себе раскрытый ноутбук и уставился в заставку с таким внимательным лицом, будто на мониторе было написано божественное откровение.       — Маркус собирается нарываться, — он пожал плечами. — Вилсона я не видел. Ходят слухи, его светлость наследник Анкастеров чуть не придушил кого-то из омег. Я думаю, Вилсона давно надо было припугнуть, но Маркус отчего-то уверен, что этот омега — ты. У него пробудился комплекс защитника.       Джейсон был не слишком высокого мнения об альфах — а в особенности, о Маркусе. Совершенно не интересующийся разговором Имс громко хмыкнул, всем видом выражая, что он думает о Маркусе, его комплексах и способности кого-то защитить.       — Это же Маркус, — вздохнул Артур.       — Ну, у тебя теперь есть альфа, чтобы ограждать тебя от несносного младшего брата, — легкомысленно сказал Джейсон и забарабанил пальцами левой руки по клавишам ноутбука.       Артур рассмеялся. Можно подумать, ему нужна была защита от Маркуса. Имс, до сих пор демонстративно не обращающий на Джейсона внимания — альфы часто просто не воспринимали гамм как отдельных личностей, — теперь бросил на того короткий косой взгляд. Но гнева или обиды в этом взгляде не было. Артур с облегчением решил, что они поладят: он собирался забрать Джейсона с собой после переезда в дом Имса.       — Артур, я уверен, что ты захочешь поменять все свои пароли, — невинно заметил Джейсон.       Облегчение моментально заменилось ужасом.       Вот теперь во взгляде Имса совершенно точно был гнев, и он больше не делал вид, что не замечает гамму, — наоборот, обернулся во всей своей обнаженной красе, разлохматив гриву и вскинув подбородок.       Альфа-самец как он есть.       — Он все равно скажет их мне, — уверенно заявил Имс.  

***

      В доме вовсю шли приготовления к свадьбе, и Артур притормозил перед дверями столовой, ободряюще улыбаясь Имсу. Тот, конечно, выглядел горделивым и самоуверенным, как любой альфа в логове врага, но Артур знал, что Имсу не по себе.       Ему самому было не по себе.       Слуга, глухой к их переживаниям, молча распахнул дверь. Пожав плечами, Артур снова улыбнулся и крепко обхватил пальцами запястье Имса. Чтобы ни у кого не возникло никаких сомнений в его настрое.       — Доброе утро, отец, — с фальшивым воодушевлением сказал он.       В самом деле, лица у собравшихся были как у гостей на похоронах, а не родственников на свадьбе. Ну, не то чтобы он ждал от близких бурной радости относительно своего выбора. Совсем не ждал.       Артур вообразил, как спускался бы к завтраку со Стефаном, и его передернуло от отвращения.       — Доброе утро, Артур, — в тон ему ответил Джеральд Келламара, — у тебя все в порядке?       Артур четко расслышал едва завуалированное «мы еще можем отменить свадьбу. Скажи одно слово, признай, что этот ублюдок заставил тебя, — и ты свободен». Расслышал так четко, будто отец сказал это вслух.       И судя по тому, как напрягся Имс за его спиной, намек заметил не он один.       — Все прекрасно, — твердо сказал Артур.       Поколебавшись всего одно мгновение, он протянул отцу руку, и тот коснулся щекой его ладони. Многие сочли бы жест слишком интимным, но Артуру было наплевать. Он любил отца.       — Доброе утро, князь, — мрачно поздоровался Имс.       Он определенно считал жест слишком интимным.       Джеральд мельком заглянул Артуру в глаза — но тут же отвел взгляд, перенося отнюдь не дружелюбное внимание на Имса. Артур едва удержался от порыва тяжело вздохнуть. Альфы могли играть в гляделки поистине бесконечно долго.       — Анкастер, — уронил князь.       Доброжелательным это приветствие нельзя было назвать даже с большой натяжкой. Артур хмыкнул — ничего иного он и не ждал — и прошел на свое место рядом с матерью. Он не должен оставаться голодным из-за альф и их идиотских принципов. Имс дождался, пока он сядет, и сам опустился на стул справа от князя Келламара. Встряхнув салфетку, положил ее на колени и улыбнулся сидящему напротив Маркусу. Маркус сверкнул глазами в ответ.       Чинный завтрак в благородном семействе.       