riavvolgere.

       — Йя, Марк-щи, я просто посмотрю! Я не стану списывать! — парень в кепке чуть ли не прыгал возле того самого Марка, пытаясь вырвать у него тетрадку. — Даже не думай об этом, Джекс. Проси Енджэ, — ответил ему голубоволосый и окончательно отвоевал тетрадь, ударив брюнета по руке. — Вот… дэмн, Марк, ты разбиваешь мне сердце… — поправив кепку, Джексон еще примерно секунд пять плавил взглядом щеку отличника. — Хаюшки, — послышалось откуда-то из-за спины и Джексон прямо-таки готов был родить на месте, лишь бы этот нежный голос шептал ему ночью на ушко. — Ох, Енджэ! Помоги своему любимому другу! — брюнет сходу схватил парня чуть ли не за грудки, отчего был удостоен хмурого взгляда. — Джексон, дай мне задницу хотя бы на стул посадить… — Привет, Енджэ, — коротко поприветствовал друга Марк и даже слегка улыбнулся ему. Вот он всегда так делает. И Джексону ужас как по мозгам долбит ревность. — Привет, — и все ожидания брюнета оправдались. Енджэ улыбнулся в ответ, снимая капюшон и плюхаясь позади Марка. Джексон сощурился на них обоих, скрещивая руки на груди. У китайца нехватка вот этой самой улыбки — а они дарят ее друг другу. И ни капли ему. Когда у Вана сдали нервы, мозги съехали набекрень, а брови изломились в непонятном гневе, он именно вот специально встал прямо перед Енджэ, разворачиваясь к Марку задницей и тем самым загораживая его. — Ты же делал философию? Да? Можно посмотреть, как ты там написал? — Джексону не хватало только лишь гореть синем пламенем — ему срочно и необходимо было получить хотя бы одну нормальную оценку за семестр. Ну и, конечно, совершить акт возмездия. — Знаю я тебя. Скатаешь все, как миленький, — Енджэ постепенно выкладывал на стол содержимое своей сумки, в том числе и тетрадь. — Ага, подчистую, — поддакивал ему Марк, изучая задние карманы джинс Джексона. — Да мы же друзья! А вы! Как так?! — Ван завопил этим своим громким и высоким голосом на всю аудиторию и Енджэ решил, что лучше он даст списать, чем будет потом сидеть в очереди к лору. — Бери и быстрее давай! — Енджэ буквально впечатал Джексону тетрадь в живот, а затем посмотрел ему в глаза. Можно было и не отвечать — парень, поправив кепку, чуть ли не пожирал шатена своим благодарственным взглядом. — Енджэ! Ты лучший! Не то что этот… — брюнет зыркнул напоследок на Марка, а тот только лишь усмехнулся и отвернулся к окну. Знал он, что его китайский дружок неровно дышит к корейцу. Gr.one.cl.4-2. Ван Джексон — любитель кепок и закатывания истерик, как вы могли уже заметить. Родом из Китая, но вот уже как пять лет живет в Корее и совсем скоро заканчивает обучение в университете. Родители Джексона на данный момент находятся дома, в Китае, но помогают парню материально. Ван живет в общежитии вместе с Марком и еще одним парнем — они втроем очень быстро сдружились, но к их прекрасной компании затем добавился Енджэ, который с первого взгляда приглянулся голубоволосому парню. Джексон питает странные чувства к шатену, но считает, что это всего лишь ревность и… немножко флирта. Носит чужие трусы и носки, чем раздражает своих соседей. Очень перспективный спортсмен (плавание), хотя даже медали не спасают его от сессии, на которых он всегда «почти, вот-вот будет отчислен». Чудом вообще доучился до последнего курса. Красавец. Куча писающих кипятком девушек с плакатами на каждых его соревнованиях, толпы фанаток, следующих за ним по коридором университета, ну и, конечно, вечно забитый любовными письмами и прочей херней шкафчик. И его это забавляет даже, поэтому, пока можно, он наслаждается своей популярностью. Несмотря на то, что до мозга костей уже давно прогеился. И проникся своим соседом. Жуткий выпендрежник, но, если узнать его получше — добрый, душевный парень, который готов стать затычкой в любой дырке, не исключая даже «черную дыру» на сердце. Марк Туан — очень неординарная личность. Родом из Америки. Родителей он видел последний раз в четырнадцать лет. В основном, его воспитывала бабушка, которая и заметила в парне талант к рисованию и отдала его именно по направлению. Однако, проучившись год, Марк по-своему же желанию перевелся на кафедру музыкального искусства. Но так уж получилось, что учиться ему пришлось с первого курса. На год, получается, старше остальных. Отличник. Считает Джексона лучшим другом, но иногда ведет себя с ним так, будто ему наплевать на него. Это странное отношение к китайцу Туан описывает, как: «мы делаем больнее тем, кто нам больше всего дорог». К Енджэ же, наоборот, испытывает теплые, кажется, что больше, чем братские чувства и ведет себя с ним не так, как с другими. Вполне вероятно, что Марк просто боится «раздвоения» Чхве. Бисексуал. По крайне мере, парни ему нравятся. По пьяни говорил, что если влюбится в кого-то с первого взгляда, то сразу скажет ему (ей) об этом и это будет его избранный (избранная) навеки веков. Также, как и Джексон, имеет фанаток, восхищающихся им, только вот в отличие от своего китайского друга, Марк усиленно посылает всех нахуй. Чхве Енджэ — парень с раздвоением личности. По национальности — кореец. Его родной дом где-то далеко в Мокпо, поэтому родителей Чхве также часто не видит. Учиться парень не любит. Большую часть времени выступает в кафе, на улицах за чаевые, играя на гитаре и исполняя песни собственного сочинения. Имеет даже мини фан-клуб. Прогуливает пары, но, как ни странно, всегда приходит с идеальным домашним заданием. Да и в общем, все практически закрывает на четверки. К Марку испытывает какие-то сильные чувства, но они похожи больше на «дружескую любовь». К Джексону же — нечто непонятное и слишком сложное, чтобы так сразу объяснить. Думается ему, что как только он расслабится и позволит Вану нечто большее, чем просто объятие, то его гетеро жизнь останется в прошлом. Считает себя натуралом, хотя и не скрывает своих странных порывов к парням. Винит во всем свое окружение. Раздвоение личности проявляется у него по-разному — от сжигания собственных нотных тетрадей до размахивания ножом — Джексон один раз попал под порыв корейского гнева и чудом лишь остался без травм. Лечился в клинике — помогло, но не до конца.

