Шиповник

      Имс в последний раз поправил наряд, встряхнул причудливо заплетенной и украшенной гривой. Он знал, что привлекателен, всегда знал, но сейчас альфа, которого он видел в зеркале, был просто обворожителен, и Имс самодовольно усмехнулся. Он, нисколько не смущаясь, изучал свое отражение — сильное тело, здоровая кожа, самое дорогое и красивое платье, которое можно было сшить за четыре дня, фамильные драгоценности, герб Анкастеров на цепи наследника. Его омега не мог сделать лучший выбор.       Через несколько минут об этом узнают сотни других людей. Других альф — целых, женатых. Свадьба будущего князя Анкастер и принца Келламара будет во всех новостях, снабженная сплетнями, домыслами и скандальными подробностями их помолвки. Ромео и Джулио, как романтично.       Имс нахмурился. Настроение отчего-то начало портиться. В прошлый раз, когда между Анкастерами и Келламара возникла запретная любовь, дело кончилось большой кровью и многовековой враждой. И Имс совершенно точно не собирался быть первым альфой, прекратившим бессмысленную вражду — он ненавидел Келламара. Если бы он не любил Артура всем сердцем, то признал бы — отнять у проклятых Келламара принца было бы прекрасной местью.       За то, что когда-то Андроник Келламара похитил и изнасиловал принца Анкастеров. Киллиан Анкастер был найден и возвращен домой — и повесился в своей комнате к утру следующего дня. Скорая смерть Андроника не исцелила раны от потери единственного принца-омеги в выводке.       Келламара смели утверждать, что в смерти обоих виноваты Анкастеры.       Чертовы лжецы.       Хорошо, что уже завтра Артур не будет иметь к ним никакого отношения.       Неожиданный визит Стефана Скалла тоже беспокоил и бесил Имса. Что этому недоальфе нужно на их свадьбе? Странно и подозрительно, что племянник Императора позволяет себе такую вопиющую невежливость и нарушение традиций — как будто их браку не хватает слухов без бывшего жениха. Мысль заставила Имса сжать кулаки и оскалиться. Проигравшие претенденты на щеку омеги всегда получают приглашение на свадьбу, но принять его? Каким необразованным хамом нужно быть? Имс и прежде не был высокого мнения о Скалла, но это все же чересчур.       Если только Стефан не задумал что-то. Какую-то пакость в последний момент. Что-то, что поможет Келламара отменить свадьбу. Имс никогда не был ангелочком, он старался скрывать свои темные делишки и от журналистов, и от соглядатаев, и от семьи, но при желании кто-нибудь, обладающий большими возможностями, вполне мог откопать что-нибудь криминальное и пикантное. Имс не делал ничего вопиюще преступного, но даже незначительного компромата может хватить, чтобы устроить скандал.       Почему, ну почему он не был вдвое осторожнее? Почему не думал о последствиях?         Глубоко вдохнув и поправив цепь, Имс постарался успокоиться. Его кровь все еще была полна гормонов, и они делали его нервным, вспыльчивым и плохо контролирующим себя. Но сегодня он должен быть на высоте — эталоном альфы, предметом зависти и восхищения всех и каждого. Артур достоин лучшего, лучшего альфы. Имса Анкастера. Лучше об этом не забывать. Им предстоит длинный тяжелый день, зато потом они смогут уехать домой.       Там не будет Келламара. Там не будет Скалла. Там они будут только вдвоем. И в этот раз связь между их семействами не закончится трагедией.       — Все будет хорошо, — сказал Имс вслух.       И кивнул своему отражению.       — Что именно?       Отражение Артура появилось в зеркале, такое красивое и изящное, что Имс задохнулся от нежности, любви и вожделения. Настолько совершенное создание просто не могло существовать в реальности. Имс как будто разделился на две половины — одна еще была способна трезво оценивать окружающую действительность, и эта половина считала Артура нахальным, самовлюбленным и выводящим из себя типом, который нисколько не уважал Имса, не собирался его слушаться и вообще вел себя совсем не так, как должен был вести омега из приличной семьи. Он бесил Имса так сильно, что тому хотелось бить посуду и грызть мебель.       