Слизеринка: Родовое проклятье.

ПРИКАЗ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ Долорес Джейн Амбридж (генеральный инспектор) назначается директором Школы чародейства и волшебства «Хогвартс» вместо Альбуса Дамблдора. Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании №28. Подписано: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии. К утру эти объявления были развешаны по всей школе, но они не объясняли, почему всем до единого обитателям замка стало известно, что Дамблдору удалось бежать несмотря на усилия двух мракоборцев, генерального инспектора, министра магии и его младшего помощника. Везде, куда бы ни пошел Гарри, только и говорили что об этом побеге, и хотя некоторые его детали в ходе пересказывания слегка изменились (Гарри слышал, как одна второкурсница уверяла другую, будто Фадж сейчас лежит в больнице святого Мунго с тыквой вместо головы), можно было лишь удивляться тому, с какой достоверностью передавались основные факты. Все, например, знали, что Гарри с Чжоу присутствовали в кабинете Дамблдора, когда там разворачивались главные события вчерашнего дня, а поскольку Чжоу после этого очутилась в больничном крыле, Гарри как единственный доступный очевидец происшедшего из числа учеников был вынужден отвечать на бесконечные вопросы желающих узнать все из первых уст. — Дамблдор скоро вернется, — уверенно заявил Эрни Макмиллан по дороге с урока травологии, выслушав рассказ Гарри. — Они не смогли надолго прогнать его, когда мы были на втором курсе, и теперь у них тоже ничего не выйдет. Толстый Проповедник мне сказал, — он заговорщически понизил голос, так что Гарри, Рону и Гермионе пришлось придвинуться к нему поближе, — что вчера вечером, когда они обыскали замок и территорию, но так и не нашли Дамблдора, Амбридж пыталась снова попасть к нему в кабинет, а горгулья ее не пустила. Шиш ей, а не кабинет директора. — Эрни ухмыльнулся. — Небось чуть от злости не лопнула! — Да уж конечно — она, наверное, спала и видела, как сидит за директорским столом, — мстительно сказала Гермиона, когда они поднимались по каменным ступеням к парадной двери замка. — Мечтала, как будет командовать другими учителями, эта тупая, надутая, завистливая, старая… — Ты уверена, что хочешь закончить эту фразу, Грейнджер? — Астория Гринграсс, возникла из-за поворота так быстро и стремительно, что Гермиона даже чуть подпрыгнула от неожиданности, а затем, ухмыльнувшись, ответила: — А ты, Гринграсс, уже вышла из лазарета? И правда: волосы Астории снова были на месте, длинные и блестящие. Та испепелила её взглядом, и гневно произнесла: — Минус десять балов, каждому из вас! Гермиона возмутилась. Вместе с ней, естественно, и Гарри с Роном, и Джинни, которая от Гарри теперь не отходила, и Эрни. — С каких это пор, напомни-ка, у нас в школе, ученикам разрешается штрафовать старост? — её глаза сощурились. Ещё немного-и она взорвется. Окончательно. Эта Астория ей порядком уже поднадоела. Ухмылка выросла, и в следующую секунду, та проронила: — Я знаю, кто ты, Грейнджер. Ты-староста нашего факультета, как бы прискорбно это ни было, но я это признаю… — Я её сейчас прибью, — шепнула Гермиона Гарри — подержи сумку. -…и обычные ученики не могут, но члены инспекционной дружины… Всё они застыли, глядя на Асторию. Та по-прежнему ухмылялась, глядя на них. — Какой, прости, дружины? — переспросил Эрни. — Инспекционной, Макмиллан. Так что с каждого из вас я снимаю десять балов, а с тебя, Грейнджер, ещё пять. За возмущение. — и она гордой походкой удалилась. В конце коридора остановилась, и добавила — Ах, да. И ещё десять с тебя, Грейнджер, за твою выходку, помнишь? «Вот стерва» подумала Гермиона, и уже хотела было пойти за ней, но Гарри и Рон остановили её. — Не обращай внимания, бесится, вот и всё. — сказал Рон. — С каких это пор, у нас какая-то дружина появилась?! — негодующе спросила Джинни. — Заметили? — послышался