Детки.

      Чонгук сидит прямо на рабочей поверхности кухонного стола, пока Джун рядом пытается сделать себе бутерброд. Чонгук двигается ближе, шумно отлепляя голые ляжки от гладкой поверхности. - Хён, а мне сделаешь? – Он макает палец в банку с ореховой пастой и облизывает медленно, мокро, смачно причмокивая.       У Намджуна мурашки по спине, он не смотрит, но слышит и очень хорошо представляет себе эту картину. Голая соседская бабулька не спасает, а потому он дёргает плечом, пытаясь отогнать вообще все мысли: - Слезь со стола, тогда сделаю. - Ну ладно.       Жара стоит неимоверная, а потому, Гук не видит ничего зазорного в том, чтоб разгуливать по дому в одних коротких шортиках, которые по скромному и молчаливому мнению Джуна, и не шорты вовсе, а натуральное преступление. Сам он в тонкой майке, и очень хорошо чувствует спиной все рельефы маленького спортивного Куки, когда тот прижимается сзади и заглядывает на стол через плечо: - Мне побольше пасты, хён.       Намджун молчит, даже если бы хотел, не смог бы ничего сказать, в горле пересохло. Гук нагло трётся сзади, водит бёдрами, как бы невзначай, касается ладонью спины, перебирая пальцами позвонки, почти невесомо, но ощутимо… Сил больше нет. Намджун поворачивается резко и смотрит в глаза внимательно. Гуки сглатывает. Он толи напуган, толи растерян, но вид слегка ошеломлённый. Джун придвигается всё ближе, вот они почти соприкасаются губами, Гуки закрывает глаза, а Намджун выдыхает: - Готово, Куки, кушай.       Он улыбается так счастливо, откусывая свой кусок хлеба, что у Чонгука дёргается уголок губ. Джун выходит, а Гук придумывает план мести, пока жуёт ароматный бутерброд и громко прихлёбывает какао.