***

— Джинен-а, как у тебя там с Чжэбомом? — парню с медными волосами не хватало только встать на стульчик и прокричать об этом всем людям в аудитории. Когда пухлых губ коснулась горячая ладонь, вопрошающий вздрогнул, но заткнулся. — Югем, сколько раз тебе повторять! — брюнет, который и являлся тем самым Джиненом, одернул руку сразу же, как только Югем прикусил ему кожу под большим пальцем. — И хватит меня кусать! Как-то Ен и сам не рассчитал громкость собственного голоса, крикнув последнее на весь кабинет. Шепчущиеся одногруппники сразу заглазели на «парочку» и стали шушукаться пуще прежнего. — Что?! Я может быть про ваш «проект» общий спрашиваю? — Югем сразу же захихикал, отодвигаясь подальше от вскипающего Джинена, который прекрасно понял о каком проекте идет речь. Тот, за которым вчера их застал его друг — БэмБэм, случайно оказавшись в нужное время, в нужном месте. Югем чуть ли не взмыл под потолок, чувствуя, что его эвил сторона сегодня получила желаемое. — Зат-кнись, — раздраженно процедил Джинен, возвращаясь к переписке как раз с тем самым Чжэбомом. А Югем-то все видит, зрение-то у него даже не сто процентов, а лучше, что уж там… «Милый, дорогой, любимый… Давай встретимся в восемь, я хочу тебя поцеловать в копчик…» — рыжие волосы парня чуть ли не оказались в плену длинных и цепких пальцев Джинена, который готов был сейчас же познакомить Югема с прохладной, гладкой поверхностью стола. Пфф, да он и так знаком с ней лучше некуда: спать на парах — его любимое занятие вообще. — Найди себе уже девушку! Или… — Парня? — Бэм подлетел как раз кстати, дергая Югема за руку, чтобы поднять со своего места. — Да ну вас! — Ким резко поднялся с чужого места и побрел за свое — последняя парта последнего ряда — место для релаксации. — Привет, Кон, я так рад тебя видеть… — Джинен устало выдохнул, поправляя воротник рубашки. — А вот ты меня… — Да забей. Я не такой. Лишь бы у тебя все было хорошо, — Бэм абсолютно уверенно утверждал об этом, хотя никогда не скрывал того, что Чжэбом ему не нравился. Как глава студенческого совета уж точно. — Спасибо за понимание, Кон. Это милое сокращение от его фамилии, вызывало в Бэме странное чувство. И если только хотя бы десять процентов, или пять, или даже один — позволить тайцу любить и быть любимым… Но вместо тех процентов только лишь бублик с дыркой — у Чжэбома с Джиненом все очень серьезно. Gr.two.cl.4-2. Пак Джинен — парень, который многим жертвует ради любви. Кореец. Живет с родителями, которые просто-напросто выкинут его из дома, если узнают, что он гей. Но выкинуть Чжэбома из своей головы и сердца он тоже не мог. Джинен учился с ним в одном классе, все это время тайно любя, и только на выпускном признался. Его любовь недавно пересекла порог в десять лет и отказаться от этого — было просто физически и морально невозможно. Ради него он отказался от обучения в президентском университете (со своими-то баллами). Он пошел за ним, захотел учиться на факультете искусства. Якобы захотел. В любом случае, Чжэбом или как его зовет Джинен — Джейби, уже три года, как «официально» встречается с Паком. Потому что друзья из них получились херовые — до первой плоской поверхности, слегка оголенной груди Ена или слишком пухлых губ рядом с чужой шеей. Отличник. Имеет славу