Кто пустил маму за компьютер?

Катя Ну и формулировочки у этого героя-спасителя! «Говорить о прошлой ночи» - ну, нужно же было ляпнуть. Из-за его неосмотрительности пришлось бежать и успокаивать Ольку. Однако реакция не соответствовала моему представлению. - И что это было? – накинулась она на меня, как только мы добежали до женского туалета. Странно, никаких слез на глазах, никаких истерик, никаких «я тебе верила, а ты…». - Что именно? – не поняла я. - Почему ты провела ночь с Пашей? Ты что, спала с ним? Мы же договаривались! - Ты все неправильно поняла, - начала оправдываться я. – Все сложнее, чем ты думаешь. Изложив историю взаимоотношений наших семей вкратце и факт моего спасения из рук маньяка подробно, я выжидательно посмотрела на нее. - Мне нужно подумать, - после минутного молчания выдала она. - Долго? – других у меня не нашлось. - Я позвоню. Иди. У тебя дела. – Она развернулась и пошла обратно в зал, в полном недоумении я двинулась следом. После того как Паша привез нас на такси к полицейскому участку и убежал, даже не поговорив со мной, я увидела отца, который стоял на крыльце и нервно курил. По-моему, он уже тянул просто бумагу, но я не успела разглядеть, потому что как только он увидел меня и маму, то тут же отбросил окурок в сторону, подбежал к нам и торопливо обнял. Он всегда так делал, когда приезжал из командировок. Всегда целовал маму, обнимал меня и дарил подарки, привезенные из командировок. А потом они развелись. Когда он приезжал, все повторялось, но ушел этот семейный дух, ушла традиция. - Ты как? – спросил он, отпуская нас. - Все в порядке, пап, - ответила я, понимая, что далеко не все в порядке: поссорилась с Олей, накричала на Пашу, ещё этот Никита – позер. Надоел он мне со своим выпендрежем. Неужели нельзя вести себя нормально, по-человечески? Нужно обязательно преувеличивать свои достоинства. За этой сценой возвращения блудного отца последовала неприятная процедура написания заявления. Её мне хотелось бы навсегда стереть из своей памяти, так же как и сцену незавершенного изнасилования. Из участка я шла одна. Долго объясняла родителям, что со мной все в порядке, что провожать меня не нужно и помощь специалиста мне тоже не требуется. Просто мне нужно побыть наедине с собой, подумать обо всем, что произошло. Значит так, на повестке дня два вопроса под не особо кодовыми названиями: Оля и Паша. Первая проблема - с Олей. Она решится в следующие несколько дней, в этом я уверена. Но несправедливо то, что она взяла таймаут, а я, когда узнала о её участии в Пашкиной «системе», даже не подумала на неё обижаться. Все знают: выбыл из «системы» - назад не вернешься. Я и подумала, что она хотела этим поступком обезопасить нашу дружбу. Но сейчас я уже стопроцентной уверенности нет... Второй вопрос - Паша. На него я, наверное, зря накричала. Но он тоже не прав: разбалтывать всем подробности моей личной жизни – не просто неправильно, а…. У меня даже слов нет. Ладно, ребята, я все смогу объяснить, да Андрюша и не полезет с расспросами, а Никиту можно быстро и эффективно заткнуть. Но папа! Что с ним делать? И разболтал он не только мою тайну, но и про мамину свадьбу тоже сказал. После этого я даже заговаривать с ним первая не стану, не то, что извиняться. С такими мыслями я и шла по улице. Даже не шла, а бесцельно брела, опустив голову, ноги сами привели меня домой. Про отсутствие ключей я вспомнила, только подходя к квартире. Дверь домофона была открыта: кто-то въезжал. Или выезжал? Уже не помню. Удивительно то, что дверь квартиры тоже была открыта! Не заперта, а именно открыта. Значит, родители дома, и нет риска натолкнуться на эту находку для шпиона. Обожаю свою мамочку за такой характерный почерк, по которому ее можно узнать где угодно. - Марина, постой! – послышался папин голос, и я одернула руку, уже прикоснувшуюся к ручке двери. – Зачем тебе этот малолетка? - Не твоё дело, - надулась мама. – Живу, как хочу. - Помни, пожалуйста, что ты ещё и воспитываешь нашу дочь. Знаешь, какой пример ты ей подаешь? - Я буду разбираться с этим сама. Тем более, ей нравится Паша, и я не препятствую этому выбору. Наоборот даже помогаю. - Как это, интересно? – спросил папа, добродушно ухмыляясь. - Я отпустила их вчера вдвоем в эту квартиру. Они могли поговорить, выяснить отношения без свидетелей, пообниматься, в конце концов. - Святая наивность! – всплеснул руками папа. – Ты думаешь, если бы дело до этого дошло, они бы остановились на обниманиях? - Ты, помнится, не останавливался, - заулыбалась мама. - Вот именно! – наставительно заключил папа, и обнял маму за плечи. – Помнишь, почему мы расстались пятнадцать лет назад? - Не хотели связывать себя отношениями на расстоянии, - еле слышно сказала мама, прижимаясь