Обычно Артур сидел справа от отца, на месте альфы — к вящему раздражению Маркуса, но раздражение младшего брата всегда было личным делом этого самого младшего брата. Артура мало волновали внутренние переживания неуверенных в себе альф. В их семье он, Артур, был наследником.       Он любил и опекал Вилсона, но Маркус, по его мнению, был никудышным братом и альфой.       — Доброе утро, мама, — непринужденно сказал Артур.       Похоже, нелегкая обязанность поддерживать подобие светской беседы выпала ему. Что ж, вполне справедливо, учитывая, что именно он устроил это бедствие.       Тристан милостиво кивнул, помешивая чай серебряной ложечкой с гербом Келламара. Гербов Келламара сегодня утром в столовой вообще было в избытке. Наверное, чтобы уравновесить один единственный герб Анкастеров, красующийся на щеке Артура.       Тот вообще предпочел бы, чтобы великосветского пафоса было поменьше. А еще он предпочел бы позавтракать у себя с Имсом и Джейсоном, но никто не собирался предложить ему такую милость.       — Я так понимаю, свадьба состоится? — поинтересовался Тристан. С Имсом он не заговаривал, и Имса это обстоятельство явно устраивало — вести легкий разговор с матерью Артура ему совершенно точно не хотелось, и пока Тристан не обратился к нему, омегу можно было просто не замечать. — Или ты передумал?       Имс, расслабившийся было и приступивший к завтраку, снова напрягся. Артур автоматически протянул руку и погладил его по шее, успокаивая. Он мог поклясться, что слышал, как Маркус скрипнул зубами.       — Состоится, — заверил Артур.       — Я так и предполагал, — как ни в чем не бывало ответил Тристан и положил себе салат.       Только в этот момент Артур позволил себе крошечный вздох облегчения — его мать вполне способен был отменить свадьбу даже сегодня, Тристан славился эксцентричными поступками. Артур слегка поморщился: можно подумать, он далеко ушел. Если побег к любовнику в грязные кварталы, исчезновение на несколько дней и тайный брак с заклятым врагом семьи не считать эксцентричным поступком, тогда что считать?       — Как ты себя чувствуешь, братец? — голос Вилсона прозвучал в наступившей тишине так громко, что все синхронно вздрогнули, отрываясь от еды и вскидывая на него удивленные взгляды.       Артур выпрямился. Он ожидал пакостей от Маркуса, ожидал в любой момент — но и Вилсон вполне мог подкинуть сюрприз-другой. О, еще как мог! И даже должен был — если все те гигабайты фотографий наследника Анкастеров, газетные вырезки, десятки комментариев на страницах Филбука и громкие размышления о примирении враждующих семей хоть что-то значили.       Потому что младший брат Артура Вилсон, тринадцатилетний омега, был влюблен в Имса Анкастера.       По крайней мере, утверждал, что влюблен — и даже имел наглость и настойчивость заявлять, что, когда он подрастет, они обязательно будут вместе… Артур ни на секунду не верил, что в Вилсоне говорит какое-то серьезное чувство, и никогда не упускал случая привнести немного трезвости и реализма в эти странные фантазии, но все же…       Все же Артур, осуждавший младшего брата за его увлечение врагом и при этом сбежавший из дома в объятия этого самого врага, выглядел даже в собственных глазах не очень красиво. Конечно, сам он был влюблен в Имса значительно дольше, чем Вилсон. Но об этом Артур не собирался никому рассказывать.       — Я прекрасно себя чувствую, спасибо, — негромко, но с явственной угрозой в голосе сказал он. — И, Вилсон, я надеюсь, что ты обдумал свое поведение.       Вилсон дернул рукой, будто собирался потрогать отчетливо видные синяки на шее, но вовремя передумал. Прикусив губу, он растерянно нахмурился, разглядывая содержимое своей тарелки — и тут же вновь вскинул на Артура сияющий самым искренним самодовольством взгляд. Артур точно знал, что как минимум шестьдесят процентов этого самодовольства — искусная игра, но выглядело, признаться, мастерски.       — Конечно, дорогой брат, — пропел маленький поганец, — мне не очень понравилось обниматься с чужим альфой.       Имс издал почти неслышный сдавленный звук, а Маркус выронил вилку.       