скрытного парня, а если все идет не по плану (коридор, Чжэбом, Бэм), проявляет такое ответвление в характере, как чрезмерная вспыльчивость. В плане поклонниц — все-то не густо. Девушки оборачиваются ему вслед и даже останавливают, только вот обычно они спрашивают у него о Джейби. Ким Югем — парень с комплексом бесполезности. Кореец. Живёт с родителями. И вроде бы у него все просто отлично, только вот на самом деле до Югема никому и никогда не было дела. Даже родителям. Друзья порой забывали о нем, а он… поначалу не говорил им ничего об этом, а потом, накануне выпуска из школы — подрался с одним из своих, якобы, товарищей. Чтобы он его наконец запомнил, Ким оставил ему несколько шрамов. Благодаря всему этому, тоже имеет склонность к раздвоению личности, но пытается себя останавливать — зачастую просто идет спать или танцует. В университете очень хорошо дружит с Джиненом, который хоть и срывается на него, но никогда не отказывал ему в помощи, всегда был рядом в трудные минуты. С Бэмом у него не такая крепкая дружба — зато с ним он просто обожает веселиться, потому что блондин любитель развлечений. В отличие от тихого Джинена. Ким утверждает, что он натуральнее самого натурального натурала, но есть и «но»: однажды он увидел парня, который был настолько красив, что сердце у Югема предательски затрепетало и захотелось прямо вот прижать его куда-нибудь и сделать нечто очень классное, но не очень правильное. Теперь он старается избегать этого паренька, если где увидит, потому что хочет остаться… нормальным, как он говорит. Югем прекрасно танцует, но занятиям в университете (стиль Киму не подходит) предпочитает больше уличные танцы. Учится херово, если честно. На тройки, но ему все равно. Он уже побыстрее хочет закончить университет и заняться уличными танцами профессионально. Имеет мини фан-клуб, но его это вообще не волнует. Потому что он слишком сильно хочет спать после бессонной ночи на улице и не способен реагировать на просьбы девушек о всякой там херне. Конпимук Бувакуль (Бэм Бэм) — мальчишка с соседнего двора. Такой простой и веселый. Таец. Живет в общежитии с каким-то там парнем, которому вот уже четыре года наплевать на своего соседа. Поэтому, двое существуют будто бы отдельно. Но Бэм часто приводит к себе Джинена и Югема, так что особо по этому поводу не расстраивается. Знакомых и приятелей у него, между прочим, и так предостаточно. Каким бы простым и открытым Конпимук не был, но и у него есть довольно много секретов. Например, те самые чувства к Джинену. И эта роскошь настолько для него непозволительна, что приходится бороться со своими демонами внутри самостоятельно. Бэм единственный из троих, кто выбрал такое направление обучения, потому что действительно хочет этим заниматься. Киноискусство и моделинг — мечта тайца вот уже на протяжении многих лет. Имеет небольшой круг фанаток, которые сопровождают его на фотосессии. Бэму эти девочки — вообще нафиг не сдались, поэтому он просто их игнорирует. Отличник. Профессионально занимается йогой и заинтересован исключительно лишь в правильном питании. Пытается подсадить на него «уличного» Югема, но тот отлично умеет посылать нахер. Давно уже знает Джексона, но дальше «привет» и «как дела?» — не пошло как-то. Заочно знаком с Енджэ и Чжэбомом.

