Друг, а спорим?

      Лучики утреннего солнышка гуляют по моему лицу. Сонно потягиваюсь и, поворачивая голову, бросаю взгляд на часы. Пора вставать и идти на работу. Странно, часы-то не мои… Но я спросонья не обращаю внимания на этот факт, отворачиваясь от них в надежде поспать ещё хотя бы минутку… И тут меня настигает нежданчик. — А-а-а!!! — ор разошёлся по всему буржуйскому особнячку, ибо морда его хозяина лежала и посапывала рядом со мной. Видно, он посреди ночи по-пьяни перепутал комнаты и лёг на (не) мою кровать.       Вскакиваю, как ошпаренная, уже собираясь со всех ног драпать куда-подальше, и тут же совершаю сальто об тело Димчика на полу. Он вчера по-культурному уступил мне кровать, а сам лёг там, а теперь вот я так об него навернулась и с грохотом упала. Сильно ему влетело, он проснулся мгновенно. — Что?! Нина, ты чем с утра занимаешься, блин? — он потёр ушибленное место и не раскрывшимися глазами гневно глянул на меня. Когда его взгляд прояснился, он уже увидел моё выражение лица. — Что не так? — Павлин, сука… — я готова была расплакаться. — Напугал до чёртиков, пингвин перекрашенный!       Я подошла к кровати и со зла пнула красноголового ногой. Тот покатился и свалился с кровати, что-то уныло пробурчав себе под нос. Вот бы он его ещё расквасил.       Ещё со вчерашнего дня во мне разгоралась ужаснейшая злоба на падлу, а сегодня он подлил масла в огонь. Я пнула его под задницу: — Вставай, скотина! Буду тебя насиловать, — разъярённо крикнула я.       Павлик потянулся, заныл от боли, а потом, не поднимая взгляда на меня, пополз гусеницей к сортиру, чтобы испытать последствия запоя. Там всё было так плохо, что его даже насиловать не пришлось. Мы с Димкой одевались, вслушиваясь в «прекрасные» звуки оттуда. Когда павлин вылез, его лицо было словно зелёнкой обмазанное. Я фыркнула и бросила на него презрительный взгляд. — Алкаш ты такой. Иди на кухню. Мы накупили несколько литров минералки. Ещё в холодильнике я вчера нашла апельсиновый сок. Пей, сколько хочешь. Чтоб ты захлебнулся. — Ишь, какая ты добрая, — хмуро буркнул красноволосый и уполз.       Вспоминая вчерашнее… Этот спор… Если подумать, уговор был таким, что кто-то должен проиграть. Паша поставил мне условие — бросить Димчика, но я была настолько обескуражена этим, что сама забыла поставить ему такое же. Однако сейчас не самое лучшее время для того, чтобы придумать равноценное условие, поэтому я решила это отложить на потом. — Эй, ты! — я с серьёзным и пугающим выражением на лице указала пальцем на Павлика, а тот поперхнулся водой и начал истошно кашлять, тарабаня себе в грудь кулаками. — Ну вот, кх, таки за-кх-лебнулся из-за тебя, кх… — прокашлялся красноволосый. — Жалость только, что не помер, — съязвила я. — Слушай сюда. Мы на работу. Когда закончу, я приду к тебе. Чтоб был, как огурчик, в постиранной одёжке, бритый-мытый, и разгреби оставшийся в доме срач. И только попробуй мне тут бухать… Не смей! Иначе огребёшь от меня… — П-понял, — с глазами, как по пять копеек, сглотнул он. — Она страшна… — тихо-тихо шепнул Дима. — А в школе так вообще тиран. «Нина Юрьевна не принцесса, а ведьма»… В последнее время была такая психованная и отдалённая, всех учеников распугала… — Бу-бу-бу, — начала я. — Сказал парень, которого ученики величают чёрнодимом, подозревают в использовании чёрной магии и проклятий, а ещё… — Будешь дальше перечислять или, может, пойдём уже на работу, а не то опоздаем? — черноволосый умело заткнул меня, да и в общем-то он был прав.       Сделав Павлику жестом «я за тобой слежу!» знак, мы с Димкой, уже по привычке, вылезли из его дома через окно, от чего красноволосый раскрыл рот, а потом взялся за больную голову и осмотрелся вокруг. — Мать мою, что всё это было? ***       Что самое опасное на работе учителя? Отвлечься, замечтаться, задуматься о чём-то постороннем хоть на секунду, а в это время ученики уже успеют провернуть величайшее преступление в мире! Например, выйти к доске и втихаря написать за спиной всякие гадости. Или, того хуже, обрисовать учителю лицо, пока та сидит в прострации… — Эй! Мелкие поганцы! Вы что делаете?! — выйдя из «транса», я громко крикнула.       «Ведьма» подскочила из-за стола, и, вероятно, мои ученики чуть не обосрались. Я сейчас как раз была в первом классе, шкеты были избалованные, а у меня самой не выходило из головы условие, которое я должна была поставить павлину. Вот я и «заснула с открытыми глазами», а гады тем временем воспользовались этим, надыбали где-то чёрные маркеры, чёрт бы их побрал, и… нарисовали мне на лице писюны! — А-ха-ха-ха… — Димчик просто заливался со смеху, вытирая эту гадость и, одновременно, выступившие от ржача слёзы. — Да перестань ты уже, а то будешь отправлен в психушку! — пригрозила я, обиженная на подлых малолеток. — А вот нечего на работе ворон считать, — он нежно провёл тёплой салфеткой по моим щекам. Его голос был таким приятным, что всё плохое почему-то забывалось. И я даже смогла расслабиться, всего на секунду. — И всё же… О чём ты так задумалась, да ещё и в «логове врага»? — подразумевал он, конечно же, малолетних босяков. — Дима… Сейчас я, наверное, задам тебе очень странный вопрос… — Задавай. Я готов всё выслушать, каким бы странным ни был этот твой вопрос. Говори, — твёрдо сказал он. — Что бы ты сделал, если бы тебя попросили оставить меня, и другого выбора бы не было? Если бы за это тебя вознаградили? — Что, спрашиваешь? — он на секунду задумался. — Знаешь, я бы отказался. — Почему? — я была счастлива, но не показала это. Задержав дыхание, я продолжила. — Тебе бы от этого могло стать лучше… — А зачем мне лучше? Мне и сейчас хорошо, — парень лучезарно улыбнулся. — Ди-има, ты золотой человек! — заныла я и потянулась к нему, он меня тепло обнял. — Я говорила тебе, как сильно люблю-у? — Не-а, но ничего, я это и так знаю… — он прижал меня к себе крепче, зарываясь руками в мои волосы. Вот-вот он хотел меня поцеловать, но тут, блин… — Эй, вы двое! Что вы себе позволяете на работе?! — мимо проходила ведьма из всех ведьм, страшная грымза-директор сией «чудесной» школы, во время ора которой тряслись все стены. Увидела нас, а разгневалась так, будто мы тут вселенский грех совершаем. А как злобно зыркать-то начала, ей-Богу! — Чтоб больше такого не было! Ещё раз увижу подобное, ваша практика тут же закончится! — Да, конечно, Ксения Евгеньевна, — прищурив глаза, улыбнулся Димчик, отодвигая меня в сторону. Грымза вздохнула, махнула на нас рукой и отправилась дальше по своим делам орать на всех и вся. Мдя, Дима имел такое обаяние, что даже её мог успокоить. — Так вот, Нина, — он вновь обратился ко мне и пристально посмотрел в глаза, — ты мне так и не ответила, почему у тебя сегодня такое настроение. Возможно, это из-за Паши? — и не будем забывать о его проницательности. — Да меня просто достал он в последнее время. Он, конечно, мне дорог, как друг, но иногда так бесит! Эх-х, а ещё я не знаю, что бы ему… — и тут меня осенило. Я ведь могу спросить помощи! — Эй, Дим, а какое бы задание ты загадал Пашке, да посложней? И по-жёстче… — Хм, посложней и по-жёстче задание, говоришь? — парень задумался, приложив руку к подбородку. — Может… у него есть какие-то страхи? Например, высота, темнота… тараканы? Уж если в трусы тараканов напихать, то тут любой обделается. — Не-ет… Тараканы — это не то. А вот про высоту ты неплохо придумал. До того, как стать учителем, Пашка распинался передо мной, что хочет спрыгнуть с парашюта, но трусит. А-ха-ха, отлично, — я поцеловала парня. — Спасибо тебе, Дим. — За что, интересно? — не понимая, спросил парень, когда я уже убежала.       Весь остаток дня я была в приподнятом настроении, предвкушая договор с павлином. Как только рабочий день закончился, я попрощалась с любимым и тут же рванула к горе-другу. По привычке, вновь залезая в дом через окно… — Ты теперь всегда будешь так входить? — от испуга красноволосый подавился апельсиновым соком. Он вытер рот и показал рукой на двери. — Вообще-то там уже открыто. — Как я вижу, ты трезв, как стёклышко. Это хорошо, — я проигнорировала его заявление, кинула на пол сумку и сняла туфли. Еле на них по лестнице забралась! Может, и впрямь стоило воспользоваться входной дверью? — Что касается нашего спора, я уже придумала своё условие. Надеюсь, ты готов? — Ну, только если ты готова, — ухмыльнулся павлин, поставив стакан на стол.       Я достала из сумки чистый лист бумаги, коварно улыбаясь, и начала выводить закрученным почерком соглашение. Закончив, я дала Паше прочесть. Он пробежался по строкам:

«Соглашение

      Если Нина Принцессова не сможет бросить Дмитрия ***, то она перестанет вмешиваться в дела Павла Инея. Если же тот не сможет прыгнуть с парашюта, то он снова поступит в университет и бросит пить. Невыполнение карается пенделями от футболистов. Вступает в силу завтра (число).

*Подпись*

*Место для второй подписи*»

— Парашют? Ты серьёзно? — он посмотрел на меня, словно на сумасшедшую. — А что? Ты ведь был на всё согласен, разве нет? — подмигнула я. — Подписывай давай.       Нехотя, он всё-таки решился и поставил свою подпись. Что ж, ты заставляешь меня бросить Диму, тогда и я сброшу тебя. В небо. Сквозь твой страх. Главное, чтобы ты смог его побороть.