голос Фреда. Они с Джорджем секунду назад спустились по мраморной лестнице и подошли к Гарри, Рону, Гермионе и Эрни, замершим перед песочными часами. — Гринграсс только что оштрафовал нас всех очков на пятьдесят, — свирепо сказал Гарри, глядя, как в гриффиндорских часах всплывает вверх еще горсть камней. — Ага, и Монтегю на перемене пытался сделать с нами то же самое, — сказал Джордж. — Что значит «пытался»? — немедленно спросил Рон. — А он не успел договорить, — пояснил Фред. — Дело в том, что мы засунули его головой вперед в Исчезательный шкаф на втором этаже. Гермиона была потрясена. — Но вам за это здорово влетит! — Не раньше, чем Монтегю вернется, а это вряд ли произойдет в ближайшую неделю-другую: я не знаю, куда мы его отправили, — хладнокровно ответил Фред. — В любом случае мы решили больше не волноваться насчет того, влетит нам или нет. — Как будто это вас раньше волновало, — заметила Гермиона. — Конечно, волновало, — сказал Джордж. — Нас ведь до сих пор не исключили, правда? — Мы всегда знали, где остановиться, — сказал Фред. — Ну разве что иногда чуть-чуть увлекались, — сказал Джордж. — Но до настоящего членовредительства дело никогда не доходило, — сказал Фред. — А теперь? — осторожно спросил Рон. — Ну, теперь… — сказал Джордж. — Когда Дамблдора больше нет… — сказал Фред. — Мы считаем, что немножко членовредительства… — Это как раз то, чего заслуживает наш драгоценный новый директор. — Не надо! — прошептала Гермиона. — Пожалуйста, держите себя в руках! Она будет счастлива, если вы дадите ей повод вас выгнать! — Неужели ты не понимаешь, Гермиона? — сказал Фред с улыбкой. — Нам совершенно не хочется здесь оставаться. Да мы ушли бы хоть сейчас — просто мы считаем, что сначала надо расквитаться за Дамблдора. В общем, как бы там ни было, — сказал он, взглянув на свои часы, — первый этап вот-вот начнется. На вашем месте я бы сейчас отправился в Большой зал обедать — тогда всем учителям будет ясно, что вы не имеете к этому никакого отношения. — К чему — к этому? — тревожно спросила Гермиона. — Увидишь, — ответил Джордж. — Идите, нечего тут торчать. Фред с Джорджем повернулись и исчезли в толпе учеников, спускающихся по мраморной лестнице к дверям Большого зала: время было обеденное. Эрни — вид у него был крайне обеспокоенный — пробормотал что-то на счет недоделанного задания по трансфигурации и поспешил прочь. — Нет, погодите! — Гермиона пошла за ними, и догнала их около восьмого этажа. — Фред, Джордж! Они развернулись, услышав, как их окликнули. — Что вы задумали?! Вы понимаете, что это может быть опасно? — она смотрела на них, и на выдохе сказала — Не нужно… Я волнуюсь за вас, не нужно. Не нарывайтесь, она вас исключит. А у вас последний курс, вам оно надо? Потерпите чуть-чуть! — Джордж, ты иди, я догоню тебя, — сказал Фред. Джордж кивнул, и пошёл дальше, а Фред перевел взгляд на Гермиону — неужели ты так и не поняла, что мы не хотим здесь оставаться? Плевать на эти экзамены, мы все равно в министерство работать не пойдем, будем заниматься своим магазином. — Фред, я прошу тебя, отговори Джорджа. — прошептала Гермиона — Вам осталось совсем немножко… — Нет, Гермиона, это исключено. — ответил Фред, и легонько коснулся её руки — Как ты там, скажи? У тебя всё хорошо? -…Да. — голос её дрогнул, и она посмотрела на его руку, которая держала в ладони её руку. — Ну, вот и отлично. — Фред резко отпустил её руку — Я именно это и хотел услышать. Драко передай привет, — он развернулся и пошёл прочь. — А ты Анне передай привет, — добавила Гермиона. Он развернулся к ней, и усмехнувшись, ответил: — Обязательно. Иди в большой зал, чтобы на тебя не пали подозрения, — его улыбка, мимолетна. Гермиона, вздохнув, ушла. «Ну почему нужно уходить? Да, Амбридж безусловно заслуживает пакостей, но не таких же… Они же сами себе навредят» *** — Директор хочет тебя видеть, Поттер, — с гнусной улыбочкой сказал