***

— Хорошо. Да. Мне пора идти. Люблю тебя, — брюнет прижимался лбом к запотевшему окну, то и дело закрывая глаза, чтобы насладиться любимым голосом. Ему не ответили «люблю», но прозвучало «я тоже» и этого было вполне достаточно для того, чтобы у Джейби защемило в груди. В пустом кабинете — будто пылью осевшая тишина стала понемногу растворяться. Голоса, смех и дикий топот ворвались в помещение, заставляя Чжэбома вздрогнуть и оттолкнуться от подоконника. — Оу, Чжэ, ты какой-то напряженный? — единственный сочувствующий паренек и по совместительству заместитель председателя, уже тут как тут стоял рядом с брюнетом, пытаясь встряхнуть его за плечо. — Пред, у нас сейчас собрание, ты не забыл? Чжэбом улыбнулся, но как-то заметно устало. Он убрал чужую руку со своего плеча и взял черную папку со стола. Обсуждать с замом свои гейские отношения Им совершенно не собирался. — Я готов, идем, — брюнет первым пошел вперед, оставляя своего помощника в неком подобии замешательства. «Опять что ли проблемы на личном фронте?» Gr.three (two/one).cl.4-2. Им Чжэбом — парень, который только с виду кажется самоуверенным. На самом деле — полный сомнений внутри. Кореец. Председатель студенческого совета на факультете искусства. Живет отдельно от родителей, работает и неплохо зарабатывает как по своей специальности (кафедра киноискусства) так и вне — моделинг, веб-дизайн, даже постановка хореографии. С родными прекрасные отношения, которые не всегда, кстати, были таковыми. Чжэбом — би. От родителей он этого скрывать не стал, ровно как и то, что у него уже якобы был парень. Но родители смирились. Время лечит, как говорится. Имеет очень крепкую любовную линию с Джиненом — готов буквально расшибиться в лепешку ради него. Но, все это время, Чжэбома преследовали сомнения — нужно ли ему это? А как же продолжение рода и бла-бла? И если, например, усыновление, то сможет ли этот ребенок вырасти полноценным в такой семье? Только вот все эти мысли из головы Има улетучиваются тогда, когда он видит Джинена. Это, следовательно, и вывод — ему эти трудности нужны, видимо. Оценки у Чжэбома, конечно же, великолепные. Он действительно очень умен и сам создал для себя «место под солнцем». Количество бегающих за ним девушек (даже и парней) не сосчитать, поэтому и не будем. Многие ненавидят его, потому что завидуют. Большинство считают его выскочкой, высокомерной тварью и слишком самоуверенной личностью, но продолжают улыбаться ему в лицо. А за спиной — сотни и тысячи обвинений, целые кубометры грязи, многочисленные ножевые ранения в область лопаток. А Чжэбом знает обо всем, но и с этим уже пришлось смириться.