Артур наклонил голову, старательно скрывая улыбку. Вилсон был ветреным, и взбалмошным, и избалованным, но Артур все равно очень любил своего самого младшего брата. Ему нравилась легкость, густо замешанная на упорстве, с которой Вилсон воспринимал окружающий мир. И пусть он постоянно попадал в удивительные ситуации, из которых именно Артуру приходилось его вытаскивать, — в конце концов, что плохого в здоровом любопытстве?         Иногда, правда, Вилсон заходил в своих проделках слишком далеко.         Артур с некоторым содроганием вспомнил, как однажды согласился взять Вилсона в тренажерный зал — брат, кокетливо потупив глазки, вдохновенно врал о внезапно пробудившимся интересе к спорту. Не то чтобы Артур ему поверил, но отказать этому прохвосту было трудно даже ему. В итоге пришлось брать с собой и Маркуса.       Это был последний раз, когда Артур что-то поручал Маркусу. Потому что пока он сам разминался в компании Джейсона и своего инструктора, Маркус «только на минуточку» отвел взгляд от Вилсона, чтобы поболтать с друзьями, и тот за эту «минуточку» успел забраться в раздевалку для альф, спрятаться в шкафу и благополучно вывалиться из него прямо на толпу голых и потрясенных футболистов.       Еще никогда Артур не чувствовал себя звездой пин-апа. Но в тот миг, когда он, привлеченный шумом, выглянул в коридор и, уступая умоляющим взглядам работников клуба, побежал спасать сумасшедшего брата от кучки разгоряченных молодых людей — а точнее, бедных молодых людей от нервного срыва и позора, — и увидел ошеломленные, полные слепого восторга глаза альф, красных от смущения, прикрывающих свое достоинство ладонями, футболками и носками…       Наверняка большинство из них воображало порно-сюжет «я стою в раздевалке, и тут заходит настоящий половозрелый омега, и к тому же принц» как-то иначе — вряд ли в этих фантазиях фигурировали грязные носки и дюжина товарищей по несчастью.       По крайней мере, Артур очень надеялся, что не стал сексуальной фантазией команды футболистов.       Вилсону тогда здорово досталось, но Маркусу досталось еще больше.         Мысли Артура перешли на Маркуса очень вовремя — именно в этот момент его твердолобый братец-альфа решил напомнить о себе и своем недовольстве.       — Не разговаривай с этим Анкастером! — громко приказал он. — Хотя бы у тебя должно остаться чувство собственного достоинства?       Вилсон поджал губы — он явно колебался, стоит ли ему огрызнуться в ответ или же просто сделать вид, что это шумит ветер за окнами. Май выдался прохладным и ветреным.       Артур прищурился, устремляя на Маркуса убийственный — как он надеялся — взгляд. Если Вилсон еще не достиг брачного возраста, это не значит, что Маркус может обращаться с ним как с бетой и заговаривать первым, а уж тем более повышать голос.       Маркус, однако, понял внимание Артура по-своему.       — Я не понимаю, как ты можешь просто привести сюда Анкастера и сидеть с таким лицом, как будто ничего не случилось? — воскликнул он. — Мы что, все собираемся делать вид, что ничего не произошло?       А вот это уже переходило все границы. Артур напрягся. Он готов был влепить брату оплеуху за оскорбление и нарушение всех возможных приличий, но в то же время не желал скандала именно сегодня, в день свадьбы. Ему уже хватило скандалов на этой неделе.       — Маркус, — угрожающе начал Джеральд, но договорить он не успел.       Имс, до сего момента спокойно расправлявшийся со своим завтраком и не обращающий на Маркуса никакого внимания, внезапно потерял к еде интерес. Бросив столовые приборы, он рывком перегнулся через стол и схватил Маркуса за руку, дергая на себя. Тот, охнув, едва не уткнулся лицом в стоящий прямо между ним и Имсом букет цветов — и твердую-твердую вазу, в которой этот букет красовался.       — Не смей с ним разговаривать, — прошипел Имс с нешуточной угрозой в голосе, сжимая запястье Маркуса с такой силой, что тот побледнел от боли. Удовлетворившись внушением, Имс оттолкнул свежеиспеченного шурина — Маркус едва не опрокинулся вместе со стулом — и добавил презрительно: — Холостяк.       — Ты!.. — возмутился было Маркус… но тут же захлопнул рот. Сила явно была не на его стороне, а Имс, судя по лицу, очень ждал возможности ему врезать.       С грохотом вскочив, Маркус пулей вылетел из столовой. К вящей досаде Артура он любил такие нервные жесты. Имс же, лишившись раздражителя прямо перед носом, вновь успокоился и поцеловал Артуру руку с пробирающей до глубины души нежностью.       Артур взглянул на отца, стараясь улыбаться как можно более успокаивающе. Лицо у князя Келламара было странное — будто бы перед ним только что подрались два молодых кобеля, и он не был уверен, за которого из них болеть: один был его сыном, а второй только что женился на другом его сыне и вроде как защищал омегу.       Просто до этого никому в голову не приходило защищать Артура.       Видимо, так и не решив, Джеральд покачал головой и вернулся к еде.       — Спасибо, дорогой, — ядовито поблагодарил Артур, наступая Имсу на ногу под столом, — не представляю, как я без тебя справлялся?       — Ума не приложу, моя беспомощная детка, — Имс вновь взял вилку и задрал брови с выражением такой невинности и искренней готовности придти на помощь, что Артуру захотелось бросить в него тостом. Но он сдержался — потому что он может контролировать себя. Может. — Но теперь тебе не придется справляться самому.       Тристан фыркнул. Он, похоже, единственный, кто наконец-то начал наслаждаться завтраком.       Ну, еще Вилсон — судя по его довольной физиономии. Вилсон интересовался альфами куда больше, чем следовало бы в его возрасте, и всегда с живым интересом следил за их взаимоотношениями. Артур находил на его компьютере фото членов — господи боже! — членов. Находил и копировал себе, прежде чем удалить, если уж признаваться честно.       Артур тайно ухмыльнулся себе под нос. На самом деле, он тоже начал находить все происходящее забавным.       Происходящее — ну и лицо Маркуса. Лицо Маркуса было просто бесценно.  

***

      — Я знал, что именно это и произойдет.       В голосе Ланселота отчетливо слышалась настоящая, нешуточная горечь, и Тристан поглубже затянулся сигаретой. Разочарование матери не действовало на него вот уже шестнадцать лет.       — Хочешь сказать, что это я подстроил сговор собственного сына с Анкастером? — холодно предположил он, выпуская облачко серого дыма прямо в направлении Ланселота.       Тот досадливо отмахнулся.       — Не кури на меня!.. Я хочу сказать, что ты испортил Артура. Позволил своему альфе, — «своему никчемному альфе» явно читалось в его тоне, — избаловать его.       Джеральд, сидящий в кресле напротив небольшого столика и собирающий причудливую икебану, даже ухом не повел в сторону мужа и его матери. Тристан назло выпустил еще одно облако дыма, побольше.       Ланселот и Джеральд люто ненавидели друг друга, и было, если честно, за что.       Розовые фантазии породниться с императорской семьей не отпускали Ланселота вот уже тридцать пять лет. Сам он в свое время не женился на Императоре по несчастливой случайности — их брак был практически устроен, но Ланселот был слишком молод, и дорогу ему успел перейти более расторопный претендент. Насколько знал Тристан, Император, даже искренне любящий своего омегу — еще бы он не любил, — до сих пор сожалел о вовремя не подправленной генетике.       Было из-за чего. У Ланса было четверо детей, все плодовитые омеги, но Тристан был уверен, что мать на достигнутом не остановится. По крайней мере, матримониальные планы он продвигал с завидной настойчивостью, и это не считая собственных браков.       Когда его старший сын — Тристан — достиг относительно брачного возраста, наследник Императора был уже женат, а вот младший сын холост, что определило судьбу Тристана. Незавидную судьбу, решил сам Тристан, шарахающий от этого бледного и слабого недоразумения, как от крысиной отравы. Неуверенный в собственной стойкости во время сватовства, Тристан лишился невинности в сыром продуваемым всеми ветрами сарае, в котором хранилось туристическое снаряжение и старые удочки, с таким же юным, испуганным и по уши влюбленным Джеральдом Келламара. Не самый приятный опыт в жизни Тристана, но на сватовстве он выбрал Джеральда, а цель, как известно, оправдывает средства.       