смотритель. — Это не я, — невпопад ляпнул Гарри, вспомнив предупреждение близнецов. Брылы Филча затряслись от беззвучного смеха. — Совесть-то нечиста, — просипел он. — Иди за мной. Гарри оглянулся на Рона с Гермионой — оба выглядели встревоженными. Он пожал плечами и зашагал вслед за Филчем обратно в вестибюль, навстречу потоку голодных учеников. — Рон, ты не в курсе, с чего бы это Амбридж Гарри вызывать? — спросила Гермиона, оглядываясь по сторонам. Она пришла как раз вовремя, ибо застала такую картину. — Успокойся, Гермиона. Амбридж наверняка хочет у него выведать насчет вчерашнего, это же очевидно, — ответил он, и махнув рукой, сказал — пойдем лучше сядем, пока обещанное представление Фреда и Джорджа не началось. И с этими словами, он ушёл к своему столу. Я же направилась к столу Слизерина. — Эй, Грейнджер, — послышался смешок — ты чего пришла? Или не успела усвоить, что грязнокровкам здесь не место? Она обернулась. Ну, кто бы мог подумать! Перед ней сидел тот самый Тимофей. Приподняв брови, Гермиона холодно ответила: — А ты что, здесь самый умный, что смеешь такое говорить, толком и не проучившись, здесь? Её голос был спокойным. Но если он сейчас же не заткнется, то она отправит его на отработку. Как минимум. — В отличие от тебя, у него есть друзья уже, на этом факультете, Грейнджер, — вступился Нот. Гермиона уже собиралась ответить во всех своих привычках (о, да — за пять лет на Слизерине, она уже научилась отвечать), тогда как Панси и Блейз, во время подошедшие, лукаво спросили у Нота: — А ты разве уже можешь говорить? Странно, мы думали, что ты язык проглотил, — сказал Блейз — когда разбирались с тобой, помнишь? — Нет, погоди, — Панси театрально вздохнула, подперев указательным пальцем подбородок, и засмотревшись на потолок — он, по-моему, что-то мычал там. — злорадно посмотрела на него, и чуть облокотилась на стол — Что-то очень похожее на «не убивайте меня», да, Нот? — ухмыльнулась — Так вот, если ты тогда не удосужился слова нормального сказать, то нечего и сейчас рот свой открывать, тем более, на тех, у кого есть действительно друзья на Слизерине. — Это вы имеете ввиду себя: жалкую компанию с четырех человек? — спросил Нот. — А я даже рада, что нас всего лишь четверо, дружащих на Слизерине. — ответила Панси — Потому что такое говно, как ты-мы бы к себе в друзья не взяли. И они, посмеиваясь, втроем отошли подальше. Краем глаза, Гермиона успела заметить, что Нот был в ярости. *** БУМ-БУМ! Что-то бахнуло на всю школу так, что пол чуть содрогнулся. Гермиона упала на пол, и встав, оглянулась по сторонам. Но ничего странного видно не было, а ученики, так же с любопытством оглядывались по сторонам, желая узнать, кто был причиной такого резкого «сюрприза». То, что она увидела, поднявшись на этаж выше, повергло её в настоящий шок… Драконы, состоящие целиком из зеленых и золотых искр, плавали под потолком, с грохотом изрыгая пламя; ядовито-розовые огненные колеса пяти футов в диаметре с угрожающим свистом проносились мимо, как летающие тарелки; ракеты с длинными хвостами из ослепительных серебряных звезд метались по коридорам, отскакивая от стен; шутихи выписывали в воздухе нескромные слова; повсюду, куда ни глянь, точно бомбы, взрывались хлопушки — и вместо того, чтобы сгореть и с шипением потухнуть, все эти пиротехнические штучки словно набирали силу и начинали вытворять что-то совсем уж немыслимое. Посреди лестницы, оторопев от ужаса, застыли Филч и Амбридж. На глазах у Гарри, Гермионы, и Рона одно из самых больших огненных колес, решив, по-видимому, что внизу негде развернуться, понеслось к ним со зловещим «вз-з-з-з-з». Завопив от страха, оба шарахнулись в сторону, а колесо вылетело в окно прямо за ними и усвистело куда-то в поля. Тем временем несколько драконов и большая летучая мышь, за которой тянулся пурпурный дымовой след, воспользовались открытой дверью в конце коридора, чтобы