***

9:28. Кафедра музыкального искусства. — Енджэ, — Марк протягивал Чхве один наушник, а тот и не долго ломался, — послушаешь? Туан слишком странно заулыбался, когда пальцы Енджэ прикоснулись к руке. Джексон, сидевший позади них, чуть ли не разорвал шаблон от… все по той же причине! — Мм, приятная мелодия, — Чхве выглядел умиротворенно: закрыл глаза, слегка постукивая ногтями по парте, и расплылся в улыбке. — Я сам написал, — чуть ли не пищал от восторга Марк, но где-то внутри себя. Снаружи — выглядел гордо и уверенно, только лишь под столом щипая себя за ляжку. — Правда?! Ты такой… — Супер-пупер парень, что я сейчас прямо-таки рухну на пол, — Джексон как всегда ворвался в их разговор, нагло забирая у Марка его наушник и вставляя в свое ухо. А затем развернулся на Чхве. — И правда приятно, да? Только вот не мелодия, а то, что я смотрю на… — Отдай сюда, болван, — Туан дернул Вана за козырек кепки, отвлекая его и вырывая назад наушник. Енджэ закатил глаза, скрещивая руки на груди. Он пытался отвлечься и показать любителю кепок, что ему наплевать. Но если прямо вот начистоту — когда Джексон несет подобного рода ересь, кореец буквально отключается от внешнего мира и слышит исключительно лишь голос брюнета. Шум, прикосновения, все, что творится вокруг — плевать — когда его низкий тембр вибрирует в голове, заставляя забывать обо всем. Только вот лицо Джексона вдруг искривилось настолько, что трудно было не заметить. — Енджэ? Ты слышал? — Чхве вздрогнул, когда наконец почувствовал на своем плече чужую руку. Марк выглядел довольно удивленно, а Джексон… чуть ли не писал в штаны. — Что? Нет… я не… И снова. Звук такой, будто кто-то решил снести здание университета к чертям собачьим. На этот раз Чхве услышал. Только теперь ещё и стены задрожали так, будто началось землетрясение. Секунды назад все было спокойно, а что происходит теперь? — Что это блядь?! — Джексон держался за парту, приседая к полу, заглядывая в глаза Енджэ. А кореец и сам не понимал. В кабинете все уже давно носились в панике, снимая на видео, выкладывая, вероятно, в социальные сети видео с соответствующими подписями. О землетрясении или конце света. Стены содрогались и покрывались трещинами, а стёкла в окнах будто стали какими-то матовыми и, видимо, шибко прочными раз ещё не разбились. Все устремились вон из кабинета, но в коридоре людские крики только усиливались и студенты возвращались обратно. На их лицах был нестираемый ужас — Ван не верил своим глазам, исщипал уже себя, но никак не мог проснуться, чтобы не смотреть больше. Забыть их искривленные страхом лица. — Пошлите! Быстрее! — Джексон пытался тащить обоих — Марка за кофту, Енджэ за портфель. Но пол начал трястись с такой силой, что устоять на месте было неимоверно трудно, так еще и голова почему-то кружилась безобразно сильно. Джексону было тяжело и страшно, но он был уверен, что стоит всего-навсего выбраться из аудитории и все станет просто пиздец, как шоколадно. Как бы это наивно не звучало. Енджэ не стоял на ногах, Марк не чувствовал рук. Так они и говорили единственному оставшемуся с силами Джексону, умоляя его взглядом о помощи. С потолка чрезмерно много сыпалось побелки — китаец начал чихать и ругаться на родном языке, пытаясь помочь упавшим Енджэ и Марку подняться с пола. Туан не мог сомкнуть пальцев ни на одной руке. А Чхве стало совсем хуево — онемело абсолютно все тело. — Не бойтесь, подождите, я сейчас донесу вас, — неожиданно для Марка и Енджэ, Джексон развернулся назад и пошел, кажется, к столу корейца. — Черт, идиот! ОСТАВЬ! — Туан заметил, что Чхве забыл свои нотные тетради, но, блядь, сейчас не время! — ДЖЕ! Парни услышали истошные крики вне аудитории и одно было предельно ясно — далеко никто не смог убежать. Хватило и пары секунд, чтобы Марк упал на пол всем телом, погружаясь в сон, следом, кажется, за Енджэ.

***

— КИМ ЮГЕМ! — Бэму было абсолютно насрать на остальных своих одногруппников: он расталкивал их, прорываясь к корейцу, который не хило так шибанулся головой об парту. По его лицу стекала кровь, а тело будто бы подменили — полное отсутствие контроля. Джинен в это время собирал вещи Конпимука и свои, кое-как удерживаясь на ногах: страшно было ощущать, как собственное тело постепенно становилось ватным. А вокруг — паника, крики, даже уже кровь… — Бэм… — Югем беспомощно выдохнул и кое-как смог поднять руку, чтобы опереться о друга. Который был слабее по всем параметрам, но почему-то сейчас единственный, кто не чувствовал слабости. Только, если небольшое помутнение сознания, потому что голоса до него доносились раз через раз. И это «Бэм…» — прочитанное исключительно по губам. У Джинена неожиданно подкосились колени, а сумки, что прежде были в его руках, упали на пол. Он схватился за парту, ударяясь подбородком и очень сильно прикусывая язык. Протяжный стон вырвался из его рта, когда он совсем обмяк и рухнул на пол. Он чувствовал — слабо, но, все же — вибрацию телефона в переднем кармане джинс. «Чжэбом…» — это последнее, о чем только мог подумать Джинен, когда почувствовал странный едкий запах и, потом уже, заметил какой-то… дым? Лицо Бэма и выступающие от сильного крика жилы на его шее — то, что он увидел перед тем, как отключился.

