Друг, а спорим?

      Два идиота бухали в баре~ Два идиота карьеру закопали~ Двум идиотам скоро тридцатник стукнет~ Может, тогда в их голове что-то глюкнет? ~ — Нинка. — Чего тебе, Павлик? — Слышь… Я понимаю, что мы даж не встречалися… Пох… Выходи за меня… — Иди в задницу…       Я сунула руку в морду пьянющего в хламину Инея, лежавшего щекой на барной стойке, и отодвинула его от себя подальше, чтоб не дышал на меня перегаром. Сама же чуть не наебнулась с высокого стула, пытаясь с него спрыгнуть. — Господа, мы вообще-то скоро закрываемся. Планируете уходить? — потревожил нас охранник.       Хоть мы ничего и не ломали, и не дрались ни с кем, и вообще в конфликты не впутывались, тем не менее, нам также грозило скоропостижное вышвыривание отсюда. Поэтому разумным было решение самим слинять, пока ещё дело не запахло керосином. Но что делать с товарищем? — Уважаемый охранник, не могли бы Вы мне помочь? — шатаясь, попросила я бугая в чёрном костюме. — Я хрупкая девушка, не подниму его никак. Хотя бы на улицу вынесите, пожа-а-алуйста…       Дядька был не против, Инея он поднял над головой одной левой и выпер из бара, положив на лавочку на улице, после чего гордо удалился. Вот теперь мы, два алкоголика, смахивали на бомжей, решивших прикорнуть на природе. — Проснись, птицушко, а не то ощипают, — как я его не тормошила, ничего не помогало. На дворе сплошная ночь. Капец.       Ну, про хрупкость своей натуры я немного приврала охраннику. Ну как приврала? Силушки богатырской мне хватало ровно для того, чтоб тащить Инея на своём несчастном горбу, временами делая передышки. Моим спасением стала последняя ночная маршрутка, куда я затащила павлина, кинула на сидение и расплатилась за проезд из своего исхудавшего из-за алкоголя кошелька. А раз теперь я безработная, то наполняться сам по себе он больше не станет. Печально всё это.       В общем, этой ночью мы снова спали в моей съёмной квартире. Только в этот раз товарищ был вынужден валяться на коврике в ванной, потому что он похрапывал, похрюкивал и дышал угарным дыханием, которое могло бы отравить весь подъезд. К огромному сожалению или к счастью, кое-кто забыл закрыть там окно до конца, поэтому в скором времени у птички ожидалась простуда. Хотя… я вообще валялась в коридоре непонятно как, ибо до смерти устала, таща эту тушку на себе. Короче говоря, вечер удался.