Вторая половина готова была пасть на колени и молиться Артуру, как божеству. Потому что Артур был идеален. Он как будто заполнил все пустоты в Имсе, захватил его разум и чувства, околдовал своим запахом, голосом, теплом.       Эта половина побеждала с большим отрывом. Ну и наплевать на голос разума. Имс был влюблен впервые в жизни, он собирался жениться на своем возлюбленном через несколько минут, он был гражданином и целым человеком — самым счастливым человеком на свете.       — Все, любимый, — сказал он с чувством. — Вообще все будет хорошо.       Артур в зеркале опустил глаза, его щеки вспыхнули, но он тут же постарался скрыть это, поправляя тонкую корону с преувеличенной суетливостью.       — Нам пора идти, — сказал он сухо, но глаз по-прежнему не поднял, рассматривая то ли пол, то ли подол длинного платья. — Нас ждут.       Имс смотрел на него несколько секунд, а потом обхватил за талию и притянул к себе, пылко целуя в губы. Когда несколько минут спустя они все же оторвались друг от друга, Артур задыхался, раскраснелся, его глаза блестели, губы опухли, а корона слегка съехала на бок.       Именно такой омега, которого Имс хотел показать миру.       — Нас ждут! — радостно заявил он и устремился к выходу, таща Артура за собой за руку. — Не будем опаздывать на собственную свадьбу.  

***

      Артур знал, что гостей будет много — естественно, как же иначе? — и все равно шум голосов и обилие любопытных лиц раздражали его, поселяли где-то глубоко внутри мелкую, противную неуверенность. Что в любой момент Имс поймет, во что он ввязался, и передумает. Конечно, вероятность чего-то подобного равнялась нулю — Артур не слышал ни об одном случае, чтобы альфа отказался от свадьбы, и в любое другое время Артур сам себя бы поднял на смех за такие глупые предположения. Но сейчас он стоял в дверях парадного зала, с правой половины которого на него смотрели Анкастеры и их многочисленные гости — и смотрели отнюдь не с любовью.       Имс наверняка не раз получал открытки с предложениями, да у его родителей, должно быть, целый склад таких открыток! И все гораздо приятнее глазу, чем картонка с гербом Келламара.       На самом деле, Артура не очень-то волновали их чувства — но вот намерения… намерения Артура волновали, и еще как. Фундамент вражды их семей был так густо замешан на крови, что верить, что теперь свадьба Имса и Артура принесет якобы «долгожданный» (как любила выражаться пресса) мир было бы весьма наивно.       Артур не был альфой, он не проводил дни, создавая изощренные планы по искоренению Анкастеров, но внезапная влюбленность в Имса, настигшая его несколько лет назад, принесла Артуру немало черных минут ненависти к себе. Анкастеры были врагами, жестокими и беспринципными, они не гнушались убийствами омег или даже детей. Сама их война началась из-за того, что они похитили и убили сбежавшего к Келламара принца.       Кто-то из наиболее радикально настроенных родичей Артура считал, что они вообще подсунули своего омегу, только чтобы погубить наследника Келламара, но это, конечно, звучало неправдоподобно. Вряд ли они тронут Артура — Имс их старший сын, будущий князь, Ральф Анкастер не захочет потерять наследника. И все же их брак еще долго будет оставаться самым неожиданным и скандальным светским и политическим событием.       Вспышка на мгновение ослепила Артура, и рука Имса на его талии сжалась сильнее. Журналистам запретили фотографировать, но специально нанятый фотограф спешил сделать снимки — молодожены обычно спускались к гостям ненадолго.       Единственные фотографии, на которых у Артура будет брачная раскраска, и Артур мельком пожалел, что на свадьбу омеги не надевают вуаль.       — Идем, — шепнул Имс. — Покончим с этим быстрее, я чувствую себя куском мяса.       Артур не смог не улыбнуться в ответ на непритворное отчаяние в голосе Имса. На Артура хотя бы старались не глазеть так откровенно. Хорошо еще, что им не придется ни с кем разговаривать. С другой стороны, несмотря на расстроенный тон, Имс лучился самоуверенностью, гордыней и нахальной улыбкой — так что, вполне возможно, он не так уж и страдал от всеобщего внимания.       Павлин.       Артура часто удивляло, как много диаметрально противоположных эмоций альфы могут испытывать одновременно. Просто чудо, что их головы не взрывались.       Гости тем временем расступились, и Имс подвел Артура к установленному специально для них небольшому столу. Усадил, тщательно изучил содержимое большой тарелки — молодоженам полагалась одна общая, — наколол на вилку кусочек мяса и поднес к губам Артура.       — Поешь, — предложил он. — На завтрак мы задерживаться не будем.       Артур закатил глаза, но кусочек послушно взял. Имс с самого начала был довольно параноидальным — вот и сейчас его взгляд рассеянно скользил по гостям, и Артур почти на сто процентов был уверен, что он ищет глазами Стефана. Имс не хотел праздновать свадьбу во дворце Келламара, он снова и снова предлагал уехать — и этот повторяющийся разговор уже начал выводить Артура из себя. Под мягкими манерами у Имса скрывался альфа, весьма склонный отдавать распоряжения и принуждать.       Но Артур все равно любил его.       Поспешно потянувшись к бокалу, Артур отпил сразу половину. Они поедят, получат подарки, выслушают поздравления. Проведут ритуал. А потом вернутся в его спальню — их спальню… Артур опустошил бокал и требовательно пододвинул его к Имсу, заслужив удивленный взгляд.       Там, в спальне, они разденутся и займутся сексом. Артур знал, что Имс хочет этого, ждет этого — он и сам этого хотел. Очень. Он не был уверен, что ему понравится, он никогда особо не задумывался об этом и не фантазировал на тему близости с альфой, и уж конечно никогда не пробовал ничего подобного — но Имс вызывал у него почти нестерпимое желание быть рядом, прикасаться. Целовать. Даже если ему не понравится секс, даже если это будет неприятно, ради сохранения близости Артур готов был потерпеть небольшой дискомфорт.       Он покосился на Имса — тот задумчиво жевал, разглядывая гостей, но, почувствовав взгляд Артура, улыбнулся ему и предложил очередной кусочек еды. Следы гормонов в крови Артура, все еще туманящие время от времени разум, на секунду заполнили его удовлетворением. Альфа должен приносить еду, должен заботиться. Должен любить.       И в этом была основная проблема.       Имс любил его.       Все эти годы Артур сох по нему, зная, что они никогда не будут вместе, Имс его ненавидел — а теперь Имс любит его. Только потому, что Артур предложил то, от чего ни один альфа физически не способен отказаться. И это наполняло Артура горечью, мерзкой липкой горечью, и даже самая прекрасная еда казалась картоном, а вино отдавало уксусом.       Сегодня, когда они вернутся в спальню, они займутся любовью — потому что Имс хочет секса, а Артур хочет близости, и Артур боялся этого момента. Чем ближе он подпустит Имса, чем сильнее позволит себе привыкнуть, тем больнее будет жить с мыслью, что все это мираж. Что у Имса на самом деле никогда больше не будет шанса его полюбить.       — О чем задумался? — тихо спросил Имс, прикасаясь к его руке.       Артур качнул головой и постарался улыбнуться.       — Ни о чем, — ответил он легкомысленно. — Ни о чем.         