Слизеринка: Родовое проклятье.

— Гермиона, подожди! — крикнул Малфой, пытаясь догнать шатенку. «Что же за день-то сегодня такой?» подумала Грейнджер, и остановилась. — Чего ждать? — Мне нужно с тобой поговорить! — А мне-нет! И вообще, я боюсь оставаться с тобой наедине после того случая в Выручай-комнате. — Я слышал, ты была в больнице… — И что? — Ты в порядке? — Вполне. А теперь, оставь меня в покое! И Гермиона удалилась, не желая больше продолжать этот разговор. Зачем Драко к ней подходит? Чтобы извиниться, за то «помутнение»? У неё пока что нет сил, чтобы простить его. Почему он постоянно перед ней виновен? Почему? Неужели, это так сложно — просто вести нормально, и дать ей покой? *** Pov Драко. Когда я узнал, что Гермиона в больнице, я чуть не сошел с ума от волнения. Что с ней? Потом до меня дошли слухи, что она потеряла много крови, и я сразу вспомнил тот нож. Я ей был так противен, что она хотела наложить на себя руки?! «Ты идиот. В который раз, ты конченный идиот и эгоист, Драко Малфой» думал я, идя по коридору. Весь месяц я пытался с ней поговорить, но она меня избегала под любым предлогом. Pov Автор. — Гермиона, подожди! — крикнул парень, надеясь в этот раз с ней поговорить. «Лишь бы выслушала» — Чего ждать? — Мне нужно с тобой поговорить! — А мне-нет! И вообще, я боюсь оставаться с тобой наедине после того случая в Выручай-комнате. — Я слышал, ты была в больнице… — И что? — Ты в порядке? — Вполне. А теперь, оставь меня в покое! — эта фраза была брошена в самое сердце. Оставь меня в покое. Оставь. Меня. В. Покое. Он брел по коридору, проводив её тяжелым взглядом. Наколдовал бутылку огневиски, и выпил содержимое. Просто из горла. Напился. Как тогда, в прошлом году, на Астрономической башне. Противно от самого себя. — Драко, не нужно. Ты встретишь девушку, и всё буде… — Да не смогу я встретить и полюбить другую! Ты-единственная, кто мне нужен! Понимаешь, -ты!!! — зарылся рукой в волосы, и посмотрел на неё — А ты убиваешься по своему Уизли, — эту фразу он произнес уже тихо — ну почему, Гермиона, ПОЧЕМУ?! Когда ты стала встречаться с этим Уизли, я был в шоке, потому что не ожидал такого поворота. Теперь, когда вы расстались, я надеялся, что смогу быть с тобой, но ты снова мчишься к своему бывшему, по первому зову!!! — Не говори так… — попросила, совсем тихо — Драко… — Что Драко?! Гермиона, у тебя, что, совсем своей гордости нет?! Ты же.....Ты же достойна лучшего! А я… Он замолк, глядя на неё. А она смахнула слезу, внезапно покатившуюся по щеке. Несколько мгновений была тишина. — Я вижу, как ты вздрагиваешь при одном касании Уизли к тебе. Это видно невооруженным глазом. Но я тебя ему не отдам. Ты все равно будешь моей, слышишь?! — Нет… — качает головой, чувствуя, как слезы текут по щекам с новой силой — Чего ты добиваешься, скажи? Хочешь моих слез? Моих страданий? Моих признаний в любви для тебя? — он содрогнулся чуть — Ты…Ты действительно низок, Драко. Тебе плевать на чувства других! Ты думаешь только о себе! А я-не смогу так! Для меня важны чувства других! Да, часто выпивал, если посчитать всё разы. Но сейчас-действительно повод. Ему хреново. Хреново как никогда в этом одиночестве, таком ужасающем и неизвестным. Что будет дальше? Как сложится жизнь? Примет метку? Заставит отец. Уже сейчас Темный Лорд поселился в поместье, но до сих пор не рассказывал об этом никому. И никакая сволочь не поинтересовалась, хотя бы раз спросить, что на душе. С какими мыслями засыпаю, с какими просыпаюсь. Гермиона. Она была единственной, кого он по-настоящему полюбил, а она разбивает ему сердце. Ну и пусть. Это будет его личная плата за грехи. Грехи детства и жестокой юности. — Гори оно всё огнем! — швырнул бутылку, и она разбилась о стену, а осколки разлетелись