Тристан мельком улыбнулся погруженному в свое занятие Джеральду. Самое умное решение в его жизни, а дураком он себя не считал. Амбиции матушки его не касались, он не собирался губить свою жизнь, отвергая человека, которого он и тогда безумно любил, ради истощенного ничтожества.       «Жених» Тристана умер два года спустя, отвергнутый и младшим братом Тристана, и всеми другими предложенными ему омегами, а у Тристана к тому времени было уже двое детей: Артур — его гордость и радость… ну, и Маркус.       Ланселот был в ярости.       Больше у Императора детей не было, а его единственный внук, ровесник Артура, родился глухим. Вряд ли он сможет найти себе омегу, а это значит, что следующим Императором станет старший племянник Императора нынешнего. Отец Стефана.       Неудивительно, что когда первый малолетний жених Стефана Скалла трагически погиб, утонув в дворцовом фонтане, а младшие братья Тристана, к огромной печали матери, были уже давно и прочно посватаны, взгляды одержимого родством с Императором Ланселота обратились на ничего не подозревающего четырехлетнего Артура. Тристану это показалось неплохой идеей, и он уступил настойчивости матушки. Помолвка Артура с младшим братом Стефана, Виктором, была расторгнута. Ну и зря.       Джеральд с самого начала был не в восторге. Он, как выяснилось, был совершенно прав. Надо было вообще держаться подальше и от Императора с его чахоточными наследниками, и от бредовых фантазий Ланса.       Тристану совсем не нравилось чувствовать себя идиотом. И объектом манипуляции тоже. Что он мог сказать Джеральду, когда тот бил посуду и кричал, что их драгоценный наследник, их сокровище вынужден был бежать под защиту врага, потому что в родном доме его пытались изнасиловать?       Ничего.       — Ты драматизируешь, — холодно сказал Тристан, с сожалением покосившись на пачку сигарет. Злоупотреблять не хотелось, но общение с матерью всегда требовало особого спокойствия. Не найдя компромисса, Тристан вздохнул. — Артур не избалован. Ему просто не нравился Скалла.       — Артуру нравится валять дурака, стрелять из оружия и третировать приятелей. Его надо было женить два года назад, когда он не был настолько неуправляемым.— Ланселот, явно раздраженный, теребил кисточку на подлокотнике софы. — И с каких это пор в нашем кругу принято думать о том, что нравится омеге?       Джеральд с громким треском сломал какую-то веточку. Тристан подозревал, он собирается подарить это уродливое нечто из сухоцветов Ланселоту. В честь свадьбы внука.       — С тех самых, с которых омега отвергает альфу третий год подряд, — любезно заметил Тристан.       И все-таки потянулся к сигаретам. Он действительно не мог больше это выносить.       — Это каприз, — Ланселот оставил в покое кисточку и принялся играть с чайной ложкой. — Из-за каприза он опозорил семью.       — О, мама, — сахарным голосом протянул Тристан, — тебе беспокоиться не о чем, твою семью он не позорил, разве нет? И вообще, разве ты не должен сейчас делать мне братика со своим новым благородным альфой?       Брак Артура с наследником богатейшего семейства в стране, будущим князем, уж точно не мог опозорить смазливого ватерполиста, которого Ланселот, на секундочку вынырнув из траура, заметил во время олимпийских соревнований и сделал своим третьим мужем. Тристану все никак не удавалось запомнить фамилию счастливчика, но он был уверен, что эта фамилия, какой бы известной она не была, вряд ли числится в списке кровных врагов Келламара рядом с Анкастерами и Руфио.       Тристан знал список наизусть.       