Когда наступило время подарков, Артур уже чувствовал себя измотанным. Имс рядом становился все напряженнее, раздражение кипело в нем, как подгорающее на плите молоко — и Артур почти мог чувствовать запах гари. Возможно, думал он, только возможно, стоило все же перенести свадьбу в дом Имса. Там Имс не чувствовал бы себя окруженным врагами, особенно после нескольких дней, проведенных здесь. После того, как их притащили сюда обколотыми наркотиками и гормонами, драки со Стефаном, с Маркусом и попытки их разлучить…       Пожалуй, желание Имса быть отсюда подальше можно было понять.       Просто Артур хотел хотя бы попытаться сделать все по правилам. Хотя бы попытаться — и не чувствовать, что все идет не так. Притвориться, что у них самая нормальная помолвка и свадьба.       Наверное, это было довольно эгоистично и глупо.       Да еще и Ланселот не сводил с них взгляда, и этот взгляд Артуру решительно не нравился. Он дорого заплатил бы, чтобы Ланселот не пришел на его свадьбу — обиделся, что его планы поломались, или разозлился достаточно, чтобы проигнорировать мероприятие, или успел поругаться с Тристаном, или просто отделался подарком и открыткой с формальным поздравлением. Но, конечно, Артуру не могло так повезти. Странно еще, что Ланс не пытался ворваться к нему в спальню перед свадьбой, не обращая внимания на Имса — в конце концов, он уже отточил это умение на отце Артура, — и начать угрожать, давить на совесть, рассказывать о чести семьи.       У Ланселота были свои представления о семейной чести, краеугольным камнем которых стало отчего-то родство с императором. Он настаивал на немедленном браке Артура со Стефаном с тех пор, как Артуру исполнилось тринадцать.       — Надеюсь, твои родители не подарят мне отравленные перчатки или что-то вроде того, — сквозь иронию в голосе Имса просачивалось нетерпение и злость.       Вставая из-за стола, Артур на всякий случай положил руку ему на затылок.         Родители Артура не подарили Имсу отравленные перчатки. На самом деле они подарили ему поместье Лесное Озеро, и Артур совсем не считал, что это мило. Имс, судя по тому, что его шея моментально стала горячей, тоже так не считал. Он сузил глаза и окинул Джеральда недружелюбным взглядом — но смиренно подставил губы под поцелуй.       Артур очень надеялся, что никто из них не отгрызет другому лицо. Кровавая расправа совершенно точно не украсила бы свадьбу. А еще он мог бы поклясться, что его мать улыбается про себя. Еще бы — Лесное Озеро Келламара отобрали у Анкастеров два века назад в результате интриг, подкупа, обмана и прочих методов цивилизованной дипломатии. Все попытки вернуть поместье назад — а попыток Анкастеры предпринимали немало — закончились провалами. Подарок был очень дорогой — и очень унизительный.       — Все идет неплохо, — прошептал Тристан, целуя Артура.       Ну да. Конечно.       Родители Имса подарили Артуру ту самую блестящую красную машинку, которую он видел из окна час назад, и это напоминание о декоративных куклах, которых они присматривали в пару Имсу, совсем не польстило Артуру.       — Спасибо, — сквозь зубы произнес он, изображая самую искреннюю улыбку, которую только смог. — Она очаровательна.       Он мог бы поклясться, что в глазах Поля Анкастера даже сквозь вуаль отчетливо читалось «Очаровательнее тебя». Ну что ж, Артур не был красным и блестящим, так что поспорить было трудно.       Император прислал им колыбель. В самом деле, он неплохо знал семью Артура — как достойный продолжатель линии Артур должен был выдавать по омеге каждый год, а в некоторые особо удачные годы — по парочке. Как мило. Артур очень надеялся, что когда он благодарил посланца императора, на лице у него отображалась искреннее расположение — а не то, что он на самом деле думал о щедром подарке.       Дальше пришел черед братьев Артура, и, серьезно, если Имс и Маркус поцелуются, то прольется кровь. И хотя Артур действительно предпочел бы обойтись без кровопролития, мрачное лицо Маркуса вызывало у него едва преодолимое желание разбить ему нос самостоятельно, без помощи Имса.       Не то чтобы Имс не хотел помочь, судя по вставшей дыбом гриве.       — Я этого так не оставлю, Анкастер, — прошипел Маркус — к счастью, достаточно тихо, чтобы их не услышали остальные гости. — Ты пожалеешь!       — Жду с нетерпением, лапочка, — насквозь фальшиво улыбнулся Имс.       Маркус шагнул было назад — так и не поцеловав Имса, — Артур вдохнул, но в этот момент Имс схватил Маркуса за локоть и дернул на себя, прижимаясь губами к его губам. И тут же отпустил, слегка отталкивая.       Артур выдохнул. Чертовы альфы. Чертовы альфы, которые не в состоянии вести себя как цивилизованные люди. Хотя чего он ожидал, в самом деле.       Губы Ланселота были ледяными, такими же ледяными, как его глаза, и Артур поежился, но тут же постарался скрыть свое волнение. Мать его матери явно не собирался просто смириться.       — Надеюсь, ты не собираешься подарить мне собачку? — спросил он.       Ланс опустил взгляд на лысую гадкую тварь, которую он небрежно зажимал подмышкой — подарок его текущего альфы. Животное делало его похожим на богемную диву, и этот образ Ланселоту не шел. Но его альфа-ватерполист стал слишком часто проигрывать на соревнованиях, так что, возможно, Ланселот принял подарок в качестве поощрения.       Собачка гавкнула противным визгливым голоском и зарычала на Имса. Наверное, тоже была альфой — Артур не особенно различал их пол по внешнему виду, у него никогда не было собак.       — Нет. Я был бы рад подарить тебе нового альфу, впрочем, — любезно сказал он.       Артур сжал пальцы на волосах Имса.       — Думаю, меня устроит открытка, — ответил он с улыбкой.       Ланселота, похоже, его грубость ничуть не расстроила.       — Ну что ты, — его тон стал еще слаще, хотя как такое было возможно? — ты же мой любимый старший внук. Как я могу продешевить?       Действительно.       Артур никогда не мечтал о серебряном сервизе, но все равно поблагодарил. Ланселот наверняка выбрал самый пошлый и уродливый сервиз из своих запасов.       А потом к ним подошел Виктор Скалла, и каким-то шестым чувством Артур внезапно понял, что ничем хорошим день не закончится. Это была странная мысль. Виктор был лучшим другом Артура с самого детства — а еще он был альфой и младшим братом Стефана. А еще он был женихом Артура целых четыре года — пока Тристан не разорвал их помолвку и не обручил Артура со Стефаном.       До того, как Артур влюбился в Имса, он искренне верил, что они с Виктором были бы идеальной парой. У Виктора было все, чтобы стать прекрасным альфой: приятная внешность, бойкий, но серьезный характер, отличное воспитание — и, самое главное, он разделял интересы Артура к оружию и боевым искусствам.       На прошлый день рождения он подарил Артуру ящик патронов. Как его можно было не любить?       Впрочем, судя по ревнивому выражению лица Имса, некоторым это удавалось без труда.       — Спасибо за подарок, — негромко сказал Имс. — Какая жалость, что я не люблю оружие.       Виктор моргнул несколько обескуражено, но быстро взял себя в руки. Покосился на Артура — чтобы тут же поспешно отвести взгляд.       — Я уверен, что вы его скоро полюбите, — нейтрально ответил он. Наклонился к Имсу, подставляя губы…       И с их поцелуя все и пошло наперекосяк.       Артур заметил приближающегося Стефана Скалла слишком поздно — уже не было возможности подать сигнал матери, чтобы тот разобрался с проблемой, или Джейсону — чтобы тот на всякий случай вызвал охрану. Артур нутром чувствовал, что охрана не помешала бы. Прихватив Имса за воротник, он притянул его к себе, лихорадочно соображая, что же предпринять.       — Что?.. — начал было Имс раздраженно — и резко замолчал, потому что как раз в этот момент Виктор отступил, поворачиваясь, и Имс узрел ненавистного Скалла прямо перед собой.       Он дернулся вперед, но Артур держал крепко. Никого не удивила бы и не шокировала драка между альфами на помолвке — да что там, на помолвке от переполненных гормонами альф никто и не ждал кротости и дружелюбия. Но у них тут была не помолвка, а свадьба, а на свадьбах принято было держать себя в руках.       — Наслаждаешься чужим омегой, Анкастер? — громко спросил Стефан, и Артур едва не застонал, когда понял, что Скалла изрядно пьян. Черт, ну почему все не могло пройти без скандала?       — Все время уходит на своего, — процедил Имс. Набрасываться на Стефана он вроде как передумал, но Артур и не собирался повестись на это показное спокойствие — пальцев он не разжал. — А тебе, я так понимаю, не повезло.       И сдержать стон на этот раз было гораздо труднее. Джейсон мельком сообщил Артуру, что Стефан за последние четыре дня сватался дважды — и каждый раз безуспешно, омеги отвергали его. Понять родителей Стефана было легко — тому уже исполнилось двадцать, а омеги в их кругу женятся в пятнадцать-шестнадцать лет, найти пару будет все труднее. Но и пробовать сразу после неудачи с Артуром было глупо. А еще две неудачи снижали шансы успешного сватовства в будущем.       Вот только Артур не знал, что Имс тоже этим интересовался.       Воистину, не стоит недооценивать альф.       — Стефан, — успокаивающе сказал Виктор, — твое поведение не делает нам чести.       — Заткнись! — выкрикнул Стефан. — Ты всегда хотел его себе, братец, разве нет? Ну так подавись, теперь его забрал Анкастер…       Имс шагнул вперед.       — Убирайся, — негромко, но с нешуточной угрозой предложил он. — Убирайся, или я тебе голову оторву. Не приближайся к моему омеге, никогда, слышишь?       Артур предусмотрительно дернул его назад. Его мысли скакали, как безумные. Если он сам сломает челюсть Стефану, драку это вряд ли остановит — только заставит и Имса, и Виктора наброситься на неудачника. Даже если скажет Стефану отвалить — тот сможет разговаривать и с ним, и скандал это только усугубит…       Но Стефан разрешил его сомнения. Отступив от Имса, он прикусил губу — и внезапно ткнул пальцем в Артура.       — Это все ты! Ты согласился быть моим — а потом сбежал к этому проходимцу, ты оказывал мне благосклонность…       Артур опешил на секунду — настолько шокирующе неприличным было такое поведение, — и отмер, потому что Имс взорвался, как граната.       — Ах ты, ничтожество! — он рванулся вперед, но Артур тоже не зря занимался спортом — обхватив Имса за талию, он удержал того на месте. Виктор моментально оттащил брата — пока Имс пытался высвободиться, подоспела охрана. — Артур! Отпусти меня, — вздохнул Имс, сдаваясь.       Он тяжело дышал и выглядел как классическая иллюстрация к статье в энциклопедии. «Разъяренный альфа: повадки и поведение». Повезло еще, что гон закончился — Артур был о себе довольно высокого мнения, но он ни за что не удержал бы альфу, под завязку наполненного гормонами. По крайней мере, не силой.       — Наши фотки выложат в сеть, — тихо сказал он, поправляя одежду, — просто прекрасно.       У Имса достало совести покраснеть.         Оставшееся вручение подарков прошло для Артура как в тумане. Он автоматически кивал гостям, автоматически целовал поздравляющих его омег, и вскоре его губы побаливали от поцелуев и повторения одних и тех же слов благодарности снова и снова.       Казалось, еще несколько минут — и он не выдержит, просто схватит Имса за руку и уйдет отсюда, наплевав и на подарки, и на гостей, и даже на церемонию. В конце концов, им даже не нужна церемония, чтобы считаться супругами, это просто дань традиции!       Но именно тогда, когда его терпение закончилось, и Артур вскинул голову, чтобы заявить — все, с него хватит этого спектакля, он уходит! — гости и подарки иссякли, и перед ними возник священник.       — Вы готовы встретиться с Богом? — мягко спросил он.       — Более чем! — Артур вздохнул с облегчением.       Свадьба подходила к концу.         Наверное, думал он потом, наверное, все-таки стоило уйти тогда.  

