Друг, а спорим?

— Я вернулась, — запыхавшись, я влезла в окно с полной сумкой лампочек и таблеточек, которая чуть в нём не застряла. — Как тут у тебя дела? И у Паши? — Мой ему диагноз: жёсткое похмелье после, вероятно, двухнедельного запоя, — констатировал Дима. — Напичкай его аспирином. А ещё его надо помыть. Желательно, с хлоркой. Ибо запах от него стоит, как от трупа. — Окей, тогда держи, — я просунула Диме в руки таблетки. — Накорми его ими хорошенько, а я пойду поищу ванну и наберу в неё воды, а потом лампочки закручу везде.       Так я, собственно, и сделала. Пока бурлила тёпленькая водичка, в которой скоро будет вариться птичка, я осветила весь дом и обнаружила, что в нём стоит настоящий срач, в чём я и не сомневалась. Пока суть да дело, я прошлась по дому с веником и шваброй, собирая с пола все пустые бутылки и выбрасывая в окно кучи всякого барахла. А дом богача-то был немаленький.       Когда я закончила и выдохлась, я посмотрела на часы, а там… два часа ночи! Я пошла искать Диму, который обнаружился в ванной в попытке искупать красноволосого. — Прости, что отвлекаю… — я прошмыгнула внутрь. Дима как раз опустил тушку-Пашку в тёплую воду. Раздевать он его не стал, поэтому павлин купался в загрязнённых рубашке и брюках. — Эй, Нина, имей совесть, не входи! — Дима, сидевший у ванны, подскочил и почти выпихал меня из ванной. Ну, мы стояли в дверях. — Так вот, о чём я… Нам завтра ещё на работу идти, уже слишком поздно. Это нам повезло, что школа, как и педагогический, находится рядом с его домом, и не пришлось тащить эту лестницу в метро. Но если мы сейчас сядем и поедем на съёмные квартиры… — да, мы ещё даже не живём вместе с Димой, — то будем дома только к четырём часам ночи. Поэтому у меня идея: переночуем прямо тут. — Ты серьёзно? — парень вылупил глаза. — Ладно, тогда найди в этом доме-лабиринте мне хоть одну спальню. — Э-хе-хе, сложно, — я потёрла затылок и принялась искать.       Архитекторы этого дома явно курили какую-то травку, ибо это был не простой лабиринт, а зеркальный, перекрученный и навороченный до такой степени, что, казалось, я сейчас с ума сойду, пока пытаюсь найти хоть какую-то дверь. Аж голова закружилась прежде, чем я нашла первую. Эврика! Кровать! — Так-с, походу, это комната павлина… Точняк его, я знаю эту марку порно-журналов… — я начала осматриваться вокруг, хотя следовало бы сразу уйти отсюда.       На одной стене в рамочке висела фотография с нашего школьного выпускного. Я на заднем плане с растерянным видом и, как помнится, в испачканном соком платье. Мои ненатуральные волосы в то время имели другой, более яркий оттенок блондинки, как и ярко-красные волосы Паши, который не упустил момента и поставил мне «рожки», зараза. Я увидела забытые лица одноклассников, и на меня нахлынула ностальгия.       За этой фотографией следовала другая, за ней ещё одна, за той следующая… И, что было странно, на всех этих фотографиях была изображена одна я. Тут я в школе всё ещё с чёрными волосами… Когда это было? Ещё до нашего первого спора. Вот фотография, на которой я пыжусь над учебниками перед вступительными экзаменами, а тут фотка уже из универа… — Мамочки… — я притронулась к одной из фотографий. — Он делал их тайком, пока я не видела, ещё с тех пор, словно сталкер. Значит, он и вправду в меня… — Нина! — я встрепенулась, услышав голос Димы. — Ты уже нашла кровати?! — Нет ещё пока! — крикнула я в ответ. — Подожди ещё немного, — я выбежала из комнаты павлина, закрыв её на защёлку, и открыла следующую дверь, которая, на счастье, находилась рядом. — Дима, тут есть кровать, но она… двуспальная. Ты не против, если мы поспим вместе? — Что?! Нет! Без разницы! — донеслось из угла дома. — Серьёзно? Я же шутила… — я вся залилась краской. — Ну, ладно, как хочешь.       Я расстелила эту кровать, показала Диме комнату, и он сразу же рухнул от усталости. Я тоже была уставшая. Я отправилась в ванную, чтобы вытащить сварившуюся птичку. Павлик отмокал, а на его лице читалось наслаждение и расслабленность. Ну да, сейчас ему лучше, чем было до этого — напичкали таблетками, вымыли, позаботились, чего ещё надо? А теперь надо ещё и вытащить тушку из ванны и уложить в кровать. — Димка, help me! — крикнула я. — I can`t, я уже дрыхну, — послышалось из комнаты. — Сволочь… — пробурчала я себе под нос. — Придётся самой всё делать, — я глянула на спящего в ванне Пашку. — Ну что, павлинчик, пересчитаем твои пёрышки? По-та-щи-ли, оп!       Я взяла его за плечи, и тут оно очнулось и об-об-обняло м-меня. Бр-р-р, мокрая рубашка. Он и мою верхнюю одежду намочил, ещё и зажал в объятьях так крепко, что фиг вырвешься. — Ни-ина, — говорил он, но, кажется, был не в себе. — Ты брос-сила меня, пред-дала меня. — Завёл свою шарманку… Когда это такое было, придурок?! — я возмутилась и оттолкнула красноволосого. — У тебя крыша уже поехала, алкоголик. — Почму ты вы-ыбрала этого.? Я ж тебя лю… — Слушай сюда! — я схватила парня за воротник и гневно посмотрела в его полузакрытые глаза. — Ты превратился в размазню! Ты не тот Павел Иней, которого я знала, который постоянно впутывал меня в неприятности! Хотя ты и сейчас заноза в заднице, но ты сам на себя не похож. И меня это бесит! Ты забыл про наше дружеское обещание и ушёл в этот запой из-за какой-то херни, так что это не я тебя предала, а ты меня! И если ты не вернёшься в нормальное состояние, то я прекращу с тобой общение! Но до тебя же не дойдут мои слова… Ты не понимаешь по-человечески, поэтому… Спорим! Если ты проиграешь, ты вернёшься и попытаешься заново поступить в университет, бросишь пить и станешь таким, как прежде. Если проиграю я… Я оставлю все попытки достучаться до тебя. — И ф чхом же зкалючаетсо спор-р? — в полуулыбке пробурчало наглое существо. — Выбирай сам, — отважилась я. — Только без глупостей.       Павлинчик поразмышлял немного и выдал вот такую хрень: — Тогда… Брось Димчика.