Слизеринка: Родовое проклятье.

Я сидела в палате на подоконнике, и смотрела в окно. Излюбленное место-подоконник. В детстве я часто любила сидеть на нем, и смотреть закат. Мечтать. Но потом, я попала на Слизерин и всем моим мечтам пришел конец. Я с первого же дня усвоила, что мечтать вредно. Что мечты не сбываются просто так и что я никогда не найду друзей на этом факультете. Блейз, конечно, был особым исключением. Он заступался за меня с того самого дня, когда шляпа привела меня к столу Слизерина. В еле открытое окно, влетел филин, которого я раньше видела в большом зале-это филин, который приносил письма Малфою. ''Может, ошиблись? '' подумала я, но тут же одернула себя: птицы не ошибаются, доставляя письма. На конверте значилось ''Гермиона Грейнджер'' и я, уже не волнуясь, открыла конверт, и прочитала. Грейнджер. Раз уж ты не можешь понять, или просто делаешь вид, что не понимаешь, я решил отправить тебе это письмо. Ты спросила, зачем я поцеловал тебя, и спас? Хорошо, ты получишь ответ. И, каким бы он смешным ни казался, знай, что это-уже чистая правда, самая что ни на есть. Меня к тебе тянет. И не просто тянет. Это не ограничивается лишь тем, что я постоянно хочу быть с тобой рядом, но и тем, что я думаю о тебе каждую минуту. Мне кажется, что я в тебя влюбился. Да, я знаю наперед, что ты вспомнишь сейчас лишь одно слово — грязнокровка. Я и сам понимаю, что между нами грани пропасти, что нам никогда не быть вместе, но почему-то, вспоминая про твою кровь, я понимаю, что меня к тебе еще больше тянет. Должно быть, ты мой Запретный Плод. Я не прошу тебя ответить на это письмо, можешь разорвать его в клочья, но сначала прочти до конца. Мерлин… Отец бы точно убил бы меня за эту фразу. Одним Круциатусом точно не отделался бы. Грейнджер, не считай это шуткой, или розыгрышем... Ты будешь моей девушкой? Хотелось бы спросить лично, но я почему-то уверен, что ты не хочешь меня сейчас видеть. Ответа не нужно. Просто я пойму, когда тебя увижу, твой ответ. Поправляйся, Драко Малфой. Я сидела с раскрытым ртом и не понимала, что, собственно, происходит. Кажется, только что Малфой признался мне в любви. Даже звучит сама фраза не то, что нелепо - странно. — Мадам Помфри, — я вышла с палаты — вы не могли бы меня отпустить сегодня? Я уже в полном порядке. — Мисс Грейнджер, у Вас серьезное повреждение ноги. «Подумаешь, — думала я — всего-то, хромаю немного. Ничего страшного!» — Но я вполне могу сама ходить. — Нет, мисс Грейнджер, я не могу вас отпустить. А сейчас, возвращайтесь в палату. — мне ничего не оставалось, как вернуться в палату, и сесть на кровать. «Нет уж, я всеравно своего добьюсь.» — подумала я с усмешкой, все ещё держа в руке письмо Малфоя. *** На часах было 22:00, и мадам Помфри последний раз заглядывала в палаты, чтобы убедиться, что всё пациенты на месте, целы и невредимы. Кроме меня, здесь в лазарете лежал какой-то когтевранец, и две пуффендуйки. «Похоже, Гриффиндор в этом плане самый осторожный факультет» подумала я, и усмехнулась. Вот мадам Помфри заглянула в палату, и дала выпить мне зелье. «Пора» сказала я себе, когда часы пробили половину одиннадцатого. Я тихо встала с постели, и вышла с палаты. Во всем лазарете стояла жуткая тишина. Ощущение было такое, словно я осталась одна в разрушенном доме. Только лазарет был не разрушенным. Покинув лазарет, я, насколько позволяла мне нога, пришла к подземельям, и уже вскоре стояла перед входом в гостиную Слизерина. — Салазар, — шепнула я, и проход открылся. Гостиная, как всегда, встретила меня своим привычным холодом, и зелено-серебристой расцветкой. Подойдя к лестнице в спальни мальчиков, я постояла где-то с минуту, и всё же решившись окончательно, поднялась наверх, и постучала в дверь четвертого курса. Спустя несколько секунд, когда никто не открыл, я постучала снова. На второй раз, удача повернулась ко мне, и мне открыл Малфой. «Как кстати» подумала я. — Грейнджер? — он протер глаза — Ты хоть знаешь, сколько времени? — он осмотрел меня — И.что ты здесь делаешь, у тебя же повреждена нога. — Повреждена-ещё не значит, что сломана, Малфой. Я пришла, чтобы поговорить с тобой насчет твоего письма. — от его сна не осталось и следа. Он посмотрел в спальню, и вышел в коридор, закрыв за собой дверь — Я тут подумала, и.Вообщем, давай будем друзьями? — Хорошо, — ответил он. — Давай я тебя доведу до лазарета обратно. — Не нужно, — я покачала головой — я сама доберусь. Пока, Драко. — я развернулась, и стала спускаться, но на одной из ступенек упала. Драко тут же оказался подле меня. — Вижу я, как ты добираться будешь. Не спорь, — и он взял меня на руки. Я почувствовала себя так неловко, что, наверно, тут же покраснела, как помидор. До лазарета он донес меня в молчании. — Спасибо, — сказала я, когда он помог сесть на кровать. — Не за что. — ответил он — Ладно, я завтра зайду, а пока что, ложись уже спать. Пока. — и он вышел с палаты. «Да, Гермиона Грейнджер, ты предложила сегодня дружбу Драко Малфою. Быть может, из этого и выйдет нечто путное, или же ты в очередной раз почувствуешь, какого это-ошибаться в людях. А завтра, несомненно, об этой дуэли с Паркинсон, будет судачить пол школы, как минимум. И кто-то встанет на сторону Грейнджер, а кто-то (здесь даже сомневаться не нужно: Слизеринцы), будут на стороне их королевы. Ещё бы! Из-за неё, грязнокровки, Паркинсон получила отработку. Но, все равно, день не закончился паршиво, надо признать, что это ещё в норме.» Улыбнувшись, Гермиона уснула с такими мыслями. *** Pov Драко. Она предложила мне стать её другом. Я согласился. Нет, ну, а что мне ещё оставалось делать? Друг-все же лучше, чем враг. Ну, это я пока ей друг. А потом, я не собираюсь сдаваться, и отдавать Гермиону Забини. Так что, борьба за её сердце и чувства для меня только начинаеться. *** Pov Автор. А тем временем, в большом зале, стоял кубок огня. В него, желающие участвовать в Турнире должны были бросить свое имя, и послезавтра, станет известно имя чемпионов от каждой школы. Некоторые ученики были недовольны правилами Турнира, так как участвовать могли только те ученики, возраст которых достиг 17 лет. Мужчина, с большим глазом, подошел к кубку, и усмехнувшись, бросил туда клочок пергамента. После чего, отпил несколько глотков из фляги, висевшей на шеё, спокойно удалился через дверь за преподовательским столом. Всё шло так, как и нужно.