Ланселот на едва различимое глазу мгновение оскалился — его клыки уже удлинились, делая его похожим на хищное и злобное животное. Тристан прекрасно знал, чего от него можно ждать, — он сам был таким же. И лет через семь-десять Артур заткнет их обоих за пояс, в этом Тристан был уверен. Как только наиграется в свои фантазии об армии и волнующей возможности сломать шею любому альфе. И в угоду матери Тристан не собирался делать из любимого сына врага. Он предпочитал учиться на чужих ошибках, а сейчас он подошел чертовски близко к тому, чтобы совершить собственную — ужасную, ужасную ошибку. Вся эта история со Стефаном зашла слишком далеко, то, что выглядело упрямством, оказалось чем-то значительно большим. Артур всегда был хорош в деле притворства и утаивания своих истинных чувств.       А Тристану стоило почаще обращать внимания на язвительные замечания, которыми Артур обменивается в церкви с наследником Анкастеров. Нет, на самом деле Тристану вообще не стоило брать Артура в церковь весь год до первой течки. Черт. Он просто никогда не думал, что это может произойти с Артуром.       — Любому омеге позволены вольности, — спокойно сказал Ланселот, — после того, как он выполнит свой долг.       Тристан вздохнул, отбрасывая эти бессмысленные игры.       — Мама, Артур уже женат — на Анкастере. Просто смирись с этим и оставь моего сына в покое.       — Сам понимаешь, далеко не все браки длятся долго, — Ланселот оставил многострадальную ложечку и тепло улыбнулся Тристану. — Артур еще так юн, он только начинает жить. А альфы, в конце концов, не вечны.       Джеральд, по-прежнему погруженный в свое занятие, громко щелкнул канцелярским ножом.       Тристан щелкнул зажигалкой.  

***

      Положа руку на сердце, Имс вынужден был признать — Артур сногсшибательно хорош в свадебном наряде. Так красив, что сердце сжималось в груди Имса и дыхание застревало в легких, и он никогда раньше не думал, что такие пошлые и нелепые вещи происходят не только на страницах любовных романов.       Наряд был хорош, Артур в нем поражал воображение, принц Келламара заслуживал самой потрясающей свадьбы на свете… но все, чего хотелось Имсу — сорвать это платье, прижать Артура к себе и не позволять ему выходить к гостям, а еще лучше — прямо сейчас посадить в машину и забрать домой. Подальше отсюда.       Если еще утром Имс чувствовал себя спокойным и готовым ко всему, то после дня в этом доме он готов был лезть на стену. Это место, родственники Артура — все эти Келламара, их ненавистные гербы… все это сводило Имса с ума. Доводило до безумия, и ему казалось — хлопни кто-нибудь у него над ухом, и он бросится на первого, кого увидит, и перегрызет ему горло. Особенно если этот первый попавшийся будет носить фамилию Келламара.       А они должны остаться тут до утра.       Сжав зубы, Имс поймал нервно вышагивающего по комнате Артура и прижал к себе.       — Я хочу уехать, — горько сказал он, — давай уедем? У меня какое-то дурное предчувствие.       — Имс, не мни мое платье, — предостерег Артур, — у нас меньше получаса, я не успею привести его в порядок.       Но вырываться он не спешил — напротив, сам обнял Имса за бедра и спрятал лицо у него на шее. Имс чувствовал, что Артур волнуется не меньше него.       — Я мог бы устроить тебе свадьбу, — предложил Имс, понимая, как глупо это звучит, но не в состоянии хотя бы не попробовать. — Все, что ты захочешь…       Артур отстранился, отодвигая штору и выглядывая в окно. Перед домом царила хорошо организованная суета — гости шумели, слуги сновали туда-сюда, перенаправляя приглашенных в дом и быстро отгоняя автомобили от крыльца. Имс поморщился: все, что заставит его оторваться от Артура, ему заранее не нравилось. Отведя взгляд от блестящей красной спортивной машины, притормозившей у ступеней, он поцеловал Артура за ухом, осторожно прихватил зубами тонкую кожу на шее, наслаждаясь ощущением. Он мог бы прокусить ее, если бы нажал чуть сильнее — но не станет. Ни за что не станет делать Артуру больно.       Артур мельком погладил его по руке — и вдруг резко выпрямился, привлеченный чем-то за окном. Не обращая внимания на недовольное рычание Имса, он вывернулся из объятий, открыл окно и выглянул наружу.       — Артур, что?.. — начал было Имс, но Артур уже захлопнул створку, разворачиваясь и глядя на Имса с недоумением и тревогой.       — Имс, — растерянно спросил он. — Как ты думаешь, что здесь делает Стефан Скалла?