к нему всем телом. - Ага, - прошептал папа прямо ей на ухо. - Ты тогда только получил эту работу, - продолжала она. – И мы решили, что слишком тяжело будет ездить с тобой и оставаться без тебя по полгода не легче. - Ты сильно любишь этого своего? – будто бы без связи с предыдущим спросил папа. - А что? – насторожилась мама. - Я перевожусь на более высокую должность. Настолько высокую, что смогу забрать вас с Катькой к себе. Мы сможем поселиться в любом городе мира. Помнишь, ты мечтала про Париж? Я бы работал днем, ты бы рисовала, а по вечерам мы бы сидели в кафе на берегу Сены и пили кофе с круассанами. - Но у Кати здесь учеба, - другого аргумента у неё не нашлось, ага. - Всего год. Она может доучиться там, да и поступить на вышку тоже. - Я согласна, - сказала мама, разворачиваясь к папе лицом и прыгая в его объятия. Её черные густые волосы закрыли все его лицо. - А как же Вася? – спросила я, входя в квартиру. - Что меня ждет с Васей? – воскликнула мама. – Вот сейчас пойду и напишу ему, что между нами все кончено. Кстати, я давно не заходила в игру. Вдруг там что-то случилось, а я не в курсе, - с этими словами она закрыла дверь моей комнаты. - Это надолго, - ухмыльнулась я. - Ну, и хорошо. Мы с тобой пока чайку выпьем. Тебе с сахаром? После третьей чашки чая я выложила папе всю историю наших отношений с Пашей и его отношений с половиной нашего города. Я высказала свои опасения по поводу его чувств. Как ни странно, папа все понял. - Ты должна решить для себя, нужен ли тебе этот человек. Не буду говорить, что решение об отъезде будет приниматься только из-за этого. Но это будет один из факторов, - говорил папа с преспокойным выражением на лице. - Что ты хочешь сказать? - Если ты захочешь быть с ним, мы останемся на год, а дальше посмотрим. Когда окончишь школу, мы уедем, и ты сама будешь принимать решение о том, поедешь ты с нами или нет. - И вы сделаете это ради меня? – удивилась я. - Конечно, - подтвердил папа. – Мне понравился этот парень, зря ты так с ним обошлась, - и, ловя мой недоуменный взгляд, добавил, - мне наш эльф тридцатого уровня поведал. - Не эльф, а шаман, - рассмеялась я. – А уровень я и сама уже забыла. - Сходила бы ты за мамиными вещами, - хитро прищурился папа. Я ничего не ответила, просто вышла из кухни, взяла телефон и набрала знакомый номер: «Нам нужно поговорить. Через пятнадцать минут на нашем месте. Жду». Паша Домой я пришел взбешенный, но уже не такой агрессивный, как был, скажем, в кафе. Однако вся моя злость прошла сразу же, как только я увидел унылую мордашку моего братца. - Что произошло? – насторожился я? - Она ушла от меня, - захныкал он. Не заплакал, а именно захныкал, как маленькие дети говорят «она сломалась». Примерно с такой же интонацией. - Так, коньяк мне, колбасу, огурцы, вроде были. Все это разложи на кухне. Я в душ. - Хорошо, - простонал этот (нехорошее слово) страдалец. Надо же было продумать стратегию утешения безвинно обделенных младенцев. Там вроде надо отвлечь чем-то…. Хм, есть у меня одна идейка, только пусть сперва выговорится, типа «я к ней со всей душой, а она…». И другие слюняво-сопливые перлы, вылетающие из уст всех влюбленных и покинутых. - Ну? – начал я допрос, и пристрастия никакого не понадобилось, клиент сам был готов выложить интересующую меня информацию. - Она ушла, - проныл он. - Куда? – чуть не ляпнул я, но вовремя остановился, поправил на носу несуществующие очки и тоном заправского психолога произнес: - Вы хотите об этом поговорить? - Нет, - насупился он. - Выпей, - я кивнул на рюмку и подал ему пример. - Тебе же нельзя! – возопил он. – Ты еще маленький! - Сейчас не об этом, - переключил его внимание я. – Рассказывай. Как все-таки с ним легко. Через две рюмки он уже излагал мне свою историю любви о красотке-соблазнительнице и наивном чукотском мальчике, которого коварная женщина совратила и ушла, не объяснив причины. - Просто как гром среди ясного неба, - пьяно блеял он после часа такой задушевной беседы. Поняв это так, что клиент готов, и эти дрова можно только сложить в поленницу, так я и поступил. То бишь, уложил братца-акробатца спать. Он, конечно, порывался сначала пойти в загул и намстить своей уже бывшей возлюбленной. Потом пытался позвонить и извиниться, непонятно за что. Но я справился с его задротской силушкой и таки настоял на сеансе крепкого сна. Вернулся на кухню и долго размышлял, что же мне с этим чудом делать, а точнее с кем его такого знакомить. В голову ничего не шло. Может, из-за того, что эти несколько дней оказались слишком насыщенными, а, может, из-за того, что я, сам того не заметив, допил бутылку, Васькой ополовиненную. Уже ничего не соображая, я смиренно побрел спать. О Кате я за весь вечер даже ни разу и не подумал.