***

      Ноги у Имса уже начали болеть, когда рядом с ним тихо возник Артур.       Маленький алтарь был покрыт расшитым покрывалом, которое привез мать Имса, на алтаре курились ароматические палочки и благоухали свежие цветы. Сочетание запахов, как ни странно, не забивало нюх Имса, а только обостряло, возводило в немыслимую прежде резкость. Священник, вставший между ними, положил руку на голову Имса, и тот поднял глаза на статую Бога. Сегодня Имс впервые в жизни видел ее так близко — в храме статуя стояла на высоком постаменте, и в половине для альф к ней не вело лестницы. Считалось, что альфы могут обойтись без прикосновения к Богу.       Имс никогда не задумывался раньше, справедливо ли это. Но сегодня, когда ему в первый и последний раз было разрешено поцеловать Бога — Его альфа-половину — Имсу захотелось помолиться. Чтобы все, в конце концов, было хорошо. Чтобы их брак не кончился трагедией. Чтобы у них были дети.       Чтобы Артур любил его, хоть чуть-чуть.       Выходка Скалла все еще стояла перед глазами Имса, заставляла кровь кипеть, выбивала из равновесия, но он старался сосредоточиться и расслабиться, хотя бы на время отвлечься от плохого.       Но потом пришли священник и родители Имса, и молитву пришлось прервать.       Все время, пока священник нудно рассказывал о таинстве брака, о долге, который принимает на себя взрослый альфа, о том, что теперь он стал человеком, и Бог, наконец-то, сможет увидеть его — потому что холостяки, неполноценные, невидимы в Его глазах и не попадут в рай, — Имс стоял на коленях, не сводя глаз со статуи. Его омега-половина саркастично, как показалось Имсу, улыбалась, опустив лицо и глядя на свою повернутую ладонью вперед левую руку и гигантский живот, альфа-половина упиралась правой рукой в бок и смотрела куда-то в пространство с лицом суровым и недовольным — будто там крылась какая-то неведомая опасность.       Левой рукой альфа и правой рукой омега крепко держались друг за друга, пальцы переплелись. Сросшиеся спинами половины — один целый человек — смотрелись так гармонично и умиротворяющее, что Имс не мог отвести глаз и прослушал половину речи священника. И только когда тот закончил, и слуги пригласили Артура и его родителей, Имс немного вышел из транса.       Может, все дело было в благовониях.       Артур не стал целовать статую — омеги могли делать это в любой момент, им не нужно было специального времени, — он сразу подошел к Имсу и опустился на колени справа от него. Церемония почти закончилась. Сейчас священник скажет еще несколько слов об их благословенном союзе, они съедят ритуальное печенье — и будут свободны.       Артур будет окончательно принадлежать ему. Пока смерть — скорее всего, смерть Имса — не разлучит их.       Собачка громко гавкнула. Имс вздрогнул и недоуменно обернулся, только сейчас замечая, что вместе с родителями Артура в часовню явился мать Тристана. Да еще и с животным. С противным лысым животным, которое теперь облаивало Имса. И, конечно, Ланселот не был Келламара, но симпатии к нему это Имсу не прибавляло.       — Мама, — негромко сказал Тристан.       Ланселот спустил собачку на пол, дернул за поводок, когда та рванулась было к Имсу, и невинно улыбнулся. Имс подавил раздраженный вздох. Он не будет обращать внимание на издевательства, он тут по важному делу. И шавка родственника Артура к этому делу не относится.       Не относится!       Закрыв глаза, он постарался сосредоточиться на церемонии. Всего несколько минут потерпеть, несколько минут…       — … угодный богу союз… — вещал священник, — … наследуют райское блаженство… освященная самой природой роль… многочисленное потомство… — у Имса болели ноги, затекла шея, и ему невыносимо хотелось взять Артура за руку, но между ними стоял упитанный священник, и дотянуться за его спиной никак не получалось; собака время от времени подавала голос, а Джеральд Келламара прямо сейчас явно не мог пойти искать альфу Ланселота, и терпение Имса все истончалось и истончалось… — … а теперь вкусите благословенной пищи.       