просочиться на третий этаж. — Скорее, Филч, скорее! — взвизгнула Амбридж. — Если им не помешать, они заполонят всю школу… Остолбеней! Из ее палочки вырвался луч красного света и угодил в одну из ракет. Вместо того чтобы замереть в воздухе, она взорвалась с такой силой, что прожгла дыру в картине с ведьмой, замечтавшейся на зеленой лужайке; та успела отскочить как раз вовремя и пару секунд спустя втиснулась в рамку соседней картины, где несколько волшебников, занятых игрой в карты, поспешно вскочили, чтобы освободить ей место. — Не заклинайте их, Филч! — сердито крикнула Амбридж, словно это была инициатива несчастного смотрителя. — Не буду, мадам! — пропыхтел Филч, хотя ему, сквибу, легче было бы проглотить шутихи, чем наложить на них заклятие. Кинувшись к ближайшему чулану, он вытащил оттуда метлу и принялся махать ею, пытаясь сшибить шутихи в полете. Не прошло и минуты, как прутья метлы вспыхнули. Гарри решил, что с него достаточно; смеясь, он пригнулся, пробежал немного по коридору до гобелена, за которым была известная ему потайная дверь, и, нырнув туда, обнаружил за ней Фреда и Джорджа — слушая вопли Амбридж и Филча, близнецы давились от хохота. — Эффектно, — ухмыляясь, тихо сказал Гарри. — Очень эффектно… Пожалуй, доктор Фейерверкус может с легкой душой отправляться на покой… — Да, недурно, — прошептал Джордж, вытирая слезы, от смеха выступившие у него на глазах. — Надеюсь, теперь она попробует применить к ним Заклятие исчезновения… От этого их сразу станет в десять раз больше. *** Пиротехнические изобретения близнецов продолжали гореть и носиться по школе до самого вечера. Хотя они причиняли немалый ущерб — особенно разрушительны были хлопушки, — других преподавателей это, похоже, не слишком огорчало. — Ай-яй-яй, — саркастически промолвила профессор Макгонагалл, когда один из драконов, с ревом изрыгающих клубы пламени, залетел в класс, где она проводила урок. — Мисс Браун, будьте так любезны, сбегайте к директору и поставьте ее в известность о том, что у нас в классе находится сбежавший элемент волшебного фейерверка. В результате всего этого новоиспеченному директору пришлось весь день бегать по школе в ответ на вызовы преподавателей, ни один из которых почему-то не мог избавиться от шутих и хлопушек без ее помощи. Когда отзвенел последний звонок и гриффиндорцы с тяжелыми сумками направились в свою башню, Гарри с огромным удовлетворением увидел растрепанную, закопченную Амбридж — мокрая от пота, она выходила из класса профессора Флитвика. — Благодарю вас, профессор! — послышался тонкий, скрипучий голосок Флитвика. — Конечно, я и сам мог бы загасить все эти ракеты, но у меня не было уверенности, что я имею на это право. — И он с лучезарной улыбкой закрыл дверь за Амбридж, чье лицо исказилось от злобы. Вечером Фреда и Джорджа чествовали в гриффиндорской гостиной как героев. Даже Гермиона пробилась через возбужденную толпу, чтобы их поздравить. — Очень качественная работа, — восхищенно сказала она — никогда не видела, чтобы Амбридж так гоняла по школе, — ребята прыснули. Близнецы переглянулись, усмехнувшись. Панси и Блейз, вместе с Драко, прибившие с Гермионой, чтобы поделиться впечатлениями, дружно закивали. — Спасибо, — ответил Джордж. Он выглядел удивленным и польщенным одновременно. — Это Фантастический фейерверк «Фокус-покус». Жаль только, что мы израсходовали весь свой запас, теперь все снова придется начинать с нуля. — Но дело того стоило, — сказал Фред, который принимал заказы от гомонящих однокашников. Гермиона вернулась к столу — Гарри и Рон уже сидели там и гипнотизировали взглядом свои сумки, точно надеясь, что домашнее задание выскочит оттуда и начнет выполняться само. Панси, Блейз и Драко ушли заказывать, так как сильно увлеклись идеей, иметь хлопушки, изобретенные Фредом и Джорджем. Тем более, что эффект был виден всем, и понравился даже преподавателям (кроме, несомненно, самой Амбридж) — А почему бы нам сегодня не отдохнуть? — весело сказала Гермиона, глядя, как за окном с визгом проносится одна из хвостатых серебряных ракет Уизли. — В пятницу начинаются пасхальные каникулы, тогда времени у нас будет навалом… — Ты хорошо себя чувствуешь? — недоверчиво спросил Рон, уставившись на нее. — Раз уж ты спросил, — жизнерадостно сказала Гермиона, — я, так и быть, признаюсь, что чувствую себя немножко… непокорной. Часом позже, когда они с Роном отправились в спальню, Гарри еще слышал где-то вдалеке грохот взрывающихся хлопушек, а когда он разделся, мимо башни пролетела шутиха, упрямо выписывая в темноте слово «ТРАХ-ТАРАРАХ». Зевая, он улегся в постель. Без очков яркие вспышки за окном казались ему смазанными пятнами, похожими на сверкающие, прекрасные и таинственные облака в ночном небе. Он повернулся на бок, гадая, как чувствует себя Амбридж после первого дня на посту Дамблдора и какова будет реакция Фаджа, когда он узнает, что школа сегодня чуть не развалилась на куски. Улыбаясь себе под нос, Гарри смежил веки. Хлопки и взрывы ракет на территории школы словно отодвинулись куда-то… а может быть, это он уносился от них в неведомую даль… Он очутился в знакомом коридоре Отдела тайн. Он летел к простой черной двери… «Откройся… откройся…» И она послушалась. Он оказался в круглой комнате с многочисленными дверями, пересек ее, коснулся ручки такой же двери напротив, и она отворилась внутрь… Теперь он был в длинной прямоугольной комнате, наполненной странным механическим тиканьем. На стенах плясали световые зайчики, но он не стал разбираться, откуда они взялись… ему нужно было двигаться дальше… В дальнем конце комнаты была дверь… она тоже открылась, стоило ему коснуться ее… И тут он очутился в слабо освещенном зале, просторном и высоком, точно храм, и весь его сплошь занимали ряды бесконечных стеллажей, на которых тесно лежали маленькие, покрытые пылью стеклянные шарики… Сердце Гарри быстро забилось от возбуждения… теперь он знал, куда идти… он побежал вперед, но его шагов не было слышно в этом гигантском безлюдном помещении… Здесь, в этом зале, хранилась вещь, которая была ему очень-очень нужна… Эта вещь была нужна ему… или кому-то другому… Его шрам болел… БА-БАХ! Гарри проснулся мигом, растерянный и рассерженный. В темной спальне смеялись сразу несколько человек. — Класс! — сказал Симус, чей силуэт вырисовывался на фоне окна. — По-моему, вон то огненное колесо столкнулось с ракетой: похоже, они сцепились друг с другом, ух ты! Гарри слышал, как Рон с Дином вылезли из постелей, чтобы тоже насладиться интересным зрелищем. Он лежал неподвижно и тихо, пока боль в шраме не отпустила, и тогда на него волной накатило разочарование. Он чувствовал себя так, словно у него в самый последний момент отняли чудесное лакомство: ведь на этот раз он подошел так близко к цели! Теперь напротив окон гриффиндорской башни парили розовые крылатые поросята в серебряных блестках. Гарри лежал и слушал восторженные крики гриффиндорцев с других этажей. Внезапно, с приливом тошнотворного ужаса, он вспомнил, что завтра у него урок окклюменции. *** Весь следующий день Гарри боялся, что Снейп поймет, как глубоко в недра Отдела тайн ему удалось пробраться накануне. Его мучил стыд, поскольку со времени их последнего урока он ни разу не практиковался в окклюменции: слишком уж много событий произошло со дня побега Дамблдора, и он был уверен, что не сможет освободить сознание от посторонних мыслей, даже если будет стараться изо всех сил. Однако он сомневался, что Снейп сочтет это достаточным оправданием. Для облегчения совести он пытался наверстать упущенное, сидя на других занятиях, но у него ничего не получалось. Стоило ему затихнуть, чтобы изгнать из сознания все мысли и чувства, как Гермиона сразу же спрашивала, что с ним такое, да и вообще — попробуй тут отключись, когда преподаватели то и дело