***

— Черт, ответь! Блядь! — собрание у Чжэбома явно не удалось, так еще и Джинен не брал трубку. Круглый стол, за которым сидели все председатели всех факультетов, чуть ли не подлетел над полом от резкого удара. Все участники попадали со стульев на пол, кроме, как раз, Джейби. Его бросило к стене, к которой были прикручены деревянные полки — Им схватился за одну из них и попытался хоть как-то дозвониться до Джинена. А также, хоть немного понять, что происходит. Но. Нихера. Не. Понятно. Те, кому удалось выбежать из аудитории почему-то возвращались назад, закрывая дверь намертво и повторяя вслух «дым, синий дым…» Столкнувшись взглядом с глазами этих самых вернувшихся, Би понял, что пока придется бросить свою затею со звонками. Чжэбом кое-как, через стулья и лежащих на полу сотоварищей, добрался до двери. Рыжеволосый председатель факультета гуманитарных наук смотрел на Джейби с надеждой и… страхом. Сползая по стенке, парень схватился за рукав пиджака брюнета, но вскоре отпустил, теряя сознание. Или… умирая? Сначала, волна жара прокатилась по всему телу Джейби, а следом за ней — прохладная и покалывающая — будто бы отнимающая силы. Чжэбом тоже почувствовал слабость, причем во всем теле. Абсолютно. Его то странно клонило к стене, то отталкивало от нее, но парень кое-как, стискивая зубы, держался на ногах. Недолго, правда. Джейби только успел схватиться за ручку, как вдруг наступило жуткое головокружение, а ноги просто-напросто отказали. Собственным весом парень надавил на ручку и дверь открылась: Чжэбом наполовину вывалился в коридор и из последних сил смог поднять голову. Увиденного не сотрешь из памяти: тот самый приближающийся синий дым (точнее даже «дымка», похожая на туман) и обездвиженные человеческие тела повсюду. Чжэбома охватила паника. И самое первое, что пришло в его голову, пока он еще находился в сознании — Джинен. Ладонью он снова нащупал телефон, а пальцы зацепили его и вытащили. Но Им даже не успел поднести его к уху — руки онемели и смартфон упал на пол. На экране светилось «Пак ♡ Джинен», а Чжэбом мог лишь только смотреть и постепенно погружаться в туман. Надеясь, что он, хотя бы, жив.

***

— Дже… ксон? Ма… Еще утро. Ранее на улице было светло — но теперь свет не мог пробиться сквозь непрозрачные стекла. Хорошо, если просто стало пасмурно, а не… Как только едкий запах исчез Енджэ открыл глаза и почувствовал в своем теле такое количество сил, что можно было хоть сейчас поднять сто килограмм над головой. Но сознание будто бы еще не вернулось на родину. Чхве медленно повернулся влево. Рядом, весь в побелке, лежал Марк, который был все время рядом и не отпускал Енджэ, хотя и не мог сомкнуть пальцы. Уже более быстро Чхве развернулся вправо — никого рядом не было. «Черт…» Резко вскочив с места и развернувшись назад, с неподдельным ощущением чего-то ужасного, Чхве не увидел Джексона и там. Он помнил… Перед тем, как отключиться, Ван пополз к парте корейца — Енджэ же забыл взять из ящика свои нотные тетради. А теперь что?! Где он?! Что происходит?! — Енд… ты… черт, — Марк довольно резко начал шевелиться, но тут же почувствовал адскую боль в руке, — ты цел? — американец все еще чувствовал жуткое напряжение от локтей до самых кончиков пальцев. — Где Джексон?! Марк… где он?! — Енджэ был на грани срыва. Оглядев всю аудиторию, Чхве чуть не задохнулся, когда понял, что его реально нет в кабинете. Губы затряслись от отчаяния или от злости, а может и в совокупности… Марк смотрел на Енджэ снизу-вверх: он и сам не знал. Они оба сейчас готовы были сдохнуть прямо на месте, если этот чертов выпендрежник не появится перед ними сию же минуту. Секунду! — Он может быть снаружи… так что не смотри на меня так, будто я виноват, — Марк был единственным, кто мог остановить Джексона, пусть даже и силой, ударив, например, ногой, но Енджэ для него оказался… дороже? — Я не понимаю и тысячной доли того, что происходит. «Енджэ, дело не в этом… Я бы не смог остановить его только потому, что ты для него также дорог…» Чхве опустил взгляд в пол. Дыхание, как и сердцебиение было рваным, а на глазах выступили слезы. Видно было, как капли зависли на длинных, слегка подрагивающих ресницах. — Пошли… — так тихо Енджэ произнес это, что Марк, честное слово, не услышал. Но понял, что нужно уходить. — Я не знаю, что происходит, но надо выяснить это, черт побери… «Джексон? Я же знаю, что ты жив. Я чувствую тебя, идиот…»