***

— Апчхуй! Ай, блять, что это? Ванна… Жесть, башка раскалываетсо-о-о…       Таким вот образом начинается утро у краснопёрых птиц, перебравших с алкоголем. Выползая из своих спальных мест, где их закрыли, чтобы они ни на кого не дышали, они начинают искать себе воду и жертву. — Нина, это ты? — тыкал он пальцем в щёку бессознательной тушке. — У тебя вода из крана питьевая? Если да, я выпью целую колонку, чёрт тебя дери.       Слава Богу, пригодились таблетки, которые он покупал накануне. Через полчаса павлин даже смог прийти в себя и пойти шариться по холодильнику, чтобы сделать что-то съедобное. Ещё через полчаса очнулась уже я. Иней встретил меня уже свежим и красивым, поднося к моему носу тарелку с жаренными яйцами и картошечкой. — После того, как сходишь в душ, позволю поесть. Иди скорее, — скомандовал он, строя из себя мою мамочку.       Приказ был исполнен. Вскоре мы уже завтракали за столом, запивая противопохмельными средствами. Такое чувство, словно мы только то и делаем, что бухаем, потому что питаемся одними лишь таблетками. — Нормально себя чувствуешь? — спросил парень. — Ага, — я нахмурилась. — Что-то не так? — Просто подумала, что больше у нас не будет таких посиделок. — Почему же? — Я больше не смогу снимать эту квартиру. Ранее делили плату на двоих, а сейчас я одна и потеряла работу. Я не осилю. — И куда ты отправишься? — До этого я жила в общежитии. Ещё раньше, когда ходили в школу, я жила с родителями, пока они не укатили заграницу. Что ж, придётся ехать к брату. А Хлебушек с Олькой поселились в глуши, в деревеньке маленькой. Буду помогать им, заботиться о маленькой Павлуше. А там, гляди, и работу себе найду, может быть, — тараторила я, похрустывая картошечкой. — Ну, а что планируешь делать ты? — Думаю, отправлюсь к родителям. Буду вымаливать назад своё наследство. — То есть, ты отступаешь? Уже передумал быть учителем? — нахмурилась я. — Знаешь, да… Я понял, что всё-таки это не моё… Учитель — работа неблагодарная. Нервишки пошатываются, зарплата маленькая, сонные рожи учеников с самого утреца никакого удовольствия не доставляют. Уж лучше стриптизёром стать… — я подавилась картошкой и начала кашлять, пока не запила водой. — Да шучу я. А ты? — Нет, я не отступлю, — я ударила себя в грудь. — Я давно мечтала стать учителем. Это моё призвание, я чувствую это. И пофигу, какие трудности мне встретятся на пути. Я их преодолею. — Хороший настрой, собрат алкоголик! — он похлопал меня по плечу, я чуть не плюнула в него водой, которой я снова запивала еду, попавшую не в то горло. — Значит, прощаемся? — спросила я. — Поверить не могу, что ты не будешь мельтешить перед моими глазами. — Не волнуйся. В скором времени встретимся, я тебе обещаю. Нина Принцессова, я вроде говорил это, но ты была пьяна и не восприняла всерьёз, — он поднял на меня взгляд, казалось бы, пронзая им всё тело. — Ты… выйдешь за меня?       Очень извиняюсь, в этот раз поток воды во рту удержать не удалось… Павлин превратился в мокрую курицу. Слюняво-мокрую. — Ёпрст! — выругался он, вскочив со стула. — Доигрался? — буркнула я. — Эй! Это не ответ! Я буду любить тебя, пусть даже ты меня всего оплюёшь с ног до головы! Я буду любить тебя так же, как и любил!       «Ох ё… Ну и обещания. Сердце бьётся часто, наверно, потому что мне никогда так уверенно и открыто не предлагали стать ничьей женой. Только первоклассники пару раз под венец приглашали. А тут Иней… Как у него мозгов хватило позвать замуж такую, как я: злющую, пьющую, бьющую, бедную, вредную? Вроде же и не первоклассник, а что он во мне нашёл этот бабник в завязке, ну ей-богу, повидавший множество красивых девушек на своём веку. А, павлин? Ты с ума сошёл? Или ты решил приколоться надо мной, чтоб потешить своё самолюбие? Сколько я не пытаюсь, не могу понять тебя, Паша…» — Ты согласна?! — Размечтался.       «Я так не могу. Я только-только закончила прежние отношения, и закончились они не лучшим образом. Я понимаю всё… Он давно в меня влюблён, но я до сих пор не могу относиться к нему серьёзно. Он хоть и заботливый, и знает меня лучше всех, но я не могу ему полностью довериться сейчас. Мы опустились на самое дно, не стоим крепко на ногах. Сейчас не время. Сейчас я не готова. И готова буду не скоро». — Принцесса, когда же ты дашь мне шанс? Когда ты дашь мне ответ, а не удар по голове? — Паша… Я уеду к брату и залягу там на некоторое время. И… — я смотрела на него, не понимающего меня, разочарованного, в отчаянии. Боюсь, я в очередной раз разбила его сердце. Я не умею говорить серьёзно. Я больна его несерьёзностью. Сейчас я должна успокоить его и себя, поэтому нужно прибегнуть к языку, который понимаем только мы с ним. — Спорим, когда мы найдём работу, я смогу дать тебе достойный и правильный ответ? — Спорим, я стану приличным человеком, достойным тебя? — он повторил мой ход.       «Какие необычные условия спора. Такие тяжкие решения». — А если не получится, что тогда? — Получится, — твёрдо ответил Иней. — И у тебя, и… у меня. При этом, ты должна поклясться, что ни в кого не влюбишься.       «Я, наверное, больше не смогу полюбить никого. Всё ещё не отошла от шока». — Не влюблюсь.       Это единственное. Этот спор такой неопределённый, нечёткий, словно мы постарели и разучились складывать условия. Когда мы становимся чересчур взрослыми, мы перестаём уметь то, что в юности делали без труда. Мы разучились мечтать, а в приоритете стали работы, дающие деньги.       Возможно ли… этот спор последний?