на тысячу мелких осколков. Во всем теле была какая-то необыкновенная легкость. — Суки, ненавижу вас, ненавижу! Перед глазами стояло всё. Детство. Отец избивал мать. Юность. Первое «Грязнокровка!» в сторону Гермионы. Первое увиденное убийство этим летом в особняке, совершенное Темным Лордом. И вот сейчас, когда он пытается хоть что-то исправить, хотя бы ту ошибку, совершенную им в комнате после собрания, Гермиона отталкивает его, не подпуская к себе. Содержимое второй бутылки оказывается внутри. Потом третьей. Четвертой. И так по счету далее, что уже потерял время своего пьянства. Знает, что ему не станет легче от того, что он сейчас напьется. Но это хотя бы на время освободит меня от проблем, тяжелого груза на сердце, да и, просто мыслей в голове. Отпустить. Нужно срочно всё отпустить. Хотя бы сейчас, хоть на малое мгновенье… В голове стоят её слова. Оставь меня в покое. Гребанные слова так и врезались в осознание, не желая оттуда выходить, ни под какими просьбами мозга, или попытками отвлечься. Когда он делал глоток, и жидкость растекалась по горлу, проникая в организм, он вспоминал всё моменты. Борьба за Гермиону Грейнджер окончена? И, кажись, он проиграл. Драко устал верить, что всё изменится. Устал тянуться к ней, а в ответ получать лишь колкие фразочки, или, чего хуже — просто взгляд. Без слов. Без крика. Просто разочарованный, гребанный, полный тоски и неверия взгляд. Что же это такое? Что с ним творится? Почему его сердце так упорно привязано к этой ни чем неприметной девчонке, с вечно непослушными кудряшками, прозванной лучшей ведьмой столетия? Она его манит, так манит, что не выпутаться. Это его ловушка. Ловушка, под названием «Грейнджер». Это его болезнь. Болезнь, в виде Грейнджер. Это его счастье. Счастье, в виде Грейнджер. Это теперь его жизнь. Жизнь, в виде Грейнджер. Ему абсолютно все равно, что с ним будет, если его сейчас найдут здесь в таком состоянии. Он был готов понести любое наказание, хотя, самое большое, он уже понес… Наследник рода семьи Малфоев никогда не задумывался о том, что значит — терять. У него было всё самое лучшее, всегда. Он с легкостью добивался своей цели, и, любая девушка буквально лелеяла его в своих мечтах. А он был этому только рад, каждый раз усмехаясь, завоевав очередное сердце наивной волшебницы. Но вот с Гермионой всё по-другому. Совершенно. Чтобы он ни делал, как бы ни вел себя — всё напрасно. Она не желает стать его ровно настолько же, насколько он желает обладать ею. Или нет, — чтобы Она обладала Им. Порой он задумывался, что эта ничем неприметная девчушка сделала из него человека. Настоящего. Искреннего. И, вместе с тем, разбила ему сердце. — Драко? — послышался чей-то голос, и Малфой-младший потерял последнее терпение, погружаясь в себя, ещё больше, в свою темноту, и буквально задыхаясь от одиночества. — Ты пьян? От него за километр разило алкоголем, и не удивительно — шесть бутылок огневиски, которые он отлично помнил, и хрен знает сколько бутылок, в которых он потерял счет, — дали результат. — Мкгхм… — он попытался что-то сказать, но у него это не получилось: язык заплетался, как только он пытался выговорить хотя бы букву. Стоявшая рядом с ним девушка, по странной случайности, оказавшаяся Полумной Лавгуд, на удивление даже не поморщилась. Наоборот, — она внимательно оглядела сидящего перед ней юношу, замершего в ожидании, глядя в холодный пол. — У тебя в голове много мозгошмыгов, — констатировала факт она — ты чем-то сильно озадачен или расстроен. Это было скорее утверждение, нежели вопрос, поскольку задавать юному мистеру Малфою вопросы сейчас было бы глупо — он не смог бы ответить ни на один из них. Потому, Полумна просто наколдовала носилку, и перенесла его на неё. Применив заклинание, она спокойно