бомбардируют учеников контрольными вопросами! После ужина, готовый к самому худшему, он отправился в кабинет Снейпа. Однако посреди вестибюля его нагнала Мариэтта, подруга Чжоу. — Мне нужно с тобой поговорить, Поттер, — бросила она, оглядываясь — пойдем лучше, отойдем: разговор важный. Гарри нехотя последовал за ней, уже догадываясь, о ком пойдет речь. Забрели они, собственно, недалеко: зайдя в ближайшую нишу за углом, Мариэтта начала говорить: — В общем, прости Чжоу. Она…она не хотела сдавать вас всех Амбридж… — Она сдала и тебя, — напомнил Гарри. Мариэтта покачала головой. — Я ей простила. Потому что она моя лучшая подруга. Гарри, она влюблена в тебя. Прошу, пожалуйста, прости её. Она совершила ошибку, но ты даже не знаешь, почему… Амбридж обещала, что лишит её мать работы, и усадит в Азкабан. Тогда Чжоу придется вернуться в Китай, к отцу. А она этого не хочет, потому как придется перевестись из Хогвартса. Частично он понимал Чжоу. Но все же, у него не укладывалось в голове, что девушка, которая ему нравилась, в которую практически был влюблён, могла так поступить. Мариэтта, тем временем продолжила: — И вообще, это настоящее свинство со стороны Грейнджер! — она вскинула руки — Могла бы и сказать, что пергамент заколдован! — Это была отличная идея, — сказал Гарри — отличная. — Ну конечно, — она сердито пыхнула — это ведь придумала твоя драгоценная Гермиона, да? А на Чжоу тебе плевать. — Это видимо она тебя подослала? — ответом послужило молчание — Так вот передай ей, что я её простил. Но общаться я с ней больше не буду, и пускай даже не приближается ко мне. На этом разговор окончен, я спешу. И Гарри вылетел из ниши, торопясь к кабинету Снейпа. *** Через несколько дней, Чжоу выпустили из лазарета. Весь ОД, который, к сожалению, теперь был вынужден прекратить свое существование, с ней не общался. Исключением стала Мариэтта, — которая косо смотрела на бывших «соратников» по отряду, когда кто-то избегал взглядом её подругу. Гарри полностью погрузился в подготовку к СОВ, и занятия по окклюменции со Снейпом. Он решил, что так скорее сможет забыть про Чжоу, и недавние события, которые резко изменили его отношение к ней. Что же касается Рона, — тот оставлял свою жизнь прежней. Гермиона теперь больше времени проводила в гостиной Гриффиндора. Иногда там сидели и Панси, Блейз, Драко. Полная Дама по-прежнему возмущалась, и пропуская однажды, намеревалась, что расскажет всё декану, если они ещё раз явятся в эту гостиную. Тогда, Фред и Джордж рассказали Гермионе про тайный ход, который они же и изобрели, чтобы не возвращаться поздно вечером, попадаясь на глаза Полной Даме. Амбридж издала ещё один указ, а между тем… Гарри начали всё больше и больше тревожить сны, отнюдь теперь не про Отдел Тайн, а про пытки, убийства. Однако, в одну весеннюю ночь, ему посчастливилось снова окунуться в давно не забытый, но просматриваемый сон… Он шёл по коридору. Его шаги отдавались тихим стуком. С правой и левой стороны от него, были расположены ряды, множество рядов, на которых находились шары. В конце коридора, Гарри увидел призрачный свет от Люмоса, и поспешил туда, стараясь не шуметь. Мистер Уизли, стоя посреди отдела тайн, крепко сжимал в руке свою палочку, прислушиваясь. Ему казалось, что он слышал какое-то странное, похоже что змеиное, шипение… Рывок змеи, и он падает на пол, содрогнувшись. Гарри уже бежит со всех ног, но тут, пространство заполняет белая пелена, и всё исчезает… Очнулся Гарри в холодном поту. Он понимал, что это было ведение, а не сон, и что мистер Уизли сейчас в опасности. «Нельзя медлить». Пытаясь отдышаться, он разбудил Рона. — Что случилось, Гарри? — сонно спросил тот, разглядывая своего друга. — Рон… — Гарри попытался произнести это, но в легких ему неожиданно перехватило кислород, и он стал жадно глотать ртом воздух. Когда же всё прекратилось, он тихо вымолвил — …на твоего отца напали.