Имс медленно, размеренно выдохнул. Да. Наконец-то. Они вкусят и пойдут отсюда.       Священник неторопливо обошел алтарь и поставил на него плоскую серебряную коробку, до краев заполненную печеньем — черные и белые кругляши занимали обе половины коробки, разделенные тонкой перегородкой. Имс нахмурился. Сквозь резкий запах благовоний и цветов проступала тонкая нота сахара и специй — и еще чего-то неуловимого, но почему-то неприятного. Что они добавили в печенье? Какую-нибудь несъедобную гадость исключительно назло?       — Имс? — поторопил его Артур.       Он тоже, наверное, не чаял уже отсюда убраться — или просто устал стоять на коленях. Или и то, и другое. Имс неуверенно ему улыбнулся. Есть печенье ему решительно не хотелось. Запах его тревожил, а сегодняшнюю ночь Имсу совершенно не улыбалось провести в обнимку с унитазом — у него были планы поинтереснее.       — Имс! — Артур сощурился, и теперь на его лице отчетливо читалось раздражение.       Кориандр? Мускатный орех? Карри?! Имс ненавидел карри, но эта добавка, по ощущениям, была еще противнее, чем карри. Нет, он не станет это есть, обойдется без дополнительной благодати как-нибудь.       — Нет, — и он невольно спрятал руки за спину. — Не хочу.       Артур моргнул в удивлении, поджал губы, и Имс уже открыл было рот, чтобы попросить прощения, как его перебил визгливый лай этой отвратительной собачки.       — Анкастер, — недовольно сказал Ланселот, — не время устраивать сцену.       — Пока шоу тут устраивает не он, — тут же отозвался мать Имса.       — Пока тут все стараются отличиться, как могут, — заметил Тристан.       Прекрасно, омеги принялись соревноваться в остроумии. Имс поморщился, снова взглянув на злосчастное печенье. Он не развалится, наверное, если съест одну штуку — а они смогут покинуть блистательное собрание и уединиться…       — Хорошо же вы воспитали вашего альфу…       — Может быть, если бы омега…       Собачка лаяла.       — Да какого черта, — зло пробормотал Артур, протянул руку и взял один черный кругляш.       И Имс вдруг понял, что он ни за что не позволит Артуру это есть.       — Нет! — рявкнул он, хватая Артура за запястье. Тот дернул рукой, пытаясь освободиться, но Имс держал крепко. — Артур, положи.       — Имс, — прошипел Артур. — Имс!       — Альфа, что ты себе позволяешь? — возмутился Тристан.       — Артур, — неожиданно спокойным тоном сказал Ланселот, — черное печенье для альф.       Имс их не слушал. Дернув Артура на себя, он отнял у него печенье и отбросил подальше. Даже если Артур ударит его — хорошо. Все инстинкты в Имсе сейчас протестовали против того, чтобы попробовать отталкивающее угощение, а уж тем более позволить Артуру.       — Имс, — не выдержал отец Имса, до этого молча следящий за развитием событий. — Ты ведешь себя странно и глупо, и если ты наигрался, то мы…       Собака начала кашлять. Чувствуя, как кровь отливает от лица — и все сильнее притягивая к себе Артура, — Имс повернулся на звук. Собачка, согнувшись над останками разгрызенного печенья, давилась и тряслась всем своим бледным лысым тельцем. Крупно вздрогнув несколько раз, она вдруг легла — а потом завалилась на бок, поскуливая и высунув язык. В гробовой тишине все наблюдали за ужасным зрелищем.       — Артур! — ожил Джеральд, бросаясь к сыну и хватая его за руки.       Имс, моментально отойдя от потрясения, оттолкнул его изо всех сил и отшатнулся к алтарю, прижимая не успевшего среагировать Артура к себе. Джеральд вспыхнул и зарычал — но в этот момент Тристан схватил его за гриву.       — Тихо, — напряженно сказал он, — тихо. Никто не будет ни на кого набрасываться.       — Не будет, — прошептал Артур, сжимая локоть Имса.       Собачка издала последний протяжный стон и издохла.       Поль шагнул вперед, шевельнул несчастное животное ногой и посмотрел прямо на Ланселота.       — И кто же пытался отравить моего сына? — спросил он.