доставила его в Выручай-комнату. Он спал несколько часов. Постоянно бредил, шепча только одно слово: — Гермиона… Полумна сидела рядом с ним, и мимоходом готовила зелье, которое должно было поднять её знакомого на ноги. Она и сама не понимала, зачем здесь находится, — ведь он всегда к ней относился несколько…невоспитанно. Но сейчас она чувствовала, что ему нужна реальная помощь. А доброта и совесть не позволили бросить его там. Вскоре, когда Драко пришел в себя, он оглядел помещение, в котором находился, и встретился взглядом с Полумной. — Г…где…я? Он еле говорил. Полумна чуть поморщилась. «Это же надо было так напиться» Она положила ему мокрую повязку на лоб, и протянула пузырек с заранее приготовленным зельем. «Удивительно, откуда эта — знает рецепт лучшего антипохмельного зелья?» задумался Драко, выпивая содержимое маленького флакончика. — Теперь лучше? — спросила она. Драко только кивнул — Ты находишься в Выручай-комнате. Я не могла тебя принести в твою гостиную, потому что не знала пароль, а тебя спросить не могла, так как ты был просто не в состоянии говорить. Нужно было что-то делать, пока тебя не нашли учителя, и я принесла тебя сюда, посчитав, что это-самое безопасное место. Именно в этот момент он почувствовал благодарность к этой необыкновенной и, даже немного чокнутой, как большинство считало, девушке. Не зная, что сделать, он прошептал достаточно банальное слово: — Спасибо… Полумна улыбнулась, радуясь, что смогла помочь. Решив, что всё возможное она сделала, и оставив на тумбочке ещё один флакон зелья, взяла пергамент, и начала что-то писать. После нескольких минут молчания, она протянула пергамент ему, со словами: — В следующий раз, если вздумаешь так напиться, будешь знать рецепт зелья, и сможешь приготовить его заранее. Драко взял пергамент, и положил на тумбочку рядом с флаконом. — Ну, а мне-пора. И она быстро ушла. А Драко впервые в своей жизни осознал, что она не странная. Да, есть свои какие-то причуды. Уникальные. Но она такая от природы. Пусть она говорит про мозгошмыгов, которых никто не знает, и о которых большинство даже не слышало (до знакомства с ней, он не подозревал о существовании их, и до сих пор отказывается принять сей факт), пусть она странно говорит, пусть странно одевается, но она добрая. В ней ещё осталась эта человечность. Умение сострадать. Умение прощать. И Драко это чувствовал. Он чувствовал, что ранее ненавистная ему когтевранка впринципе не может на кого-то злиться, она такой человек, что не затаит обиду. В тот самый миг, он почувствовал и сожаление, что сам — не такой. В нем не осталось доброты. Он не может взять и пожалеть других. Он способен только полюбить. Полюбить, при том возненавидев… Он желал взвыть на луну. Как Люпин. Он желал всё забыть. Как под Обливэйтом. Он желал разлюбить. Как делали это другие. Он желал всё простить. Гермионе, такой красивой… Он желал быть с ней рядом. Всегда. Постоянно. Он желал стать ей близким. На века. В расставании. Он желал. И никто не мог представить, насколько сильно. Он желал, чтобы их сердца бились в ритме… — Обливэйт! Он сам направил на себя палочку, но ничего не вышло. Заклинание не подействовало. Он думал о Гермионе, надеясь, что миг — и он её забудет. Сейчас вот, прямо в эту минуту, эти секунды… Но снова ничего не получилось. Сердце так болело, что терпеть больше не было сил. Он захотел отправиться на небо. Она о нём не будет грустить? Несомненно. Ведь только тогда, умерев, он сможет оставить её в покое? Ему так не казалось. Драко считал, что даже после смерти, будет оберегать свою Гермиону. И пусть она будет с другими, пусть сейчас он чувствует к ней любовь и ненависть за растоптанные чувства, но любовь победит. Обязательно. Ненависть не может оказаться лучшей.